Неизведанными тропами

День начался очень необычно. Вместо привычного звона посуды и жизнерадостного вопля Мерлина ноздри Артура щекотал аромат вкусного завтрака, а ласковый голос шептал на ухо: «Проснись, Артур. Проснись». Король, по привычке протянув руку, чтобы коснуться жены, промычал: — Не подлизывайся, Мерлин, я не дам тебе выходной… — на этом блондин вынужден был остановиться, поскольку его рука нащупала лишь пустоту, а короткий смешок, сопровождавшийся поцелуем, подсказал, что человек, будивший его, ну никак не мог быть его слугой. Артур открыл сначала один глаз, потом второй. Гвен стояла подле кровати, расчесывая длинные волосы. — Доброе утро, любимый. — Доброе, — король широко зевнул, одобрительно покосившись на завтрак: такого обилия еды он уже давно на своем столе не замечал. — Я не слышал, как Мерлин входил. — Я сегодня его еще не видела, — Гвен уже села за стол и взяла в руки приборы. Ее муж нахмурился. — То есть как «не видела»? А кто тогда принес все это? — Я, — невозмутимо ответила королева, отправляя в рот кусок ветчины. Король неторопливо встал, подошел к зеркалу и уставился на свое заспанное лицо, пытаясь пригладить торчащие в разные стороны волосы. — Гвен, ты больше не служанка, — хмуро сказал он. — Я знаю. Но в том, чтобы принести завтрак, нет ничего сложного. Ты же знаешь, какой ты, когда голодный. — Это работа моего слуги, — возразил Артур, усаживаясь напротив жены. — Где он? Не припомню, чтобы давал ему отгул. — А следовало бы, — заявила Гвиневра. — Ты думаешь? — Простите, простите, извините, я проспал, о, вижу, вы еще не ели, ну вот! — с этими словами в покои ворвался объект разговора, Мерлин собственной персоной; не глядя на хозяев комнаты, он отодвинул тарелки, принесенные Гвен, в сторону, и плюхнул на стол две миски с чем-то, отдаленно напоминающим подгоревшую кашу. Артур поднял голову и уставился на слугу. Несмотря на слова Мерлина, парень не выглядел, как человек, спавший слишком много. По правде, он выглядел, как человек, вовсе не спавший этой ночью. За куртку его зацепились мелкие травинки и сорняки, платок съехал на правую сторону, прическа напоминала воронье гнездо. Бледное лицо, глаза красные, а под глазами синяки. На губах блуждает виноватая улыбка, впрочем, как и его оправдание, она фальшива. На лбу залегла морщинка: он думает о чем-то серьезном. Конечно. Король поджал губы. Небось провел всю ночь в таверне, а теперь думает, как избежать наказания! Только правитель открыл рот, чтобы отчитать нерадивого слугу за опоздание, как Гвен приветливо улыбнулась: — Да ничего страшного, Мерлин. Ты еще не ел? Позавтракаешь с нами? Быстрее, чем Артур успел вмешаться, слуга, удивленный предложением королевы, тем не менее, согласился: — Спасибо, а то Гаюс ушел на обход, а у него в каморке еды кот наплакал! Это было по меньшей мере необычно — Мерлин никогда не разделял их трапезы. Не то чтобы Артур возражал. Но теперь он не мог высказать свое неудовольствие опозданием Мерлина. Поглощая содержимое своей тарелки, король заметил, что его друг ест с большим аппетитом, и очень быстро, как будто куда-то торопится. И действительно, прикончив блюдо, Мерлин встал, подхватил пустую тарелку и собрался уходить, бросив напоследок: — Я вернусь, когда вы закончите. Приятного аппетита. — Мерлин… — начал король. — Я помню, Артур: ванна, тренировка, стирка, полировка… Все, как всегда, — послав своему господину улыбку, Мерлин поспешил ретироваться. Но и Артур, за годы общения со слугой привыкший к подобным быстрым отступлениям, вскочил с места и ринулся за ним в коридор, позабыв о своей почти полной тарелке. — Мерлин! Стой! Считаешь, это сойдет тебе с рук? Брюнет повернулся к нему лицом. — О чем ты? — Ты забываешь меня разбудить, опаздываешь с завтраком! Опять всю ночь в таверне сидр пил? — гневно спросил Артур, пытаясь принять как можно более грозную позу, поскольку, очевидно, его речь на слугу не действовала: тот выглядел так, будто не ощущал за собой большой вины. — Я не был в таверне, — заверил Мерлин, будто это было единственным, что имело значение. Король придирчиво оглядел своего друга с головы до ног. — А по твоему виду не скажешь. — Сейчас это меня меньше всего волнует, — заявил волшебник. Артур просто разинул рот. — Мерлин, ты — мой слуга, ты — отражение меня, когда люди смотрят на тебя, они думают: «Вот точно так же небрежно выглядит и король». Я не хочу, чтобы обо мне думали, как о неряхе! — Тогда заправь рубаху, — насмешливо посоветовал юноша, прежде чем исчезнуть за поворотом, чудом не выронив посуду из рук. Артур, с негодованием чувствуя, что эту словесную битву (как и многие до нее) он позорно проиграл, оглянулся по сторонам и пошел обратно в покои, покорно заправляя рубашку. Подумаешь! Он еще не думал об одежде, потому что еще толком не позавтракал, потому что один нахальный слуга позволял себе то, чего боялись позволить многие до него и, что самое ужасное, Артур был готов терпеть подобные выходки снова и снова, а мысль о том, чтобы отдать должность Мерлина всегда вежливому, аккуратному и трудолюбивому Джорджу, заставляла его содрогаться.

***

Мерлин же, отнеся грязную посуду на кухню, вовсе не собирался возвращаться в покои монархов и прислуживать. К облегчению юноши, его старый наставник уже пришел с утреннего обхода и как раз занимался тем, что распаковывал свою сумку. При виде подопечного Гаюс взволнованно приподнялся со скамьи: — Мой мальчик! Тебя не было всю ночь, я уж думал, не приключилось ли чего… — Со мной все в порядке, Гаюс. Я ушел вовремя, меня не заметили, — маг бросился помогать расставлять зелья по полкам. Старый лекарь укоризненно покачал головой. — Я беспокоился. Тебе не стоит так часто наведываться в лагерь Морганы. — О, сегодняшняя ночь прошла не зря. Я узнал много нового, — Мерлин помрачнел. — Они хотят использовать Гвен, Гаюс. — Использовать против короля? — Моргана хочет заставить Артура отказаться от трона, угрожая ее жизни. Я сам слышал, вчера один из приспешников ведьмы предложил это, и она согласилась. Она считает, что этот план хорош, лучше, чем ее обычные. — Попытки убить короля не увенчались успехом, так что она хочет вынудить его отказаться от престола, захватив в заложники королеву, — понимающе кивнул придворный. — Не совсем так. Этот человек, наемник, сказал: «Мы раним короля в самое сердце. Мы захватим того, кем он дорожит больше всего, и тогда заставим Артура подписать отречение от трона. Если король откажется, мы убьем самого дорогого ему человека», — процитировал Мерлин. — Моргане план понравился. Она сказала, что знает точно, где самое уязвимое место ее брата, куда следует ударить. Понятное дело, речь идет о Гвен. — Мы должны защитить ее. Рассказать обо всем правителю… — И что мы скажем? — запротестовал волшебник. — Что какой-то твой переодетый знакомый проник шпионом в логово врага и разведал его планы? Брось, Гаюс. Это же Артур. Он не поверит, — уныло закончил Мерлин. Гаюс наморщил лоб. — Нам совсем не обязательно про тебя рассказывать. Достаточно намекнуть правителю, что теоретически Моргана может захотеть использовать его жену против него. Он любит Гвиневру, он не допустит, чтобы ей причинили зло, он не позволит ее пленить. Рыцари будут предупреждены и будут сопровождать королеву повсюду. — Да, — немного подумав, согласился волшебник и с сомнением добавил, — думаешь, этого хватит? — Есть еще ты, Мерлин. — Да, есть еще я, — кивнул маг, широко зевая. — И сейчас тебе нужно отдохнуть, — тоном, не терпящим возражений, заявил придворный лекарь. — Знаешь, я бы и не против… Но Артур и так был недоволен… — Предоставь это мне.

***

Король Камелота недоверчиво взирал на придворного лекаря, с самым авторитетным видом скрестившего руки на груди. — Простуда? — протянул Артур таким тоном, будто ему только что сказали, что на пиру в роли шута будет выступать именно он. — У Мерлина? — На то есть очень серьезные подозрения, сир, — строго блеснув стеклами очков, ответил Гаюс. — Но утром он был совершенно здоров! — Казался совершенно здоровым, сир, — поправил лекарь. — Простуда — вещь коварная. Лучше поберечься. Пусть мальчик немного полежит. — «Полежит»?! — едва не взвыл Артур. — А кто будет мыть пол? Выгуливать моих собак? А кто будет… Великий грозный король осекся и заметно стушевался под суровым взглядом лекаря. — Вы же не хотите заразиться, Ваше Величество? — учтиво осведомился старый придворный. — Конечно, нет, — слабо отозвался Артур, обведя взглядом свои неприбранные покои и скорчив при этом недовольную мину. — Ну что ж, ладно… Пусть Мерлин спит, если ему это так необходимо. — Необходимо, — подтвердил Гаюс. — Он ведь не был ночью в таверне? — на всякий случай уточнил блондин. Взгляд лекаря чуточку потеплел. — Нет, милорд. Не был. — Где же он был всю ночь? — вырвалось у Артура. — Не отрицай, Гаюс: этой ночью он не спал в замке. Где он был? — Ваше Величество, — произнес Гаюс с оттенком грусти. — Поверьте, вы не хотите этого знать. Король открыл было рот, собираясь спросить, что это значит, но лекарь перебил его: — Есть еще кое-что, о чем я хотел бы с вами поговорить. Это касается безопасности королевы.