Неизведанными тропами

Так плохо еще не было. Конечно, тоска, как огромный плотоядный червь, точила его сердце изнутри и раньше, - но не так. Сегодня что-то изменилось — то ли виной тому была отвратительная погода — с утра дождь лил как из ведра, то ли вино, которого он выпил вчера слишком много - но Артур чувствовал себя хуже. Вино не заглушило его грусть, не излечило его раны — и напрасно повторять самому себе, что все в порядке. Он не был в порядке. И не было смысла лгать об этом кому бы то ни было. Тем более, себе. — Дорогой? Король поднял усталый, воспаленный взгляд на жену. Гвен знала, что этой ночью он, как ни ворочался, не мог уснуть. Визит к Гаюсу был плохой идеей: он только напомнил о том человеке, который давно уже не жил во второй комнатке лекаря… — Что с тобой, дорогой? — участливо спросила королева, присаживаясь на стул по другую сторону стола. — Выглядишь ужасно. Артур вздохнул, отодвинул от себя отчет начальника охраны, в который даже не пытался вчитаться, и ничего не ответил. Он помнил, как стоял такой же серый дождливый день, и он тренировался, игнорируя холод, не обращая внимания на противные капли, затекающие за шиворот, а его слуга стоял, смотрел, не убегая под крышу, не собираясь бросать своего хозяина, — смотрел с печалью, ибо и сам Артур сомневался, что выиграет этот поединок… Но он не сказал ни слова. Не ушел. Он пробыл на тренировке до конца, хотя молодой монарх, тогда еще принц, знал: у него руки окоченели от холода, и он промок насквозь, и стоять, ждать, не входило в его обязанности, но он всё равно остался… — Ты думаешь о Мерлине, — уверенно заявила Гвиневра. Простое упоминание имени друга вызвало приступ физической боли. Артур поморщился, будто у него болели зубы, и вскинул руку в нетерпеливом жесте. — Нет. — Нет, думаешь, — настаивала Гвен. — Нет. Не произноси при мне его имени. Королева, наклонившаяся к нему через стол, чтобы взять его за руку, передумала и выпрямилась. — Мерлин не заслужил такого отношения. В ее тоне слышался укор. Она отказалась выполнить его просьбу и снова произнесла имя — всего лишь имя, но как много оно значило! У Артура заныло под ложечкой. — Я знаю, — глухо произнес правитель. — Знаю. Мне не в чем его обвинить — только себя. Если бы я постарался узнать его раньше, если бы разгадал его тайну прежде, чем… — Было бы только хуже. — Ты не можешь этого знать. — Ты прав, но я знаю одно: с тех пор, как он ушел, ты сам не свой. Ты больше не тот Артур, каким был год назад. И только одна я знаю, что творилось с тобой весь этот год. Ее теплые карие глаза внимательно вглядывались в его — холодные, голубые. Ее тепло растапливало лед, и король не выдержал — отвел взгляд. — Я никогда не испытывал ненависти к Мерлину, — тихо сказал Артур. — Ты же знаешь, его уход был вынужденной мерой, необходимой. Но теперь я чувствую ненависть, и мне все тяжелее… — Артур… — тихо и нежно перебила Гвен. — Я начинаю ненавидеть самого себя. Повисла длинная, тяжелая пауза. Королева вновь наклонилась, ее рука потянулась к мужу, и на этот раз ее пальцы обхватили его ладонь. — Ты сделал то, что должен был. Ты не мог предать отца, но не мог оставить Мерлина подле себя, и ты… — Не напоминай мне о том, что я сделал, Гвен, — Артур поежился и отдернул ладонь, избегая прикосновения. Он встал, отвернулся к окну, наблюдая небо, почти черное, затянутое тучами; просвета видно не было. Его взгляд опустился на пустынную площадь, и вдруг он вспомнил, как еще принцем, гордо проезжал по этой площади верхом, отправляясь в Ирдишолас, а рядом с ним, ближе, чем рыцари, сидел на лошади… — Артур? — Прости, — отрывисто бросил Пендрагон, оборачиваясь к притихшей жене. — Это постоянно происходит. Ничего не могу поделать. Я вспоминаю его — в каждом уголке замка, даже за его пределами — в местах, где мы бывали вместе. У меня такое чувство, что… Он замолк, но Гвен поняла — она всегда понимала без слов. — Вина? Король кивнул, благодарный ей за то, что можно не отвечать. Он снова опустился на стул. — Тебе не приходило в голову, что этот год прошел тихо и мирно, без происшествий? На этот раз королева ответила недоуменным взглядом. — Артур, я была так подавлена, что даже не заметила этого. А ты ждал? .. — Моргана. Она никогда не оставляет нас в покое. Всегда от нее ждешь новой неприятности, нападения, даже войны. А этот год… — Думаешь, Мерлин имеет к этому отношение? — Я в этом уверен. И в свете этого чувствую себя последним мерзавцем. Я так поступил с ним, а он… Все это время… — Артур замолчал, обдумывая, следует ли посвящать супругу в свои страхи, но потом решился — ближе нее у него никого не было. — Я боюсь, что с Мерлином могло что-то случиться. — Почему ты так решил? — Моргана знает о нем, — с нажимом ответил король. — Теперь она настороже, а он… ты знаешь, как он воспринял весть о моей смерти. В тот день он был не в том состоянии, чтобы победить ее, он бы даже не смог сражаться с ней. Что, если так и осталось? Она могла пленить Мерлина, она могла… — он осекся, не желая произносить слово «убить», но Гвиневра поняла. — Гаюс сказал, что Моргана ему не соперница, — четко и ясно проговорила королева. — Ты и сам это знаешь. Ты видел Мерлина в тот день и знаешь… — Но я видел его и другим! — воскликнул Артур. Он вскочил из-за стола, не в силах спокойно продолжать разговор. — Я видел его уязвимым, я знаю его слабые места, я знаю, что он не всесилен! Моргана знает это тоже. Гвен, да как ты не понимаешь — с Мерлином могло случиться непоправимое, а я даже не знаю об этом, и в том, что я не знаю — только моя вина! А что, если весь этот год… моя собственная сестра… Гвен тоже встала. — Он не выдаст ей ценные сведения касательно защиты замка, будь спокоен. — Я знаю, что он не предатель, — отрезал Артур. — Дело ведь совсем не в этом! Его жена еще несколько секунд смотрела на него, а затем улыбнулась. Эту сторону мужа она любила больше всего, за это она и вышла за него замуж. Его не волновало то, что Мерлин являлся источником важной информации, что эту информацию могли вытянуть из него под пытками; сама мысль о пытках вызывала у короля содрогание. — Он все еще твой друг, ведь так? — мягко спросила молодая королева. — Так, — подтвердил король. — Хорошо, но учти: он может перестать считать тебя своим другом, если узнает всю правду о нашем обмане. — Я пойду на этот риск, — твердо сказал Артур. — Тогда чего ты ждешь? — пожала плечами Гвен. — Узнай о его судьбе. — Мне доложили, что потеряли его из виду, — недовольно протянул Артур. — Я выходила замуж, — начала Гвиневра, — не за простолюдина, не за торговца, даже не за рыцаря, — я выходила замуж за короля. Ты говоришь мне, что благодаря Мерлину Моргана не смогла отнять твой трон. Ты король, Артур. — И что это должно означать? — недоумевал Пендрагон. Королева улыбнулась. — Твои люди в твоем распоряжении. Отдай приказ.