Неизведанными тропами

Артур вышел на Главную площадь, спокойно обозревая свои владения. На улицах царил обычный для этого времени суток гомон; люди были заняты работой в будний день, как всегда. Ничто не изменилось, все было, как прежде. Только его мир разваливался на части. Король жестом отослал конюха, который с поклоном передал ему поводья двух оседланных лошадей. Животные недовольно фыркали — погода была не лучшей для поездки. Но начинающий накрапывать дождик не мог изменить планы короля — он не хотел больше сидеть в замке. Ему нужно было вдохнуть воздуха полной грудью и подумать, не вспоминая каждый раз о том, что нога отца ступала по этим каменным плитам, что его дух все еще витает в Тронном зале, что его голос слышится Артуру даже в собственных покоях, даже когда он совсем один. И отец в его мыслях был в ярости от его промедления. В нос ударил запах эля, крепкая рука хлопнула его по плечу. — Я поеду с вами, — заявил Гвейн, шмыгнув носом и свистнув конюха, не успевшего далеко уйти. — Нет, Гвейн, это плохая идея, — отрезал Артур. — Напротив, это чудесная идея. Я буду уверен, что ты не убьешь Мерлина… А ты будешь уверен, что Мерлин не убьет тебя. Хотя его опасаться нечего, он же не злой колдун — как ты до сих пор не понял? — Гвейн. — Пендрагон серьезно посмотрел в глаза друга. — Даю тебе слово, что не трону его. Теперь ты отпустишь нас вдвоем? Длинноволосый рыцарь несколько смутился и пожал плечами. — Я просто пошутил, принцесса. Вы с Мерлином не общаетесь вот уже… — он принялся загибать пальцы, — неделю, да. Это тревожит меня. Да и других, знаешь ли… — Гвейн осекся, когда по ступенькам парадной лестницы сбежал Мерлин в сопровождении охраны. Он выглядел невыспавшимся, но не стал жаловаться, что его рано подняли, а лишь коротко взглянул на короля, тут же опустив взгляд. — Вы хотели видеть меня, сир. Артур кивнул. — Хочу, чтобы ты съездил со мной на небольшую прогулку. Мерлин дернул плечом, безразлично произнеся: — Как вам будет угодно, сир. Гвейн? — волшебник посмотрел на рыцаря. — Ты тоже едешь? — Нет, — с некоторой опаской переводя взгляд с мага на правителя, ответил тот. — Я вспомнил: у меня есть дела поважнее. Дочка нового поставщика соли… — Ладно-ладно, нам не интересно, — перебил Артур. — Едем, Мерлин. Гвейн проводил уезжавших молодых людей взглядом. Его насторожил тон Мерлина, этот покорный, подавленный голос, внезапное обращение "сир"… Слышать такое из уст Мерлина было… необычно и неправильно. Рыцарь все еще размышлял об этом, когда к воротам замка подъехала телега, груженая мешками с солью, и мужчина заметил рядом с извозчиком прелестную молодую девушку. Они уже познакомились, и Кэтрин, заметив его, приветственно махнула рукой. Гвейн вяло помахал в ответ: его мысли все еще были заняты двумя его друзьями, который должны вновь найти общий язык, просто должны… Это же Мерлин и Артур. По-другому и быть не может.

***

Могущественный владыка Камелота объезжал свои владения, раздумывая над тем, кому же он обязан своим могуществом. Не этому ли лопоухому мальчишке, что совсем тихо едет позади? Не этому ли слуге, скрывавшему великую силу под личиной слабака? Не этому ли юнцу, почти ровеснику, бывшему во многих случаях мудрее его? О, быть обязанным колдуну! Невыносимо! Артур метнул взгляд назад. Мерлин ехал, наклонив голову, с отсутствующим выражением глядя прямо перед собой. Куда делась его обычная жизнерадостность, почему он упускает шанс пожаловаться на сырую погоду и тупоголовость своего хозяина, внезапно решившего, что лучше рано утром мокнуть под дождем, чем спать под теплым одеялом? И почему магия выбрала его, заурядного крестьянина? Что она в нем нашла, что в нем особенного? О, Артур знал, что этот парень особенный, знал с самого первого дня. И судьба тоже это знала, раз наделила его магией. Почему она сотворила это зло с его другом, лучшим из всех? Магия в нем с рождения, так сказал Гаюс. Магия и Мерлин. Мерлин и магия. Неотделимы друг от друга, единое целое. Так непонятно, так подло. Ему не жить без нее, а Артур не мог жить, зная, что магия, лютый враг его отца, у него под носом, совсем рядом, стоит лишь протянуть руку — прикоснешься… к кому? К другу, за которого он был готов умереть когда-то? Или к колдуну, что мог убить одним лишь проблеском дьявольского огня в глазах? — Я хочу знать кое-что о тебе, — заговорил король, и волшебник выпрямился в седле. Безжизненная маска упала, приоткрывая слабую надежду. Он ободряюще кивнул, и Артур, натянув поводья, остановился. — Твоя магия… знает пределы? — Прости? — не понял Мерлин. Он ожидал какого угодно вопроса, только не этого. — Был ли случай, когда тебе не удалось заклинание? — Хм… пожалуй, нет, — задумчиво ответил волшебник. — Было такое, что заклинание не удавалось мне сразу, но в конце концов… Итак, он… всемогущ? Артур невольно содрогнулся. В памяти всплыл Мерлин, такой, каким он его не видел никогда — бесстрашный, открыто использующий магию, уверенно, глазом не моргнув. Даже Моргана, злая, бесчувственная ведьма, боялась его. Кем надо быть, чтобы тебя настолько боялись? Что конкретно значит имя «Эмрис»? Гаюс все знал о своем воспитаннике. Как только Артур понял это, он велел привести к себе лекаря и потребовал рассказать все без утайки. Старый придворный не отрицал, что знал тайну подопечного, и выложил все, как на духу. В его рассказах Мерлин был героем — не счесть, сколько раз он спасал своего короля. Но должна быть обратная сторона. Просто обязана быть. Отец не мог настолько ошибаться. Добрые волшебники… они не существуют. Разве что Мерлин… Но как он мог им быть? Мерлину от рождения была дана власть, такая, что развращает людей и стойче, благороднее, лучше Эмриса. Она оставила на нем свой темный след, без сомнений. Разве он никогда не хотел мести за своих собратьев, за себя, вынужденного держать в узде свою абсолютную силу? Разве не хотел он хотя бы раз показать всем вокруг, на что способен? Разве не приходило ему в голову доказать Артуру, что он не всего лишь мальчик на побегушках? Гаюс рассказал лишь о хорошей стороне Мерлина: о сделке с Нимуэ за жизнь принца, о спасении принцессы Елены, о победе над Ши, о борьбе с Моргаузой и Морганой… Король тронул поводья, искоса взглянув на всадника справа. Мерлин всегда был его правой рукой… Возможно ли, что этот человек кристально чист? Колдуны не могут быть такими, говорил в нем голос отца. Колдун обманет и предаст, воткнет нож в спину… Все они одинаковы, все они жаждут лишь одного… Это лишь вопрос времени… Но ведь Мерлин не такой. Или?.. — Я хочу, чтобы ты был честен со мной, — негромко произнес Артур. — Пожалуйста, Мерлин. Волшебник вскинул голову от столь необычной просьбы. — Я больше всего хочу быть честным с тобой. — Отлично, — Пендрагон глубоко вдохнул, — отлично… Я много слышал доброго о тебе от Гаюса… Как насчет твоей темной стороны? — Моей… темной стороны? — сконфуженно повторил Мерлин. — Наверняка ты совершил что-то такое с помощью магии, чего… стыдишься. Или, наоборот, гордишься. Что-то плохое, что-то совершенно… — Хочешь узнать, убивал ли я? Холодные синие глаза пронзили короля, задевая что-то внутри него, отчего стало больно. Мерлин сидел неестественно прямо, застыв и так сильно сжав кулаки, что костяшки его пальцев побелели. Внешне он оставался невозмутим, не считая глаз, не отрывающихся от лица Артура. — Выискиваешь мои плохие стороны, — продолжил Мерлин. — Сравниваешь меня с Морганой, — он утверждал, не спрашивал. — Что ж. Мы ведь и правда похожи. Мы оба получили свой дар с рождения. Мы оба жили в страхе. Мы оба учились контролировать свою силу. Да, — после секундного молчания добавил он, — я убивал, как она. Я убил Софию, иначе она убила бы тебя. Я убил Нимуэ, потому что она пыталась отобрать жизни стольких дорогих мне людей: твою, моей матери, Гаюса… Я убил Агравейна, иначе его было не остановить. Моргана… убивала просто так. Ради своих целей, ради самой себя. Я не хотел смерти тех людей, но они были твоими врагами, а твоя безопасность, твоя жизнь для меня… — волшебник запнулся, закусил губу и на мгновение отвернулся. Когда он вновь взглянул на короля, Артур увидел, как блестят его глаза. – Все, что я делал, я делал для тебя, Артур. Я направил свою магию на служение тебе. И если мне приходилось преступать черту для того, чтобы сохранить тебе жизнь, пусть так… Я бы сделал это снова, все это… Он спрыгнул с коня и, не глядя, побрел в глубь леса. Король привязал обеих лошадей к дереву и пошел за волшебником. — Что еще было? — Огласить полный список? — раздался спереди хриплый смешок, и тут же Мерлин сказал. — Это я выпустил дракона. И гоблина. И скрывал от тебя магию Морганы… — Почему? — Почему? — маг круто обернулся. — Потому что я надеялся, что Моргана поймет, что магия — не всегда зло! Потому что я хотел дать ей шанс выжить! Твой отец убил бы ее, а что касается тебя…. Тут я не уверен. Я никогда не уверен насчет тебя, Артур! Вот знаешь ты мой секрет, и что дальше? Я умру? Каков будет твой приговор? — Речь сейчас не о тебе… — Вся эта речь обо мне! — закричал Мерлин, всплеснув руками. В его глазах застыли непролитые слезы, на лице отразилось отчаяние. — Я не собираюсь оправдываться за то, что спасал твою шкуру все это время, так что не заставляй меня! Не расследуй мои предполагаемые преступления, потому что я никогда не желал тебе зла! Я сказал, что мы с Морганой похожи, и это так, но я — не она! Я никогда не буду таким, как она! И я понимаю тебя — тебе внушили, что магия творит страшные вещи, и это тоже правда, но… остановись же, всего на секунду, всего на мгновение прекрати судить меня, и посмотри! Эта самая магия столько лет спасала тебя, пусть ты этого не замечал! А не замечал ты потому, что ты заносчивый, пустоголовый… — Достаточно, — оборвал Пендрагон. Волшебник моргнул, замерев на месте, и одинокая слезинка скатилась по его щеке. Он видел, что не может достучаться до сознания короля, и знание это убивало. Забыв, что еще хотел сказать, маг обессиленно опустился на траву. Не говоря ни слова, Артур присел рядом. — Неужели так трудно принять меня и мою магию? — еле слышно спросил Мерлин. Король Камелота помедлил, прежде чем ответить: — Мерлин, это не трудно: это невозможно. Пока невозможно. — Но ты найдешь способ? Артур скосил глаза: снизу вверх на него смотрел его друг, и эти ясные, большие голубые глаза выглядели по-детски невинными и умоляющими, такими непохожими на те, страшные огненные глаза всемогущего колдуна… Этого Мерлина хотелось обнять и заверить, что они все еще друзья. Но внутри этого Мерлина жил Эмрис, который должен был гореть на костре. Артур отвернулся и поднялся, отряхивая одежду. — Поездка была плохой идеей. Надо вернуться в замок. Он сделал вид, что не услышал, как его слуга прошептал: — Я знаю, ты найдешь способ.