Верни меня

POV Деймон - Я же тысячу раз говорил, с надписью «cold» горячая вода!!! – морщусь от истошного вопля, хватаю с соседней половины кровати подушку и со злостью запускаю ее в дверь ванной. Бесполезно. Я уже все равно проснулся. Черт. Наверное, когда-то, много лет назад, когда какие-нибудь древние итальянские люди собрались в кучу и отчего-то решили зваться Сальваторе, (что, кстати, в переводе с итальянского означает «спаситель»), они не подозревали, что много веков спустя одному из их многочисленных потомков придет в голову назвать своего сына Деймон. Но, в итоге, появился я. Деймон Сальватор. И, как говорит моя сестра Мередит, это даже звучит пошло, не то, что выглядит. Черные боксеры Calvin Klein, (а, что, бывают другие трусы? Серьезно?), часы Omega Constellation что-то там… (ну, очень уж у них заумное название), джинсы American Eagle, рубашка Hugo Boss, ботинки… черт, по-моему, Berluti… я вообще не запоминаю названия. Деймон Сальватор. Золотой ребенок. «Привыкший жить в люксе уже с пеленок», как пел какой-то очередной российский рэпер. Так вот, я привык жить в президентском люксе. Так… ладно. Вроде оделся. Черт, как же раскалывается голова. С трудом переставляя ноги, подползаю к зеркалу. Ладно. Предыдущие три раза, когда я пытался встать и сделать вид, что проснулся, я выглядел хуже. Теперь, хотя бы, синие глаза и черные волосы привычно выделяются на фоне смертельно бледного лица. Часа полтора назад глаза были вообще не видны. Я был рожден для такой жизни. Сытой. Богатой. Удобно устроенной. Нет, честно, было бы просто несправедливо, если бы такое тело было вынуждено… разгружать машины у супермаркета, например… или гнить в офисе какой-нибудь задрипанной фирмы. Фу. Нет, судьба, в коем-то веке, поступила логично, и я родился в нашей огромной, сумасшедшей семье. Моя мамочка удивительный человек. На своей внешности она не просто помешана, она бредит своей красотой. В сорок пять выглядит на тридцать, занимается йогой, ходит на фитнесс, одевается у лучших модельеров. Когда-то она была замужем за одним из самых известных воров в нашей стране. Но его убили. И она вышла за моего отца. Тихого, спокойного и неприметного мошенника, в которого никто не собирался стрелять. Благодаря ее первому мужу, у меня есть старший брат, который, вроде как, похож на своего отца, я на своего, но почему-то нас с трудом различают. Какая-то тетка однажды сказала что он аристократичнее. Идите на фиг! Он вор, а я бандит! Это две большие разницы! Вы в детстве хоть раз падали попой в муравейник? Если да, то Вам должно быть знакомо это чувство… ммм… не передать словами… вот, именно это Вы испытаете, попав в особняк Сальваторов. Вас сначала покусают, а потом все вместе отволокут куда-нибудь в середину муравейника, чтобы либо спрятать до лучших времен, либо замаскировать под деталь интерьера. Поэтому я был очень счастлив свалить из того маленького филиала ада в эту старую, пустующую и нереально пафосную усадьбу, принадлежащую моему лучшему другу Никлаусу Майклсону, сыну только что скончавшегося гениального бизнесмена, миллионера Майкла. И, знаете, что я Вам скажу? Гений, не гений, а червяки его труп сожрут точно так же, как любой другой. Философия это не мое. Но, в любом случае, я люблю этот дом. С его широкими пустыми коридорами, просторными спальнями, тишиной и… - Я сейчас сдохну… - блондинистые волосы смешными сосульками висят вокруг абсолютно несчастного лица. Фу. Какой диссонанс. - Кэр, возьми какую-нибудь таблетку, - недовольно морщусь, - или поспи... фигли ты вообще встала? - Я не могу лежать… - у нее трясутся плечи, и она страдальчески обнимает их руками, - мне кажется, что кровать крутится. - Кэр… - недовольно закатываю глаза, - у тебя «вертолет». Поздравляю. - Почему мне так плохо..? – у нее начинает дрожать голос. - Блин! Наверное, потому, что мы бухали до пяти утра?! – злобно смотрю на нее,- не приходило в голову?! - А почему ты нормальный? - Тебя не смущает, что я уже третий раз пытаюсь подняться, дважды принял душ и даже что-то поел? - Холодно… - Ляг под одеяло!!! Кэролайн Форбс – мой друг. С детства. Лиз, ее мать - шериф нашего городка, а раньше шерифом был ее отец, до этого дед, ну, и так далее… благодаря маминому первому мужу, она часто пересекалась с этой семьей. Они подружились. У нас с Кэр разница чуть больше пяти лет, и меня иногда заставляли сидеть с ней. Всегда было интересно, почему меня, а не Мередит? Тогда мы и сдружились. И, как ни странно, она мне гораздо ближе, чем ее старший брат Стефан, который все детство провел, уткнувшись в монитор. Думаю, дело в этом. Нам было не о чем дружить. Зато теперь, он, в прямом смысле, компьютерный гений, который ведет все наши дела и очень здорово помогает в работе. Он нормальный парень. Наверное, даже классный. Но мой друг – Кэр. - Вытащи эту карею херню из глаз! – бегом спускаюсь по лестнице и чмокаю Мередит в щеку. Кошмар всей ее жизни – глаза разного цвета. Один, как у меня сине-голубой, второй коньячный, почти карий. Естественно, она носит карие линзы, на мой взгляд, очень зря. - Деймон, не надоело? – она закатывает глаза, - Рик просил передать тебе документы. - Давай, – забираю папку из ее рук. Рик – это гуманный вариант абсолютно идиотического имени Аларик Зальцман. Мы с ним знакомы около полутора лет, и все это время я мечтаю посмотреть в глаза его родителям. Я даже спрашивать ни о чем не буду. Мне хочется просто посмотреть. Рик парень Мередит. Он ахрененный хирург, который следит за состоянием хозяина этого дома, да и многих других страдальцев, которые… в общем, меня часто спрашивают, особенно престарелые моралисты, а чего добился лично ты? Чего ты достиг и…неинтересно. Так вот, я родился в правильной семье и окружил себя правильными людьми. Скажете, родителей не выбирают? Ну, вы и не выбирайте. А я выбрал. - Ты какой-то потрепанный, - Мередит скептически смотрит на меня, - перепил вчера? - Какая неожиданность… - рассеянно отзываюсь, просматривая документы, - слушай, а где сам Рик? - Он сказал, что заедет вечером, - она пожимает плечами. - Ладно, - беру из ее рук кружку и делаю несколько больших глотков кофе. - Доброе утро, Деймон, - с кухни выходит бодрая и цветущая гора мышц. - Мейсон, - коротко киваю в ответ, - ты был у Клауса? - Да. Он меня выгнал. От недовольства и безысходности мне остается только закатить глаза, хотя я прекрасно знаю, что это не поможет. - Мейсон, плохая примета, когда начальника охраны так легко выгнать… - Но… - Все! - недовольно смотрю на него, - переставь машину Мередит, чтобы ей было легче выезжать, и свари кофе для мисс Форбс. И, да, она настолько плохо выглядит, что ты вполне можешь не узнать ее, но все, что я и не ты – это будет Кэролайн. Больше по дому никто перемещаться не должен. - Хорошо, – Мейсон слабо улыбается, - я понял. - Не обижаешься? – целую Мередит в щеку, - я должен заставить его хотя бы что-то съесть. - Нет, конечно, - она ласково смотрит на меня, - иди. - Люблю тебя, вобла, - легонько щелкаю ее по носу, киваю Мейсону, чтобы помог моей сестренке, залпом допиваю ее кофе и бегом поднимаюсь наверх. Мередит. Даже на брата я реально похож больше, чем на нее. Хотя это абсолютно не логично. Мы с Мер близнецы. И, знаете, что бы там ни говорили, а между близнецами есть связь. Я чувствую ее. Чувствую, когда ей плохо, когда она болеет. Она безотказно может определить, какую ночь я провел без сна. В девятнадцать лет моя Мередит умудрилась выйти замуж за, подающего надежны, репортера по имени Логан Фелл. Сначала он начал пить, потом он начал бить ее. Потом бить его начал я. В общей сложности они протянули вместе чуть меньше двух лет, и, когда, наконец, развелись, у нашей семьи был настоящий праздник. Да… об этом. Вы представляете себе большие семьи? А очень большие? А, такие… многовековые кланы? Так вот, это все фигня фигней по сравнению с нашим семейством. Нас не просто много. Нас нереально много. Не зря первое сравнение, которое приходит на ум – муравейник. Мы равномерно распределились по всему миру, заняв своими многочисленными родственниками, практически, все социальные ниши. А, если вдруг, где-то не получилось построить родственные связи, мы завели дружеские. Некоторые сравнивают нашу семью с тараканами, и, в принципе, они тоже правы. Нас не вывести. Распахиваю большую двустворчатую деревянную дверь и пристально смотрю на тело, гордо возлежащие на огромной высоченной кровати с деревянным изголовьем. - Не надоело? - Уходи… - Клаус закрывает глаза. - Эй, хорош! – подхожу ближе, сажусь на край кровати и беру с тумбочки пиалу с уже немного остывшей овсяной кашей, - погреть? - Уходи. - Тебе надо поесть. - Я не хочу. - Ну, да… - рассеянно смотрю на кашу, - выглядит неаппетитно. Это и я бы жрать не стал. Давай закажу пиццу? - Я не буду. - Майклсон, хватит! – с грохотом опускаю пиалу с кашей обратно на тумбочку, - ты не восемнадцатилетняя девственница, чтобы так ломаться! Тебе надо поесть! Так же, как и вчера! И позавчера! И завтра тебе точно так же нужно будет есть! - Пошел вон! - Да щаз! – набираю ложку каши и подношу к его плотно сжатым губам, - ешь! Никакой реакции. - Я сказал, ешь!!! Ноль эмоций. - Не сожрешь так, я запихну ее в тебя вместе с миской! Я могу. Ты знаешь. Действительно, знает. Такие фокусы с едой происходят у нас, если не каждый, то через день, точно. И, в итоге, он все равно ест. Но, блин, с каким трудом! И так почти три года. Три года мой лучший друг прикован к постели после автокатастрофы. Он может видеть, говорить и шевелить одной рукой. И то не всегда. Какая. Чертова. Несправедливость. - Ладно, - смягчаюсь, глядя, как Клаус неохотно проглатывает кашу, - ты ждешь подробностей об отце? - Не об отце… - тихо отзывается он, облизывая очередную ложку, - о ней… о Елене. - О Елене… - блаженно прикрываю глаза, - восемнадцать лет, рост где-то метр семьдесят, второй размер груди… - Деймон! - Да, ладно, ладно! – недовольно закатываю глаза, - зануда! Значит, после того, как папенька твой ласты зачистил, в его миленький беленький каменный домик… - Деймон! - Да, что теперь-то не так?! - Ты можешь рассказать нормально? Что там происходит? - Там происходит то, - серьезно смотрю на друга, - что приехала твоя мать, бабка, куча каких-то невнятных людей и дружно собираются пилить наследство. Дела до этой новоиспеченной скорбящей вдовы там никому нет. Хотя, не так. Никому нет дела до того, чтобы помочь ей. Ситуация в том, что Коул давно отказался от своей доли, а значит, наследниками являетесь только ты и Елена. Тебя они никогда не достанут и, думаю, большинство это понимает. А, вот, Елена… - Мистер Паркер же говорил, - Клаус пристально смотрит на меня, - живыми остались только те активы, который давно переведены на мое имя. Все, что до сих пор числилось на отце, а значит, и является наследством, за последнюю неделю было полностью выпотрошено и заблокировано. - Это значит, что Майкл перед смертью обанкротил себя, - спокойно киваю в ответ, - только, вот, родственнички об этом пока не знаю. - Они считают Елену… - Главной наследницей всего состояния Майкла. - Они же убьют ее… - Не успеют. Сегодня выяснится, что Майкл был бомжом… они опечалятся и все вместе уйдут в закат. - Ты, на самом деле, так думаешь? - Нет! – мой голос становится жестким, - я думаю, что они начнут искать деньги твоего отца, и первыми, кто попадет под удар в их отчаянной гонке за наследством, которое так нелепо ушло из под носа, станете ты и Елена. Тебя будут просто пытаться убить, чтобы получить хотя бы твои деньги, а ее… а ее просто уничтожить, потому что твоя мать мстительная и расчетливая стерва, чье самолюбие безмерно пострадало от появления Елены. Вот, что я думаю, на самом деле. - Забери ее оттуда, - Клаус страдальчески смотрит на меня, - ты прав, мама… - Ник, зачем нам здесь ребенок? - Деймон. Пожалуйста. Сдаюсь и покорно киваю головой. - Ладно. Заберу.