Верни меня

POV Деймон - Ауч!!!! – охрененная ткань моей охрененной рубашки касается охрененных царапин на моем охрененном теле, и от всего этого мне охренеть, как больно, - Елена, твою мать!!!! - Что? – мышонок смотрит на меня невинными глазами, - что не так? Она хлопает ресницами, подходит ко мне почти вплотную и преданно смотрит, как кролик на очень дорогого его кроличьему сердцу, но от того не менее страшного, удава. Ну, смысл орать, ели она и так боится? Она слушается, со всем соглашается… царапины? Да, хер с ними. - Метки ставишь? – притягиваю ее к себе и, прищуриваюсь, всматриваясь в ее сытые, довольные глаза. - Что?- она непонимающе хмурится. Мышонок… все-таки, наивность, непомерно тесно граничащая с идиотизмом, в ней неистребима. Поворачиваю ее голову, чтобы было удобнее, и целую ее в шею. На месте поцелуя моментально начинает проявляться засос. Отлично. Целую второй раз, и с удовольствием смотрю на яркие подтверждения моей «любви». - Все, - шлепаю ее по аппетитной заднице, обтянутой темно синими джинсами, - марш готовить завтрак! - Деймон!!! – Елена возмущенно смотрит то на свое отражение в зеркале, то на меня, - зачем ты это сделал?! - А ты? У меня вся спина и шея к херам исцарапаны! - Я от полноты чувств! - Ну, вот считай, что я тоже! Мне хорошо с ней. Потому что она слушается, потому что она не пытается казаться стервой, которой не является, потому что она принимает меня и не пытается переделать. Когда ночью я рассказал ей, что мы обманом перевели на нее деньги Клауса, она все поняла. Она сразу сказала, что, если что-то начнет происходить, ее защитить и спрятать легче, что она сделает все, что будет нужно, что она доверяет мне, и знает, что я не позволю причинить ей вред. И я доверяю ей. Вот, что важно. Вот, почему мне с ней хорошо. Мне в жизни вместо девушек попадалось столько мнительного дерьма, залезающего в мои телефоны и души моих близких, вынюхивающих, выспрашивающих, выслеживающих. Если мы никуда не ходили, мне выносили весь мозг, что я их только трахаю, если я сдавался, и мы куда-нибудь шли, мне за время похода, выносили мозг еще сильнее, и на это задолбавшее существо у меня уже не вставало. Потом, естественно, я выслушивал тираду о том, что я мудак, потому, что ее не хочу, а, вот потом, шли подозрения, что не хотеть такую красоту просто так я не могу, поэтому сто пудово с кем-то ей изменяю. Ну, и вот тогда, как раз начиналась череда проверок, подозрений и чтения переписок. Из-за этих дур, я не могу хранить в телефоне некоторые вещи из тех, что там надо бы хранить. Например, какие-то телефоны. Или некоторые сообщения от Нила. Я, бля, хер знает, что они там найдут, кому расскажут и какие выводы сделают. Елена никогда не залезет в мою телефонную книжку, например. Во-первых, ей не позволит ее хваленое воспитание, (Спасибо, сучка Эмили!!!), во-вторых, она отлично знает, в какой коврик я раскатаю ее после этого, а инстинкт самосохранения у нее, очевидно, развит хорошо. Кстати. Эмили. По напряженному лицу Мейсона, стоящему перед открытой дверью, сразу становится интуитивно понятно, что произошел какой-то очередной пиздец. О, вот и он… на пороге стоит Эмили. Вспомнишь говно, вот и лучик… кажется, это две разные поговорки… ну, да ладно… - Что Вы тут делаете? – скрещиваю руки на груди и киваю Мейсону, что он свободен. Боюсь, что такое моральное потрясение наш высокоинтеллектуальный охранник, уж точно не переживет. Мне не хотелось бы лечить этого и искать нового. - Я задал вопрос! - Во-первых, здравствуйте, молодой человек, - меня просверливают ее надменные глаза. Ну, хорошо, хоть не раздевают. Я как-то таким не страдаю. Вроде бы. Пока. - А, во-вторых? - Вы не предложите мне войти? - Нет. Дальше? - Я пришла к Елене. То есть, не к внуку, нет? Охрененная ты, баба, Эмили. - Поздравляю. Она не выйдет. - Почему? – она удивленно приподнимает бровь. О, да! Выдержка – это, когда вместе слов «Еб твою мать», всего лишь приподнимаешь бровь. Это не про меня. - Наказана. Что-то еще? - Молодой человек… - Слушайте… - если честно, ее присутствие очень напрягает меня, - уходите пожалуйста. Вы мне не нравитесь. Елену я к Вам не выпущу. А внук Вас не интересует. Да, он, в любом случае, не сможет спуститься, а в дом я Вас не впущу. - Ваши манеры… - Начисто отсутствуют. Уходите. - А Вы знаете, что… - Знаю. И Вы знаете тоже. Может, расскажите, от кого? Раз уж пришли, поведайте, кто в моем окружении крыса? Не расскажите? Тогда вон из этого дома, и учтите, что никакие документы о принятии Вашей собственности, Елена подписывать не будет. Вы, наверняка, в курсе и о покушении и о милой старушке, которая охотится за деньгами семьи Майклсон. Так вот, поиметь с Клауса теперь нечего, защитить Елену я смогу, а, вот Вам и Вашей обожаемой Эстер, думаю, стоит потратиться на охрану. А теперь, вон. - Молодой человек… - Вон, я сказал! Захлопываю дверь и недовольно морщусь. Какая мерзкая баба. Ужас. Фу. Я не перевариваю идиотов. Терпеть не могу. Ненавижу. Еще я не люблю вот таких вот куриц с голосом, типа Эмили, или ее мини-копии Бонни. Еще… да, я, в принципе, не перевариваю людей. Они меня злят. Бесят. Они тупят и рушат мои планы. Мне не нужны люди. Если бы я мог, я жил бы на необитаемом острове, где меня бы никто никогда не трогал. Но я не могу. И дело, как ни странно, даже не в том, что на необитаемый остров не поедет круглосуточная доставка пиццы, косяк в том, что, по каким-то непонятным причинам, я не могу бросить людей, которые окружат меня. Конечно, не Эмили с ее прихлебателями, конечно же, не весь выводок моих девушек. Остров, островом, но я вполне мог бы уехать в страну, где нет трех миллиардов моих многочисленных родственников, сожрать сим-карту, купить маленький милый домик, нанять глухонемую домработницу, кинуть часть нечестно полученных денег в банк, и жить себе счастливо. Но есть мои мама и папа. Есть Нил. Мередит. Есть, в конце концов, моя ненормальная блондинка, Кэролайн, и Клаус… Клаус, за которого никто не отомстит. Особенно теперь, когда Майкл добровольно сыграл в ящик, лишив меня главного врага. Сложно, когда внезапно не знаешь, кого ненавидеть. Как будто в детстве отняли игрушку, с которой постоянно играл. И хер его теперь поймешь, для кого лепить куличики. Впрочем, кажется еще немного и я с чистой совестью, смогу ненавидеть Паркера. - Деймон, ты слепой как крот. Какую часть его пламенной речи я пропустил? Видимо, такую же тупую, как и та, которую услышал… - Дей, серьезно… - Кай примирительно смотрит на меня, но сторону-то, сука, принимает папочкину, - все сходится… это Елена… - Я уже сказал все, что думаю по этому поводу… - так сильно сжимаю зубы, что становится больно, - это не она. Советую начинать искать дальше. - Деймон! – старший Паркер так сильно шибает кулаком по столу, что у меня появляется слабая надежда, не сломает ли он себе руку, и не отвлечется ли..? – ты не замечаешь совершенно очевидных вещей! Она единственная, кому это все выгодно! Больше, чем кому-либо другому! - Да она мышонок! Монашка! Паркер, ты в своем уме?! Каким образом, по-твоему, она могла провернуть такую чертову аферу?! - Она заставила тебя поверить в то, что она идиотка! - Она не идиотка!!!!!! - Согласен! Это ты идиот! Слепой идиот, который ничего не видит!!! Тебя не смущает, что она шарахалась от тебя, как от огня, а теперь не влезает из твоей постели!!! - Это не твое собачье дело!!!!! - Как раз, мое! Ты вообще уверен, что спишь с той сестрой?! - Деймон!!!!!!!!!!!!!!!! Нил ловит мой кулак в сантиметре от рожи Паркера, и я до головной боли зажмуриваю глаза, лишь бы прогнать желание удавить этого урода. - Деймон, извини… - Паркер зашуганно смотрит на меня, - мы все проверили… все сходится. В случае, если бы Майкл просто умер от старости, Елена получила бы малую часть наследства и-то не факт, что ее бы не отобрали. После этих событий, она лишилась нелюбимого престарелого мужа, и получила все. Ладно, еще не получила, но получает. И получит. - Сегодня приходила Эмили… - у меня в ушах до сих пор шумит, - мне кажется, она хочет переписать свое барахло на Елену. И крыса, которая надоумила ее на это, - внимательно обводу всех глазами, - кто-то из ближайшего окружения. - Ты думаешь, что кто-то стучит Эмили или Эстер? – Стефан хмурится, и меня наконец-то отпускает. - Расслабься. Явно не ты. Твоя мама шериф. Ты знаешь, что стучать – позорно. - Деймон… - А на Вашем месте… уважаемый мистер Паркер. Я бы проверил своих сотрудников. Потому что они где-то в самом конце списка тех, кому я доверяю. - Деймон, что насчет Елены? – Стефан напряженный. Да, все они какие-то нервные. - Это не она, - строго смотрю на него, и, кажется, друг детства сдается, - надо искать дальше. - Я не понял, а почему все забыли про интересный момент с отпечатками..? - Еб, твою мать!!!!! – чуть ни опрокидываю на себя кружку с кофе, - Моззи!!!!!! Ты не мог как-то помягче предупредить, что ты тоже здесь!!!!! - В какой момент? – журчит этот лысый жук из, как выяснилось, включенного планшета, - когда ты собирался бить лицо этому милому господину? - Моз, успокойся, - раздраженно закатываю глаза, - Паркер у нас на зарплате. Если тебя поймают, он все равно будет защищать тебя. Подмазываться не обязательно. - Если меня поймают, меня не спасет уже никакой адвокат… - с прискорбием сообщает Моззи, и мы все катимся со смеху. Я не знаю, что делал бы, если бы не Нил. Как вообще живут люди, у которых нет брата? Даже, если я голыми руками убью сорок семь девственниц, Нил будет стоять рядом и аккуратно складывать трупы. Я не знаю, что должно произойти, чтобы он не поддержал меня, а я его. И сейчас он единственный, кто совершенно точно знает, что Елена ни при чем. И не потому что он залез к ней в голову. Даже, если бы он собственным глазами видел, как она убивает Майкла, он бы до конца был согласен со мной. Я не знаю, как жить без такой сумасшедшей уверенности в том, кто рядом. Это вообще реально? Паркер зарывается в какую-то кипу бумаг, остальные сваливают, Мейсон отправляется красить калитку, которая почему-то внезапно начала ржаветь. - Привет… - подхожу к Елене, заваривающей чай, обнимаю ее сзади и прижимаю к себе. - Привет, - она ласково улыбается мне и целует в щеку. Обосраться, как романтично… в щеку. Мне, что, снова пять лет? - Дай мне поесть, - провожу руками по ее, уже такому знакомому, телу, и останавливаю их на груди. Она не протестует, не выдирается. Прав Паркер, как будто ее подменили. - Деймон? – Елена скашивает на меня глаза, и я обалдеваю от того, сколько в них светится обожания и преклонения… охренеть просто, - ты давно был у Клауса? Черт. А ведь она права. Со всей этой беготней и уверенностью в том, что с ним Ребекка, я, практически, не вижу его. Тяжело вздыхаю, чмокаю ее в лоб, выхожу из кухни и бегом поднимаюсь по лестнице. Ходить тебе и дальше голодным, Дейка! Что я ему скажу? «Я не знаю, кто довел до самоубийства твоего отца. Не знаю, кто охотился на тебя, мог пытаться убить Елену, и угрожает твоей матери, бабке и голубенькому брату»? Ах, да… еще есть Ребекка, которая, как ни прискорбно, тоже Майклсон. И это обстоятельство, наверняка, тревожит их обоих. - Привет… - подхожу к его кровати и стараюсь выдавить улыбку, - ты меня еще помнишь? Я Деймон. Твой пропащий друг. - Здорова… - он улыбается мне и тоже как-то натянуто, - все плохо? - Прекрати… - Деймон! Ты был тем человеком, который сказал мне, что я навсегда останусь, прикован к постели! Уж, как-нибудь… - Да, все плохо, - плюхаюсь в кресло рядом с ним, - все херово, Ник, а возглавляет список того, что летит на хер, тот факт, что я не знаю, кто стучит Эстер и Эмили. Честно. - У вас с Нилом ведь есть план, правда? - Меня радует твоя вера в наши мозги… - Деймон! - Если Рику ответят из европейской клиники, что они согласны взяться за операцию, у нас должна быть возможность перевести тебя туда так, чтобы по дороге, на всякий случай, никто никого не грохнул. Вот наш план. Тебя это успокоило? - Считай, что так. - Ну, и отлично. Наверное, я херовый друг. Наверное, настоящая дружба предполагает какие-то другие взаимоотношения. Но мне насрать. Есть Клаус, который должен ходить. Должен быть в состоянии хотя бы встать на ноги. Должен снова начать жить нормальной жизнью, и это я так решил. Мне не интересно, что по этому поводу думают остальные, включая его самого. Нужно ли ему это, хочет ли он таких мучений и жертв рад его функционирующих ног? Мне насрать. Мой друг был нормальным здоровым человеком. Я понесу его на руках через океан, чтобы он снова им стал. - Что у вас с Еленой? - Может, еще поговорим об операции..? - Деймон! – он начинает хохотать, - ты неисправим. Скажи уже! - Что? - Деймон! Давай! Произнести это вслух! - У нас все хорошо.