Немое кино.

      Утро понедельника оказалось весьма тяжелым для моего тела, оно меня совершенно не слушалось, в голове один за одним взрывались фейверки. Было очень тяжело вспоминать то, что происходило на этих выходных. Я помнил отрывками: много выпивки, мне хорошо, в мою квартиру врывается Юнги, ночь, улица, меня куда-то тащат, мне сниться очень странный сон, я слышу голоса. Я начинаю пить сильнее, раньше таких провалов в памяти не было. Да и к черту. Я надеюсь, что выпивка и сигареты когда-нибудь убьют меня. Передвигаться по квартире было еще труднее, чем встать с постели. Опираясь о стены, я пытался добраться до ванны, чтоб хотя бы там придти в себя. Чтоб связать отрывки воспоминаний, в один красочный пазл, и понять, что же черт возьми, творится с моей жизнью. - Доброе утро, я приготовил вам куриный бульон.       Твою мать, а это еще кто? Я пытался разглядеть человека который стоял на моей кухне, голос был мужской, фигура была маленькой. Что происходит? Что же я натворил? Почему у меня готовит какой-то мужчина на кухне? Я не любил ходить вокруг да около, я любил прямоту. По этому не скрывая отвращения я задал вполне логичный вопрос для этой ситуации: - Ты кто такой? Что ты тут забыл? - Вы с Мин Юнги привезли меня сюда с аукциона. – улыбаясь ответил парень. Здорово, теперь я могу разглядеть его черты лица. Лицо было очень привлекательным, на нем не было ни одного изъяна, оно было идеальным. Парень был молод, глаза были как у оленя большие и искренние.       Сев за стол, я пристально изучал этого человека. Ничего не помню. Помню Юнги, помню голоса, а этого паренька не помню. - С какого аукциона? - Вы купили меня. - Я? Купил? Когда? - Когда были на аукционе со своим другом. Вы выкупили меня, спасибо вам большое.       В голове мелькали отрывки странного сна, который снился ночью. Осознавая реальность, я понимал, что это был не сон. Что людей правда продают, и то что я стал одним из тех отвратительных людишек которые гоняются за молодым мясом. Как же я ничтожен. - Тебе есть куда пойти если я скажу, что ты свободен? - Простите, но мне некуда идти. - Может тебе дать денег и ты просто уйдешь? - Я не знаю этого города, мне правда некуда идти, простите. - А зовут-то тебя как? - Чонгук, но вы можете называть как вам угодно. - Боже, в какое же дерьмо я вляпался. Ладно, я буду собираться на работу, старайся не мешаться под ногами.       Выпив стакан кока-колы мне стало немного легче, душ привел мои мысли в порядок. Я вспомнил, как я перебрал на выходных, как меня перепутали с покупателем, и самое интересное, почему я не отказался от покупки? Звучит отвратительно. Отказаться от покупки человека. Было такое чувство, что купил некачественный продукт и его надо просто поменять или вернуть деньги обратно. Но это человек, он дышит, чувствует, имеет свои потребности. Считай, я купил его право на жизнь. Эта жизнь каждый раз удивляет все сильнее.       Юнги сегодня идет пешком. Ведь это он не остановил меня от такого поступка, это он взял мою карточку и заплатил. Утро было паршивым как никогда, в городе начались дикие дожди, которые заливали улицы города. Которые вылизывали асфальт, крыши домов, автомобили, магазины, деревья. Дождь вылизывал эту чертову жизнь, давая ей остыть, и позволяя остыть мне.       На работе Юнги не попадался мне на глаза – это означало лишь то, что наш поход оказался провалом, и он месяц не будет мне докучать. Хорошо, что он понял это без объяснений. Да и думаю, увидев его, я бы его избил. Избил со всей жестокостью и ненавистью. Я бы смотрел, как течет по его губам кровь, я оставил бы свой отпечаток на теле этого парня. Он запомнил бы меня на всю жизнь.       Работа, именно эта женщина в моей жизни отвлекала меня от всех проблем и невзгод, именно она заставляла меня не выбиваться из колеи этой жизни, и не умереть от алкоголизма где-нибудь на помойке. Именно она выручала меня в тяжелые моменты жизни. Я хочу сказать, что бы не случилось в твоей жизни работай. Тебе больно – работай. Тебя бросили – работай. Тебе одиноко – работой. Проблем конечно не решит, но и бедным тебя не сделает. Так и пролетел мой день, не думая ни о чем, я работал. Перевыполнив, норму я взглянул на часы, было девять вечера, офис уже пустовал. Ни души не было, я закурил в кабинете. Я частенько задерживался на работе, и когда никого не было, я позволял себе такую роскошь как покурить сидя за своим столом. Я выдыхал дым, я чувствовал приятное облегчение. На миг я дал своей душе свободу, она бродила по кабинету, иногда улыбаясь ,глядя на мое измученное лицо. Она любила смеяться в мое лицо, ведь ее покалеченную и изуродованную видно не было, зато лицо мое видели все.       По дороге до дома, я накупил продуктов, в холодильнике у меня уже как дня три мышь повесилась, и надо было хотя бы его покормить. Дождь так и не прекратился, он лил весь день, давая всему городу передохнуть, людям посидеть дома, а мне промокнуть. Выйдя из машины, я видел как у входа в подъезд, мелькала какая-то тень. По ее грациозным движениями, можно было понять ,что она наслаждается дождем. Это тень не просто давала мокнуть телу, она давала мокнуть чему-то внутри. Чему-то для меня скрытому и секретному. - Господин, добрый вечер! – этой тенью был Чонгук. – Извините ,что покинул дом. Мне ужасно хотелось прогуляться. – он вежливо поклонился. - Тебя не запирали, ты сам можешь выбирать, что делать.       Я пропустил Чонгука вперед себя, он промок до нитки. С его волос бежали маленькие водопадики, они касались его лица, его бровей, его губ. Парень скрывал легкую улыбку. Но он светился, этот свет был внутри его. Он озарял его лицо, озарял его тело. Мне даже стало завидно немного, свой свет я давно уже утратил, а этот парень просто дарит его сейчас мне. Дарит частичку себя, мне. И мне становится жалко его, ведь показывая свое свечение каждому, он потеряет себя.       Дома Чонгук вел себя сдержано, тихо . Я дал ему свою одежду, дал ему больше теплое полотенце и отправил в душ, чтоб он отогрелся. Разобрав пакеты, и налив себе стаканчик кока-колы я снова закурил. В голове промелькнула мысль, что не ел я, наверное, дня два. И при этом не испытывал голода. С моим организмом точно, что-то не так. - Господин, вы не голодны? – словно прочитав мои мысли, спросил Чонгук. - Нет. - Но вы сегодня не позавтракали. – его оленьи глаза смотрели на меня. - Во-первых ,давай на ты. Во-вторых, не называй меня господином, меня это раздражает. В-третьих… - я понимал, что с моего лица начинает стекать моя маска, и я показываю истинное лицо этому мальчику, а моя душа снова вырывается, чтоб прогуляться по квартире. - …если приготовишь чего-нибудь, я не откажусь. – затягиваясь дымом сказал я. Чонгук очень быстро начал передвигаться по квартире, нарушая мое идеально подстроенное под меня пространство. Он касался моего холодильника, его касался только я. Он касался моих шкафчиков, тарелок, кастрюль, их касался только я. Они впервые сталкиваются с прикосновением чужих рук. Им так же не уютно и не комфортно как и мне. Я изучал его спину, она была широкой. Довольно широкой для столь хрупкого мальчика. И у меня возникла целая ледяная гора вопросов. - Давай поговорим, мне интересно, что ты за человек. – начал я отхлебывая из стакана. - Спрашивай все что пожелаешь. - Ты всегда такой покладистый? - Я обязан тебя слушать, чтоб ты не вернул меня как испорченный товар. – это было ударом в солнечное сплетение. Как он мог сказать так о себе? - Ладно, не делай так. Мне противно. – моя маска продолжала трескаться. – Расскажи мне, как тебе угораздило оказаться в таком месте, как аукцион? - Мои родители, как-то подписали договор в модельном агентстве. – по окну стучали капли дождя, они наводили тоску. Дым витающий под потолком наводил чувство ветрености, а его слова вызывали у меня страх. – Не они, не я , не знали во что это превратится. Моя семья не богата, у меня две младших сестренки, агентство платило моим родителям, и платит до сих пор. Половина суммы, которые ты внес за меня, отправят моим родителям. Это будет для них знак того, что я нахожусь в хороших руках. Остановившись, на этом он начал накрывать на стол. Он приготовил очень вкусные блинчики, наполнил наши стаканы молоком, и вместе со мной начал ужинать. - Твои родители не пытались ничего сделать, когда узнали, что отдали тебя в рабство? - Они не знали. – еще один удар по солнышку. - Зачем ты так пожертвовал собой? - Родителям платили, они не голодали, я был счастлив. Мне все равно на свою жизнь. Я знаю, что она ничего хорошего мне не даст. У меня есть красивое тело и лицо, они дают мне деньги. Сейчас такое время, люди готовы платить за удовольствие большие деньги. Они готовы платить за то, что перед ними пресмыкаются. Я готов стать насекомым, чтоб мои близкие не страдали. Как в биологии, выживает сильнейший.       Я видел как маска легкого и счастливого Чонгука тоже трескается. Я вижу боль в его глазах, я чувствую запах его страданий. Я чувствую каждой клеткой этого парня, который сейчас сидит напротив. Я вижу как его свет меркнет, и как парень начинает замыкать свои чувства. Почему то, от такого становится дико паршиво. Запах табака, грусти и блинов смешались в воздухе. Дождь за окном полностью давал свободу нашим сердцам, и именно сейчас я выпускаю свою душу прогуляться по квартире. Она ходит тихо, беззвучно, немного касаясь чонгуковых щек, которые немного отдавали румянцем. Она пытается обнять его, успокоить, она пытается забрать его боль. Но не может, душа Чонгука, находится в плотном панцире и не поддается нежности и ласки.       Когда мы закончили ужинать Чонгук тихонько уселся на диван. За вечер он не издал ни одного звука. Дав перед сном ему постельное белье, одеяло и подушку. Я прилег, на часах было два часа ночи. Свет погас во всей квартире, и я всю ночь слушал, как Чонгука душат слезы. Я пожалел, что начал интересоваться его жизнью, вскрывая все его болячки на сердце. Мне было стыдно, я не хотел, чтоб раны, которые заживают очень долго и болезненно вновь открылись. Больше никогда не доведу его до слез.