Reason to Believe

Everything, everything, everything.. In its right place Yesterday I woke up sucking a lemon There are two colours in my head What was that you tried to say? Tried to say.. tried to say.. To say.. to say.. to say... --- Всё, всё, всё На своих местах Вчера я проснулся с кислой миной на лице Два цвета в моей голове Что это ты пытался сказать? Пытался сказать... Пытался сказать... Сказать... (Radiohead – Everything in its right place)

*** ►Radiohead – Everything in its right place *** Открываю глаза и вижу, как темнота просачивается в комнату сквозь не задернутые шторы. Сколько же времени я проспала? Поворачиваю голову к будильнику. Половина десятого вечера. Хорошо же я поплакала. Даже не смотря в зеркало, легко было понять, насколько у меня опухли глаза. Только душ мог смыть с меня напряжение, накопившееся за день. Вру, за много-много дней. Приложив усилие, я все-таки окончательно открыла глаза и вдруг увидела краем глаза какую-то тень, стоявшую надо мной. Резко вскочив на кровати, я осмотрела комнату, но вокруг ничего и никого не было. *** Вода, льющаяся на меня из душевой лейки, становилась всё холоднее. Я делала это, чтобы остудить опухшее лицо и прояснить ум, который нещадно играл со мной, показывая чужаков в комнате. К тому же, мне казалось, что если я буду стоять в ледяном потоке, то все мои чувства и мысли притупятся, и больше не будут так сдавливать грудь. Выйдя из душа, я надела свежевыстиранные шорты и футболку. Заглянув в прикроватную тумбочку в поисках расчески, я замерла на месте, так как мой взгляд упал на крохотную коробочку с лезвиями, мирно лежащую в углу полки. По коже пробежался уже знакомый, приятный, и в то же время пугающий холодок. Я погладила левую руку в том месте, где белели старые шрамы. Тишину комнаты нарушил мой вздох. Итак, поддамся ли я сегодня соблазну увидеть, как ярко-алые капельки украсят раковину и мою бледную кожу? В последний раз я делала это примерно месяц назад, когда отец ввалился домой пьяный и, повздорив с матерью, разбил табуреткой стекло в одном из кухонных шкафчиков. Это было жутковато, но боялась я не отца, а то, что эта табуретка могла полететь в маму... Теперь мое тело уже знало, что ему нужно, чтобы заглушить душевную боль. Душ? Таблетки? Психиатр? Туфта, я знаю что-то поинтереснее. Сердце затрепетало в грудной клетке, вернувшись в ванную, я подошла к умывальнику и вытащила новенькое блестящее лезвие. Убрав за ухо мешающую прядь волос, я погладила кожу на руке еще раз, выбирая подходящее место для свежего пореза. Холодный металл коснулся поверхности кожи. Чтобы эффект от процесса был сильнее, я мучительно медленно провела лезвием поперек запястья. Порез зажгло, и алые бусинки просочились из него на поверхность, казалось, что они вот-вот рассыплются в стороны, но они только увеличились и превратились в маленькую дорожку, стекая и капая в раковину, не производя при этом ни звука. Я выдохнула и снова втянула воздух, продолжая держать лезвие в слегка дрожащих пальцах. - Ты делаешь это неправильно. Я резко обернулась, услышав до боли знакомый голос. – Если хочешь покончить с собой, режь вертикально, такое уже не зашьют. - Как ты здесь оказался? – Я широко раскрыла глаза и в изумлении смотрела на Тейта, не зная, что сказать. Никто еще не заставал меня за этим делом, и я чувствовала себя попавшейся на месте преступления. - Меня впустила твоя мама. Я заметил, что эта дверь приоткрыта… - Он сделал паузу, спокойно смотря на мою руку, окрашенную яркой красной жидкостью. – Дам тебе маленький совет: если пытаешься убить себя, пытайся хотя бы дверь закрывать. Парень поджал в усмешке губы и закрыл за собой дверь. Я так и осталась стоять, не желая верить в то, что именно он застал меня в таком состоянии и за таким занятием. Момент избавления от душевной боли был безнадежно испорчен, так как теперь я переживала за то, что мой маленький секрет был уже не только моим. Смыв кровь с кожи и раковины, не обращая внимания на то, что из пореза все еще просачивались капли, я захлопнула дверь и направилась в свою комнату. Ещё у самого входа мне стало ясно, что я здесь не одна. Из колонок звучали My Chemical Romance – Kill All Your Friends, песня, которая мне до жути надоела, а на кровати, подергивая ногой в такт песне, развалился светловолосый парень, про которого я могла бы сказать то же самое. За этот короткий срок знакомства он мне тоже порядком надоел. И его мне сейчас меньше всего хотелось видеть. То ли из-за еще не прошедшей обиды на его резкое со мной обращение, то ли из-за смущения, что он теперь знает обо мне не самую приятную деталь. - Кажется, я тебя не приглашала, – сказала я спокойно и встала возле двери, сложив руки на груди. - Правда? А как же твоё «хочешь, можешь пойти в мою комнату, лечь там и болтать все, что тебе угодно»? Я раскрыла рот, подняв брови. Что ж, его можно поздравить с обладанием феноменальной памятью. Я, в отличие от этого юноши, уже не помнила, что было несколько часов назад. - Вообще-то я принес твою сумку. И диски. Положил вон там, – Тейт кивнул головой в сторону письменного стола. – Я заходил днем, но вас не было дома. - Хорошо, спасибо. – Я всё ещё не могла двинуться с места. - Что, так и будешь стоять там? Ты проходи, не стесняйся, чувствуй себя как дома, – хихикнул Лэнгдон. Парню явно нравилось ехидничать и подкалывать меня, но, честно говоря, сейчас меня это едва ли заботило. - Ты же не скажешь никому? – Я подошла к кровати и присела на край, в ожидании глядя на Тейта, который, положив руки за голову, закрыл глаза и себе под нос напевал мелодию звучащей песни. - Что у тебя неудобная кровать? Ты что? За кого меня принимаешь? Я унесу эту тайну в могилу, клянусь! – Он открыл глаза, приподнявшись на локте, и положил руку на сердце. Я издала смешок, немного оттаяв, и взглянула на парня. - Ты же знаешь, о чем я. Он перевел взгляд на мою руку, на которой яркой отметиной красовалась свежая бардовая линия, и нахмурился, сжимая губы. - Уходим от проблем путем физической боли? - Что-то вроде того. Тейт присел и немного приподнял рукав своей клетчатой рубашки, показывая мне руку. На запястье виднелись белые полосы, в точности, как у меня. Я с сожалением взглянула на юношу, осознавая, что он все-таки не смеется надо мной, а очень хорошо понимает, и за его сарказмом и грубостью скрывается нечто большее, чем просто сложный характер. Я нерешительно протянула руку и дотронулась до его шрамов, пытаясь поднять рукав выше, но Тейт схватил моё запястье, давая понять, что этого делать не стоит. - Ты слишком любопытна. Помнишь, что сгубило кошку? - Я не кошка. Зачем тогда вообще нужно было показывать мне это? - Ну, я видел твои шрамы. Ты мои. Я решил не мучить тебя больше, так что теперь ты знаешь, что не одна такая, – широко улыбнулся Тейт, поражая меня сменой настроения. – Проблемы в семье? - Как и у всех, – вздохнула я, соглашаясь с его предположением. - А у тебя? - Как у всех. – Он снова улыбнулся и сверкнул своими черными глазами. - Ты когда-нибудь отвечаешь по существу? – я вопросительно вскинула бровь. - Бывает. Но это не интересно, – хитро прищурился Тейт. Чувствуя, что парень подсел слишком близко, и его тепло начинает обволакивать меня, я напряглась, а внутри живота что-то неудобно заёрзало. Что это такое, черт возьми? Я встала с кровати и, пройдясь чуть дальше, плюхнулась в кресло, а затем сложила руки в замок, деловито посмотрев на молодого человека. - Итак, Тейт. Игра в молчанку затягивается, и раз уж ты пришел ко мне в гости, ты мог бы и рассказать хоть что-то о себе, - заявила я с легкой усмешкой. Парень сел поудобнее, бросая на меня взгляд типа: «Уверена?». Я кивнула. - Мне семнадцать. Я учусь в старшей школе недалеко отсюда, и, кстати, если ты будешь учиться там же, то не убирай далеко лезвия. – Тейт приподнял уголок рта и продолжил. - Если тебе это интересно, то у меня нет друзей. Вокруг одни олухи. Но меня забавляет смотреть, как они упорно борются за популярность и всеобщее признание. Блондин, увидев понимание на моем лице, довольно улыбнулся и облизнул губы. - Да, и еще ты не доверяешь людям, – добавила я. - А ты доверяешь? Я застыла и поняла вдруг, что я и сама точно такая же, как этот юноша. - Нет, конечно, – сказала я серьезно ему прямо в лицо. Тейт снова сжал губы и внимательно посмотрел на меня. Он снова принялся меня изучать, и я уже не знала, куда деться от всепоглощающей глубины его блестящих глаз. Захотелось что-нибудь сказать, чтобы прервать этот гипноз, задать какой-нибудь из интересующих меня вопросов, но он опередил меня. - Хм... Теперь о тебе, – протянул парень, начиная монотонно говорить своим хриплым голосом. – Ты только что переехала сюда и пока не знаешь ни единой души, кроме кучки соседей. Твои родители перестали тебя понимать, и, кроме того, перестали понимать друг друга. Ты, как и я, любишь сидеть в своей собственной клетке, слушая депрессивную музыку. У тебя не было нормальных друзей даже в прошлой школе, а все вокруг тебе настолько безразлично, что с утра натягиваешь на себя первое, что попадется под руку из твоих мрачных винтажных вещичек. Но не всегда. Бывает, мама берет тебя в свои руки, чтобы ты казалось пай - девочкой, и ты становишься принцессой из волшебной сказки, чтобы окружающие думали, какая вы счастливая семья. Только когда ты вернешься домой, снова превратишься в Золушку, а все видимое благополучие – в тыкву. И поглощая каждый день кучу дерьма, ты берешь в руки кусочек острого металла, размышляя, будет ли это просто очередной шрам на руке или глубоко изрезанные вены. Мое сердце сжалось, продолжая все же биться в бешеном ритме, отчего в груди заныло. Я неподвижно сидела в кресле и не знала, что ответить этому парню, который только что разложил мою жизнь по полочкам. Я смотрела на него с пустым, отрешенным выражением лица и пыталась разобраться, какие чувства у меня вызвал этот монолог. - Ну и что ты про меня нарыл? – повторила я его же собственные слова, сказанные мне вчера. - Мне не нужно ничего рыть, чтобы все понять. Несколько фактов и простые наблюдения могут помочь расставить все по своим местам. Хочешь, чтобы я перечислил? - Давай, Пуаро, покажи мне, как работают твои серые клеточки, - усмехнулась я без всякого желания улыбаться. - Это же элементарно, Ватсон, - коварно улыбнулся Тейт, подыгрывая мне. - Во-первых, твой плей-лист, и не нужно говорить мне, что среди этой унылой музыки есть что-то веселое. Во-вторых, книги. У тебя их много, и заголовки произведений не имеют ничего общего с девичьими романами, что многое о тебе говорит. Третье - отсутствие фотографий с кем-либо. Нужно ли расшифровывать, на какие мысли это наводит? - Не услышав моего ответа, молодой человек продолжал. - И, наконец, то, что было надето на тебе вчера на ужине, совсем не соответствует твоей сущности и содержимому твоего гардероба. Я уж молчу про общение с родителями, ты будто вовсе не с ними, а где-то глубоко у себя в мыслях. Ты и сама мне вчера уже кое-то поведала о своей семье, так что... - на миг Лэнгдон задумался. - А вообще, не только у тебя такая жизнь, я знаю те чувства, от которых хочется порезать руки. - Твоя логика восхитительна, - усмехнулась я, качая головой. Тейт улыбнулся в ответ. - Все это прекрасно, но впредь попрошу тебя не рыться в моих вещах без какого-либо дозволения, кто знает, что я храню у себя в шкафу. - О, ну, скелетов я там не нашел. - Я слишком хорошо их прячу, - ответила я без тени улыбки, и парень сощурил глаза. В наступившей паузе в моей голове вдруг промелькнули вчерашние события и наш с ним последний разговор. - Так это все-таки был ты? – задала я вопрос. Хотя думаю, что уже знала ответ. - Вчера на ужине? Нет, мой клон. А я ходил по улицам, спасая чьи-то попки от приключений. - Ответь хоть раз нормально! - Ладно-ладно, не кипятись, ты же умная, ты сама уже всё поняла. Тайна века раскрыта? – усмехнулся Тейт. - Нет уж, так просто ты от меня не отделаешься. Раз ты так бесцеремонно хозяйничал здесь, то я имею право задать тебе вопросы. А у меня их теперь много, поверь. И тебе придется ответить. - Ты вроде бы обещала не спрашивать, - хитро прищурился молодой человек. - Я обещала не спрашивать, что в моих словах тебя разозлило, – ответила я, закатив глаза. – А насчет остального… Никому ничего не обещала. - Я хитро улыбнулась, смотря на Лэнгдона немигающим взглядом. – И кстати, ты так быстро убежал тогда, что я даже не успела сказать спасибо за спасение от этих отморозков. - Ты – ходячая проблема, поэтому человек в черном капюшоне поспешил от тебя скрыться, – заявил Тейт. - И опять на меня же наткнулся. Ну и кто здесь проблема? – снова улыбнувшись, ответила я. Наконец-то наш разговор не был таким напряженным. Тейт смотрел на меня несколько секунд, затем уголки его губ приподнялись, и он, слегка опустив голову и взгляд вниз, расплылся в улыбке. Показались его ровные белые зубы, а потом я увидела уже знакомые ямочки на щеках. - Лучше бы ты почаще улыбался, а не пытался задавить меня своим буйным характером, - улыбнулась я в ответ, сжимая губы и наблюдая за Тейтом. Он издал смешок, и глаза его расширились, какая-то тень промелькнула в них, и мне вдруг захотелось съежиться. - Я еще даже не пытался. – Лэнгдон стал серьезным. - Что? То есть я еще не всё видела? – засмеялась я тихо, пытаясь разрядить заново накалившуюся обстановку. Ну и как ему удается одним выражением лица менять атмосферу разговора? - Тебе не страшно об этом вспоминать? – Опасение скользнуло по лицу парня. - О том, что я натворил в своей комнате? - Прошу шоу на бис, - ответила я и озорно посмотрела на него исподлобья. - Я достану тебе билет в первом ряду... Тейт вдруг как будто что-то осознал, кулаки его сжались. Юноша встал и направился к выходу. – Мне пора... – Он задержался в дверях, повернулся ко мне, на лице больше не было ни малейшего намека на улыбку. – Это не шоу, Вайлет. Я осталась одна, а последние слова Тейта все еще витали в воздухе, отражаясь от стен, звеня в тишине и повторяясь в моей голове. Он спас меня от пьяных подростков, понимает мои чувства из-за проблем в семье, но в то же время не может сдержать свою ярость и дает советы, как лучше совершить самоубийство... Не поэтому ли те парни назвали его психом? Однако я с ними не соглашусь - яркое сочетание и проявление светлых и темных сторон в человеке ещё ничего не говорит о его психическом здоровье. Но одно не перестает меня удивлять: этот парень определенно может поменять настроение пять раз за минуту... *** В воскресенье родители, вовсю пытаясь изобразить помирившуюся пару и восстановить мое приподнятое настроение, хотели затащить меня в еще один район города. Но я отправила их одних, чтобы они, наконец, выяснили все между собой, желательно не в моем присутствии. Мне было тошно от их попыток делать вид, что им не все равно на мое мнение и что все в нашей семье, якобы, хорошо. Так лучше пусть оставят меня одну и дадут насладиться этим долгожданным одиночеством и тишиной. Ну, точнее, музыкой. Уехали они около пяти вечера, так что весь дом был в моем распоряжении примерно до девяти. В такой спокойной атмосфере я могла заняться всем, что угодно было моей душе, настроиться на первый учебный день, который, если верить Тейту, не сулил мне ничего хорошего. По его совету лезвия были наготове. Развалившись на диване в гостиной с мангой в руках, жуя сэндвич с сыром, я все время отвлекалась на посторонние мысли, неизвестно откуда взявшиеся в моей голове. Сдавшись, я отложила томик и включила телевизор просто для фона, чтобы заглушить беспорядок в разуме, и даже не пыталась найти что-то интересное, так как по ТВ все равно никогда не показывали ничего путного. За окном уже стемнело, зажглись фонари. В телевизоре возникли какие-то помехи, затем начал дергаться свет. Я закатила глаза. Один единственный вечер в одиночестве мне все равно не дадут провести спокойно. Свет перестал дергаться, и на экран вернулось изображение какого-то музыкального канала, где крутые парни в широких штанах и белоснежных бейсболках зачитывали свои реперские тексты. Я закрыла глаза, стараясь расслабиться и ни о чем не думать, освободив свою голову от всякой чепухи. Мои губы расплылись в улыбке, когда знакомые мотивы мягкой электронной музыки заполнили гостиную, и приятный ленивый голос Томаса Йорка начал заверять меня, что "Все на своих местах". Ему это почти удалось, я чувствовала, что тоска по родному городу уходит из моей души с каждой секундой звуковой дорожки этой песни. Александрия мне нравилась, я могла бы радоваться здесь жизни, если бы видела в ней меньше плохого... Если бы... В моей голове возникли кадры из фильма по роману Коэльо: Вероника окончательно решает умереть и выбирает для последних своих минут именно эту песню Radiohead. Черт, она знала толк в музыке... Или создатели фильма? Не важно. Я продолжаю вспоминать, какой именно была Сара-Мишель Геллар в этой своей роли и никак не могу этого сделать. Хмуря брови, я не могу понять в чем дело, я ведь смотрела этот фильм тысячу раз... Вдруг через плед, в который я была закутана, я почувствовала легкое прикосновение. Глаза мои тут же открылись. Ничего. Видимо, это снова шалят мои нервы, и я решила, что нужно будет выпить успокоительного перед сном. Снова опустив веки, я поняла, что уже ни за что не смогу быть спокойна. Не прошло и пары секунд, как раздался звук, от которого мое сердце просто скатилось куда-то в район пяток, не желая вернуться обратно. Стучали в дверь. Стучали со всей силой, которой можно было лишь позавидовать. Я вскочила с дивана, вспомнив инцидент с выбитым окном, так что я готова была поспорить, что соседские мальчишки - хулиганы вернулись, чтобы запугать нас еще сильнее. Но Хэллоуин еще не скоро, и зря они меня разозлили, так что теперь им несдобровать. Стук не прекращался, а я очень этого хотела, ведь несмотря на мою смелость и уверенность в причине немыслимо громкого стука, происходящее все-таки пугало. Схватив со столика в прихожей тяжелую металлическую статуэтку, я направилась к двери. Стук был сильнее с каждым моим шагом. Собравшись с силами и не выдержав больше этого шума, я резко распахнула дверь, замахнувшись, если вдруг нужно будет защищаться. Звук исчез. Моментально, будто его никогда не существовало в реальности, и всё это было лишь в моем воспаленном воображении. На пороге было пусто. На миг мне показалось, что я либо ослепла, либо у меня и правда слуховые галлюцинации. Но теперь стук раздался из другой части дома: кто-то бешено долбил в кухонное окно. Я выбежала на крыльцо и напрягла зрение, стараясь разглядеть хоть кого-то в той стороне, откуда шел грохот. - Эй, а ну прекратите! - крикнула я дрогнувшим голосом, переставая понимать, что происходит. Никакого эффекта. Стук резко переместился в сторону разбитого в первый день окна, очередную порчу которого отец точно не потерпит. - Хватит, вы, придурки, убирайтесь отсюда! – Я рванула обратно к входной двери, но в последний миг она резко захлопнулась прямо перед моим носом, и весь шум пропал, как не бывало. Я заметалась в разные стороны, не зная, что делать и куда бежать. Черт, у меня ведь даже нет ключей. Я села на крыльцо, поставив статуэтку рядом, и опустила лицо в ладони, чувствуя, как оно горит. Набрав в легкие побольше воздуха, я попыталась восстановить спокойствие, но получалось не очень. Везение – не мой конек, и теперь я вынуждена торчать на улице по совершенно неизвестным мне причинам. Ожидая родителей, я обошла дом вокруг в надежде на то, что задняя дверь открыта, пыталась найти открытые окна, но всё безрезультатно. Я успела поваляться на немного колючем газоне, посидеть на лавочке возле дома, попрыгать, пытаясь согреться, так как в одной майке и шортах становилось довольно прохладно. Отчаявшись, я уже соблазнялась идеей снова прогуляться по вечерней улице, но так и видела перед глазами Тейта, который строго повторял: «В этот раз тебя никто не спасет!». И почему я вообще вспомнила о нём? Но мысли мои вдруг прервались, так как послышался шум подъезжающей машины, и я с облегчением вздохнула, выходя к подъездной дорожке. - Вайлет? Почему ты в таком виде на улице? – спросила с беспокойством мама и подошла ко мне. - Кто-то стучал, как сумасшедший, я вышла прогнать хулиганов, а дверь за мной закрылась. - Ох, бедняжка, вот ключи, заходи быстрей! Еще не хватало в первый день идти в школу с насморком! - На улице тепло, какой ещё насморк? – пробурчала я, хотя ощущала, как тело покрывается мурашками. Открыв дверь, я прошла по коридору в гостиную, чтобы выключить телевизор и свет, но застыла в дверном проёме с разинутым от удивления ртом. В доме была непроглядная тьма. Неужели эти придурки еще и внутрь дома пробрались? Я позвала отца, рассказав ему обо всем, и мы вместе осмотрели дом. - Никого нет, – задумчиво пробормотала я и в ступоре села на диван. – Кто выключил весь свет? Может, они все-таки были здесь и убежали, когда я ходила на задний двор? - Вайлет, успокойся, здесь никого нет, никто не заходил к нам, возможно, ты сама погасила и забыла! - У меня нет провалов в памяти, я заглядывала в окно, свет горел, когда я была на улице! И телевизор тоже работал! - А на телевизоре, скорее всего, был таймер, и он выключился сам, – предположил папа, пытаясь меня успокоить. - Но кто-то же захлопнул дверь передо мной! - Это сквозняк. - Окна везде закрыты, я сама проверяла! - Так, все, заканчивай, Вай, это всё звучит довольно нелепо. Может быть, здесь и правда кто-то был, но сейчас они ушли. Если эти хулиганы еще раз появятся в наше отсутствие и станут стучать или как-то еще пугать тебя, звони нам или в полицию. - По каждому поводу звонить в полицию - это уже паранойя, знаешь ли. - Ну, тогда я запишу тебя к своему хорошему знакомому, он лечит такие вещи, - Папа издал смешок, пытаясь разрядить обстановку, и мне стало немного легче. Я толкнула его в бок, слабо улыбаясь. - Ну, так что, записать? Вдруг это какое-нибудь шизофреноподобное расстройство? - А, так значит, у меня бред и галлюцинации? Ну, что ж, тебе лучше знать, ты в этом профи, - хмыкнула я, обхватив себя за плечи. - Лучше пойду к себе, пока ты начал сеанс психоанализа. - Долго не засиживайся за чтением, тебе завтра в школу, солнышко, - крикнула мне вслед мама, но я уже ничего не ответила. Их вполне успокоила бы версия того, что их дочь чокнутая, чем то, что кто-то действительно хотел пролезть в дом. Так просто легче: чокнутая? ну и что? Продолжим свою политику невмешательства, с окончанием переходного возраста всё пройдет. Остается только надеяться, что сегодня я усну как можно быстрее, лишь бы больше не думать ни о чем. Абсолютно.