Портрет

Вполне закономерным итогом оказалось то, что Моргана, будучи по природе своей крайне любопытной особой, предпочла задержаться дома, да к тому же притащила сюда и своего парня Гвейна. С последним Артур неплохо дружил, но общаться предпочитал на расстоянии или в течение четко выверенного и очень дозированного времени. Так как в Гвейне всего было чересчур, и выносить его на постоянной основе могла лишь Моргана, которая сама ушла от него не слишком далеко. В данном же случае, Пендрагон предпочел воспринимать Гвейна как неизбежное и крайне необходимое зло. В конце концов, тот славился такой цепочкой связей, что сам Утер обзавидовался бы. А сейчас был как раз тот случай, когда эти связи могли очень пригодиться. Они с Морганой были уверены, что подобных случайностей не происходит. Тем более, учитывая весьма внушительный разбег во времени. И если этот парень появился на еще одной картине, то наверняка он есть где-то еще. В итоге, троица исследователей под неодобрительными, но вполне понимающими взглядами Пендрагона-старшего, практически поселилась в библиотеке. Картинную галерею до этого Артур изучил вдоль и поперек, так что теперь они все вместе, вооружившись лупами, изучали репродукции в журналах. Удача улыбнулась Артуру лишь на пятый день поисков. И то, была она весьма сомнительной. - Я просто поверить не могу, - простонал Пендрагон-младший, утыкаясь лбом в очередной журнал, лежащий на столе перед ним. – Середина девятнадцатого века. Как? Ну как ему это удается? Или он очередной Горец, мать его? - Дай сюда! – Моргана выдернула из-под него журнал, всматриваясь в репродукцию. – И? Я его не вижу. У тебя, похоже, начались галлюцинации, дорогой братишка. - У стола. Парень в капюшоне, лицо рукой прикрывает. - Да ладно, - хохотнул Гвейн, всматриваясь. – Ты как его тут опознал? Я ни черта не вижу. - И правда, похож, - тихо заметила девушка, все это время придирчиво изучавшая его через лупу. – Он как будто прячется. Вроде и показывает, что он здесь, но в то же время старается быть совсем незаметным. - Я бы тоже старался, если бы несколько веков ухитрялся на картины известных мастеров попадать. Это же такой компромат. А если бы его МИ-6 заметило? Вы только представьте, что было бы! Это же прямое доказательство существования бессмертия! – глаза Гвейна фанатично сверкали. Он весь подобрался, словно в любой момент был готов кинуться с низкого старта на поиски этого парня, который, судя по его теории, мог и сейчас бродить где-то по миру. - Успокойся, радость моя, - ядовито пропела Моргана, похлопывая того по колену. – Даже если это и так, то где гарантия, что мы первые, кто заметил его на картинах? К тому же, мне кажется, что здесь имеет место быть всего лишь очень явное фамильное сходство. Ну и типаж этот, видимо, очень привлекал художников в разные времена. - Ладно, - прервал их Артур. – Что мы имеем на данный момент? Портрет начала семнадцатого века, авторства неизвестного художника, картина Уотерхауса конца девятнадцатого века, и, предположительно, картина Ваутерса*, середины девятнадцатого века. Должно быть что-то еще. Просто обязано. - Артур, мы пересмотрели все журналы, что были дома, - вздохнула Моргана. – Ты сам говоришь, что изучил коллекцию отца вдоль и поперек… - А может, не всю? – встрепенулся вдруг парень, перебивая ее. – В смысле… я не искал его на задних планах. Только центральные фигуры. А может, стоит искать именно там? Ведь если это действительно один и тот же человек - и не надо на меня так смотреть, Моргана, - то он просто из соображений собственной безопасности не стал бы часто позировать для главных персонажей картин. - Зачем он вообще для них позировал, так или иначе? – заметил Гвейн. – Из тех же соображений безопасности, стоило бы вообще держаться подальше от художников. - Кто его знает, - пожала плечами девушка. - Но я все равно настаиваю на том, что это простое сходство, - добавила она. – Может, все эти люди и являются близкими родственниками, но шансов на то, что ваша дурацкая идея реальна, почти не существует. - Почти нет - это не значит, что совсем нет, - ухмыльнулся брюнет. – Был бы хоть один малюсенький шанс, а уж как его раскрутить, мы найдем, да, принцесса? – подмигнул он Артуру. - Я просто хочу понять, что это такое, - вздохнул тот, уже даже не реагируя на прозвище. Пендрагона до сих пор не отпускало ощущение, что он просто обязан выяснить, кто этот человек с портрета. А тот факт, что он появлялся и на других картинах, лишь усиливал его стремление. И дело было даже не в загадке этого странного человека, а в какой-то нестерпимой потребности узнать все, а если повезет, и Гвейн прав, то и найти его самого. Каждый раз, заходя к себе в комнату и наталкиваясь взглядом на портрет, Артуру казалось, что тот наблюдает за ним. И не так, как это происходило с той же Мона Лизой, а совсем иначе - настолько реалистично были написаны его глаза. Блондину даже казалось, что у того меняется взгляд, сменяясь то нежностью, то легкой грустью, но больше никогда он не видел в нем той отчаянной тоски. А еще иногда ему чудилось, что золотые искорки в глазах мужчины с портрета словно становятся больше, заполняя собой всю радужку. Но это было всего два раза за то время, что картина висела в его комнате. И подобную странность можно было при желании списать на солнечный блик. Вот только Артуру казалось, что все далеко не так просто. Что-то в ней определенно было. Вот только что?