Портрет

Артур медленно брел по коридору. До сегодняшнего дня все «серьезные разговоры» с отцом как минимум означали проблемы, а в худшем случае - так и вовсе чуть ли не катастрофу вселенского масштаба. Поэтому ничего удивительного в том, что юноша стремился оттянуть этот разговор, не было. Однако коридор оказался не бесконечным, и довольно скоро Пендрагон подошел к двери кабинета, за которой его ожидали отец и, возможно, не самые приятные для Артура новости. Глубоко вздохнув, парень постучался и, не дожидаясь ответа, вошел. Утер сидел за столом, с хмурым видом рассматривая что-то, и заметил сына, только когда тот опустился в кресло напротив него. Собрав, как оказалось, фотографии в стопку, мужчина оставил перед собой лишь одну. Чуть приподнявшись в кресле и вытянув шею, Артур попытался рассмотреть ее, но не преуспел, да еще и отец бросил на него неодобрительный взгляд. Здоровое любопытство Утер одобрял, но не тогда, когда оно касалось его лично. - Знаешь, Артур, - начал Пендрагон, откинувшись на спинку кресла и скрестив руки на груди. – Вчера я всерьез собирался поговорить об этом твоем помешательстве. Не перебивай! – Утер осадил вскинувшегося было сына. – Ты слишком увлекся этой странной идеей. Поначалу, признаюсь, я даже обрадовался тому, что ты так сильно чем-то заинтересовался, но чем дольше это продолжается, тем сильнее напоминает самое настоящее помешательство. Каникулы не будут длиться вечно, Артур. Осенью тебе придется вернуться к занятиям, и я не хочу, чтобы ты забросил учебу из-за всего этого. Я понимаю, что ты просто хочешь докопаться до истины, но, прошу тебя, сын, не забывай в погоне за прошлым о своем собственном будущем. Я не прошу тебя бросать свои исследования сию же минуту, но постарайся не скатываться в фанатизм. - Подожди, я думал, ты собираешься требовать, чтобы я прекратил заниматься этим, - недоуменно пробормотал Артур. - Вчера утром – да, собирался, - честно признался Утер. – Но днем мне доставили эти фотографии, - он накрыл ладонью внушительную стопку на столе. – Все они сделаны еще во времена Первой мировой и сами по себе являются достаточно ценными с исторической точки зрения. Но вот одна из них… Должен признаться, до вчерашнего дня я был настроен весьма скептически в отношении твоей идеи фикс. Но это… - Утер замолчал, протянув сыну черно-белую карточку. – Эта фотография сделана при Сомме, осенью 1916 года*. Думаю, тебя заинтересует третий слева солдат, - мужчина тяжело вздохнул. – Не знаю, как это возможно. Я весь вечер с лупой рассматривал эту фотографию, так что точно могу утверждать, что у солдата на ней и всех тех людей с картин одно и то же лицо. Пока Утер рассуждал, Артур безотрывно, даже не мигая, смотрел на мужчину в военной форме пехотинца времен Первой мировой. Да, несмотря на то, что часть его лица закрывала каска, это без всяких сомнений был он, тот, кто вот уже которую неделю подряд не давал покоя младшему Пендрагону. Молодой человек склонился к основанию пушки и на что-то указывал стоящим рядом солдатам. Несмотря на не самое лучшее качество фотографии, Артуру казалось, что он видит, как тот сосредоточенно хмурится. Такой собранный, серьезный, совсем не как на картинах, где тот выглядел скорее печальным или отрешенным. - Завтра в Национальной портретной галерее начнется выставка, посвященная Первой мировой войне, - отвлек парня голос Утера. – Думаю, тебе стоит ее посетить, - заметил тот, пододвинув к Артуру билет. – А сейчас - иди, у меня еще много дел на сегодня. Только, Артур, я говорил серьезно насчет учебы. Что бы ты там не раскопал, на время занятий очень прошу тебя умерить свой пыл. - Хорошо, отец, - отозвался юноша уже из коридора. *-*-* Артур влетел в свою комнату и повалился на кровать, крепко сжимая в руках фотографию. Это было невероятно. Настолько невероятно, что даже ему с трудом верилось в то, что его наваждение обрело наконец-то реальное воплощение. Эта фотография означала то, что парень с картины существовал на самом деле, а не являлся плодом чьей-то фантазии. Теперь у него появилась первая реальная зацепка. Зная место и примерное время, когда была сделана фотография, пусть и с трудом, но можно было выяснить имена изображенных на ней солдат. А зная имя, можно будет проследить всю историю этого непостижимого человека, блуждающего в веках. А уж в том, что это один и тот же человек, несмотря на все предположения Морганы, он был уверен. Артур посмотрел на портрет, висящий на стене, и выронил фотографию. Пускай лишь на долю секунды, но он точно видел, как губы изображенного на нем мужчины, тронула легкая, еле заметная, но улыбка. - Твою мать, а сейчас ко мне прилетит сова с припозднившимся письмом из Хогвартса? – ошалело пробормотал он, не сводя взгляда с портрета. Вот только тот снова приобрел привычный вид, словно не он только что улыбался, а у Артура окончательно и бесповоротно поехала крыша. Правда, сам парень так не считал, ведь он, в конце концов, Пендрагон, а в их роду сумасшедших отродясь не бывало. Запихнув фотографию в верхний ящик прикроватной тумбочки, Артур поднялся и, стащив с себя футболку, отправился в ванную. Ему явно нужно было освежиться и привести в порядок скачущие, как белки, мысли. Вот только сделать ему это оказалось не суждено. Едва первые прохладные струи коснулись его кожи, как в глазах начало стремительно темнеть, и в следующий момент Артур отключился, рухнув на скользкий пол душевой.