Больше, чем иногда

      Люк.       Никогда прежде мне не доводилось видеть в глазах брата подобный холод. Оттенки испытываемой им в данный момент злости отлично выражаются в каждом движении: то, как он сжимает зубы, что желваки ходят; то, как белеют костяшки, когда он слишком сильно сводит пальцы в крепкий кулак; то, как он хмурит брови, сводя их на переносице носа вместе, испепеляя взглядом Кая и совсем не замечая меня.       Кай весело кривит губы в ухмылке, находя в поведении Люка, который готов вот-вот взорваться, убивая вокруг всё живое, что-то по-настоящему забавное, и я, пугаясь того, что поведение старшего брата станет для Люка последней каплей, хватаю Кая за руку, крепко сжимая его горячую ладонь, и прячусь за его спину, находя своё укрытие.       — Серьёзно? Думаешь, что сможешь остановить меня? — Кай прыскает со смеху, потешаясь над младшим братом, явно недооценивая его. — Джо однажды попыталась, это стоило ей селезёнки. Кстати, где она? Джо! Милая, выходи!       Люк закидывает руки за спину, и, будто заметив только сейчас, щурит глаза и смотрит на меня, с совсем недоброжелательной улыбкой дожидаясь моих объяснений. Но в следующую секунду в них пропадает необходимость: Люк замечает наши сцепленные руки и насмешливо дёргает бровью, делая совершенно неправильные выводы.       — Ты теперь на его стороне, да? — спрашивает Люк, игнорируя сосредоточенный на нём взгляд Кая, и делает шаг нам навстречу, запугивая, взмахивает рукой, одновременно шепча сложные слова заклинания.       Я вбираю воздух полной грудью, испуганно захныкав, и, широко распахнув глаза, взираю на Люка, покорно дожидаясь, когда он нанесёт удар, не видя смысла всё отрицать, хоть и знаю — я не выбирала Кая. Никогда не выберу.       Кай щурит глаза, будто готовится к ответному нападению, и делает то, чего я никак от него не ожидала. Кай вступается за меня, откидывая Люка заклинанием на несколько метров от нас, обезопасив меня.       — Notes!       Я громко вскрикиваю, испытывая смешанные чувства: страх за свою жизнь, страх за жизнь Люка и… и благодарность Каю, которую я выражаю, сжав крепче его ладонь, теперь будучи абсолютно уверенной в том, что рядом с ним я могу быть в безопасности… иногда.       Люк резво поднимается на ноги, тяжело дыша. Ненависть и злость, что буквально льют через край, не позволяют Лукасу чувствовать усталость или боль, причиняемую Каем. Всё, о чём он может думать — это то, как заставить меня страдать.       Если я не остановлю его, Кай прикончит Люка.       По глазам Кая я вижу: ему не нужно решаться на убийство младшего брата, он готов к этому всегда, не думая о том, кого придётся убить — будь это простой бродяга или кто-то из членов поредевшей от охотничьего ножа семьи.       — Люк, постой!       Я выхожу вперёд, предостерегающе вытягивая ладонь в останавливающем жесте, и с мольбой в глазах смотрю на блондина, пытаясь предостеречь его от попытки убить меня, что только навлечёт беду на него — ведь Кай не любит, когда трогают его игрушки.       К моему удивлению, Люк замирает. Он смотрит на меня так, словно я вонзила ему нож в самое сердце, но, вопреки всему, он остался жить с торчащим из грудной клетки оружием, что напоминает о предательстве и причиняет боль, стоит мысли поверить снова, посетить его голову.       — Ты, — Люк качает головой, и, с болью в сердце, я замечаю — брат смотрит на меня сквозь пелену слёз. — Отец был прав насчёт тебя.       Я качаю головой, пытаясь отрицать слова, сказанные Люком, и отступаю назад, едва не падая. Одной простой фразой он будто отправляет меня в нокаут; слова бьют больнее удара профессионального борца.       Кай звереет. Любое упоминание об отце, даже вскользь, буквально превращает его в неуправляемое животное, которое действует на уровне инстинктов.       Он отталкивает меня в сторону и, сжимая зубы до скрипа, угрожающе надвигается на Люка. Я считала, что Люк был достаточно умён, но на деле оказывается — он тот ещё глупец, вместо того, чтобы отступать, он делает несколько шагов к Каю, поравнявшись с ним.       На фоне Кая Люк смотрится смешным и некультяпистым: он ниже Кая почти на голову, да и к тому же, в то время как Кай не пренебрегал занятиями в спортивном зале, в своей тюрьме, Люк явно не вылезал из кафе, в котором работает Ливи.       Ливи. Под ложечкой неприятно засосало, стоило вспомнить сестру.       Кусая себя за губу, я продолжаю наблюдать за старшими братьями. Будь дело только в физическом противостоянии, Кай бы давно вышел победителем, но сейчас всё решает магия.       Я оказываюсь слишком невнимательной, чтобы сразу заметить то, что они что-то задумали.       Резкий порыв ветра, появившийся из ниоткуда, отбрасывает меня в сторону, на приличное расстояние от братьев, и, ударяясь о холодную землю головой, я едва не теряю сознание. Не знаю, что так влияло на то, чтобы я нашла в себе силы подняться, и, превозмогая ветер, я, вцепившись ногтями в кору дерева, продолжаю наблюдать.       Сквозь посторонний шум, что буквально взрывает моё сознание, я слышу, как голоса братьев сливаются воедино, утопая в древнем, как мир, заклинании.       Ответ на мой вопрос приходит мгновенно: они сливаются.       В следующее мгновение, стоит мне только догадаться, становится тихо. Слишком тихо. Даже ветер больше не воет, разгневанно гуляя. Всё закончилось?       Опасливо, боясь того, что может случиться, я иду в сторону старших братьев. Они замертво лежат на земле, не шевелясь и, кажется, даже совсем не дыша.       — Кай!       Я бросаюсь к старшему брату, падая на землю рядом с ним, и кладу его голову на свои колени, бережно поглаживая его по голове и прижимая его к себе крепко.       Поглядываю на Люка, одиноко лежащего, и снова смотрю на Кая, к своему негодованию признавшись: кажется, Люк был действительно прав — я выбрала сторону. И дело не в том, что мне симпатичен Кай, дело в том, что я всегда буду против своего отца.       С шумом набрав в лёгкие воздух, Люк распахивает глаза. Я в ужасе замираю, прижимаясь к Каю крепче, будто это может спасти его, но, спустя секунду, увидев меня, в глазах Люка появляются слёзы, и он, теряя сознание, снова падает замертво.       Я облегчённо вздыхаю.       Кай резко открывает глаза и, с улыбкой Чеширского кота, смотрит на меня, словно всё, к чему он так стремился, наконец произошло. Или это действительно так?       — Я всегда побеждаю, — с улыбкой заявляет Кай, насмешливо дёргая бровью. — Хотя приятно, что ты волновалась.       Мне кажется, что я схожу с ума. Во мне будто умещаются две совершенно разные личности. И одна из них хочет задушить Кая, в то время как другая хочет обнять его крепко-крепко.       Я и делаю это. Прижавшись к старшему брату, я, напрочь забывая о том, что Люк мёртв, что Лив найдёт способ обвинить в этом меня, что я не должна была переживать за Кая, обхватываю его шею и прижимаюсь к нему, утыкаясь носом в его гладковыбритую щёку, сохранившую запах лосьона после бритья и свежей травы после недавнего дождя.       — Давай убираться отсюда, но сперва посетим дом. Хочу тебе кое-что показать.       Я нехотя отстраняюсь от старшего брата, стараясь не позволять себе смотреть ему в глаза, боясь, что снова увижу насмешливость, свойственную ему, и отряхиваю одежду, безобразно запачканную.       Кай, насвистывая какую-то мелодию, идёт первым. Стоит ему оказаться возле двери, как он, явно забавляясь, резко открывает её уже собственной магией, улыбаясь, как ребёнок. Я лишь закатываю глаза, но уголки губ, против моей воли, все-таки дёргаются в улыбке, но она быстро меркнет, стоит переступить порог.       Стены ненавистного с самого детства дома не вызывают во мне абсолютно никаких чувств, помимо отвращения. Становится дурно. Голова кружится, и всё, чего я хочу, это скорее почистить желудок и свалить отсюда, стараясь даже не вспоминать об этом месте.       Брат с ухмылкой оглядывается по сторонам, будто он и впрямь скучал по этому дому, и, встав на первую ступень лестницы, оборачивается ко мне и по-джентельменски подает руку. Я бы поверила ему, если бы не искорки веселья в его глазах.       — Ну же. Идём!       Я игнорирую его протянутую руку, делая вид, что он всё так же мне омерзителен, и это вовсе не я прижималась к нему пару минут назад, довольствуясь тем, что именно он остался жив.       Кай издаёт сдержанный смешок, снова наслаждаясь моим поведением, и наверняка уже хочет снова вставить свой остроумный комментарий, чтобы вогнать меня в краску.       — Давай скорее закончим. Не хочу быть здесь.       К моему удивлению, брат с пониманием кивает и, всё же взяв меня за руку, ведёт туда, где быть мне хотелось меньше всего — в кабинет нашего отца.       Я замираю буквально в паре шагов, вспоминая свои детские страхи, и поджимаю губы, с трудом отговаривая себя, чтобы не развернуться и, плача, не сбежать отсюда.       Брат не обращает на моё состояние внимания, конечно, он всё ещё остаётся эгоистом, и, с пинка открывая дверь, по-хозяйски входит в кабинет нашего отца. Я скромно вхожу следом.       Скрестив руки на груди, я останавливаюсь в дверном проёме и наблюдаю за старшим братом, внимательно, не сводя с него взгляда. Кай двигается по кабинету так, словно он был здесь тысячу раз и точно знает, что нужно делать. Он перебирает документы отца на столе, в поисках, кажется, действительно чего-то важного, с весьма сосредоточенным выражением лица.       Я хмуро свожу брови вместе и делаю шаг вперёд, пытаясь углядеть, что Кай ищет уже в ящиках стола, переворачивая их вверх дном. Потерпев неудачу, с помощью магии он вырывает из стола один ящик, оставив его пустым, и пуляет его в стену, почти рядом со мной. Щепки дерева разлетелись, и из двойного дна, хитро придуманного, наверняка специально по заказу отца, мастером, что спроектировал этот стол, вываливается книжечка в кожаном переплете на ремешке.       Не знаю как, но я уверена — это то, что так искал Кай.       Брат довольно улыбается, замечая валявшуюся на полу вещь, и, подойдя ближе, поднимает её, внимательно рассматривая со всех сторон, а затем хитро поглядывает на меня, пугая меня своим многозначительным взглядом.       — Пришло время узнать все тайны твоего рождения, Кайли.       Кай вытягивает руку, протягивая мне несимпатичную книжонку, и строит самое милое выражение лица, на которое он только был способен.       Я неловко переступаю с ноги на ногу, сомневаясь, готова ли я к тому, что уготовил для меня Кай. Что-то внутри отчаянно подсказывало, что мне стоит остаться в неведении, но вопреки внутреннему голосу я протягиваю руку, чтобы забрать книжку из рук Кая.       Я готова.       

Нет, я была абсолютно не готова.