Больше, чем иногда

      Страх становится частью меня.       Заламывая на руке пальцы, которые отзываются на мои манипуляции жалобным хрустом, я позволяю себе разнервничаться гораздо больше, чем положено, и уже начинаю переступать с ноги на ногу, пытаясь оттянуть безжалостно бегущее вперёд время.       Было бы здорово снова вернуться в холостяцкую квартирку Аларика и, завернувшись в плед, который пролежал в шкафу дольше нужного, попытаться заснуть под возражения Люка и препирания Лив.       — Можешь не торопиться, идиотка, — раздражённо бросает друг Аларика, кажется его имя Деймон, и сжимает моё запястье в своей железной хватке ещё сильнее, в упор не замечая моей боязливости. — Если этот магический сосунок убьёт мою девушку — я убью тебя.       Я свожу брови в одну линию, хмуро взглянув на один из факторов моей нервозности, и, пытаясь казаться смелой, резко выдёргиваю свою руку из железной хватки вампира, одновременно делая несколько решительных шагов, распахивая дверь, которая отделяла меня от моего персонального кошмара.       Моя смелость тут же мгновенно рассеивается, как песок сквозь пальцы: легко и не задерживаясь.       — Может, мне лучше остаться?       С губ нерешительно срывается мысль, которая кажется мне дельной, так стремительно, что я даже не успеваю прикрыть рот ладошкой и позволяю своей трусости обнажиться перед высокомерным вампиром.       Деймон ухмыляется, показывая, что моя слабина не осталась незамеченной, и по-хозяйски кладёт свою руку на мои плечи, вжимая в своё твёрдое тело, лишая меня даже возможности подумать о побеге, мысли о котором, согревая пару минут назад, сейчас душат.       — Может, ты заткнёшься?       Я проглатываю ком из несвязных слов, застрявших в горле и болезненно царапающих его, рвясь наружу, и коротко киваю, всеми силами пытаясь собрать воедино былую решимость.       Но страх не сотрёшь, всего лишь желая этого.       Деймон криво ухмыляется, замечая, как сильно дрожат мои колени, как мне кажется, даже чувствует, что у меня предательски засосало под ложечкой, и легко подталкивает вперёд, управляя мной как чёртовой марионеткой.       — Кай здесь.       Слова Деймона оставляют на моих губах острый вкус безысходности, а на язык ложится горькая обречённость, возбуждающая чувствительные рецепторы.       Я оглядываюсь по сторонам, ожидая, что Кай вот-вот распахнёт одну из многочисленных дверей, хоть и знаю — я не смогу пережить этого и, вероятнее всего, моё сердце, не выдержав, разорвётся.       Если нет, об этом наверняка позаботится Кай.       — Он убьёт нас, — в бреду шепчу я и, зарываясь свободной рукой в волосы, горестно качаю головой. — И скорее всего, твоя девушка уже мертва...       Его пальцы сцепляются на моей шее.       Всё происходит так стремительно быстро, что я даже не успеваю испугаться или издать боязливый вопль, который бы, несомненно, привлёк внимание брата, бродящего где-то здесь.       Деймон вжимает меня в стену, перекрывая доступ к кислороду цепкими пальцами, и улыбается — ядовито и едко, окончательно растаптывая меня и смешивая с грязью.       — Если ты не заткнёшься, я убью тебя быстрее.       — Сомневаюсь.       Он здесь       Вампир резко разжимает руку, и я, не удержавшись, падаю на холодный пол, тут же вжимаясь в стену и мечтая стать невидимкой.       Я не вижу лица Кая и, честно, совсем не хочу исправлять это, но я чувствую — каждой клеточкой своего напуганного и вымотанного тела — Кай близко, настолько близко, что я понимаю: без слёз я не смогу взглянуть на старшего брата.       — Почему заклинание не работает? — сквозь зубы, рыча как животное, спрашивает, не оборачиваясь, вампир. — У вас в семье все бракованные?       Беспомощно качая головой, я в полном недоумении смотрю на свои руки, будто могу прочитать на ладонях ответы на бесчисленное количество вопросов, которые меня интересуют.       — Ой, — виноватый возглас Кая звучит слишком наигранно, лишая меня мизерной надежды на то, что его присутствие мне только кажется из-за взбудораженного состояния. — Кажется, я блокирую её заклинание. Ты же не против, сестрёнка?       Кай вытягивается и, увидев меня, спрятавшуюся за спиной вампира и съёжившуюся в комок, с улыбкой весело машет мне, перебирая длинными пальцами.       Мне становится совсем дурно.       Сжимая губы в узкую полоску, пытаясь сдержать слёзы, страшась брата, нет, даже одного упоминания о нём, я чувствую себя полным ничтожеством и злюсь пуще прежнего. Но уже на саму себя.       Пусть ничтожество. Но ведь живое ничтожество.       — ...вряд ли ты сможешь найти милую Елену. Да и зачем? Ты сам рассказывал, какой размазней стал из-за неё, — глумливый голос брата звучит словно издалека, с большим трудом, несвязными обрывками долетая до моего расфокусированного сознания.       — Заткнись, Кай. Ты меня даже не слушал.       Раздражённость, сквозившая в каждом слове и движении Деймона, окончательно приводит меня в сомнительный порядок, выдёргивая меня из собственных мыслей, хлынувших срезающим всё прочее мощным потоком.       Я качаю головой, пытаясь прогнать трусость, и неуверенно, опираясь ладонью о стену из-за слабости, поднимаюсь на ноги.       Получается совсем не эпично и устрашающе, как у Кая, а скорее жалко и совсем нелепо, вызывая у противника не испуг, как мне хочется, а издевательскую насмешку.       — Бесполезная! — с энтузиазмом восклицает Кай, находя сложившуюся ситуацию в крайней степени забавной. — Повесели меня: попытайся сотворить заклинание. Это так весело. Будто у тебя припадок.       Деймон оборачивается, окидывая меня весьма удивлённым взглядом, и даже приподнимает бровь, явно не ожидая, что я не уползу на коленях как можно дальше от Кая, скуля от унижения, словно побитая собака, а смогу подняться, гордо задирая голову, и без дрожи стану смотреть в глаза Кая с таким презрением, на которое я только способна.       Мои пальцы сами собой сжимаются в кулак, и пусть сейчас не самое подходящее время, я искренне жалею, что пропускала уроки по самообороне. Сейчас, испытывая высшую степень удовольствия, я бы врезала Каю, разобравшись с ним по-нормальному, без чёртовой магии.       — Найди Елену, Деймон! — указываю вампиру я, не особо соображая, что я, чёрт возьми, творю.       Деймон хмуро сводит брови вместе, по-прежнему рассматривая меня слишком требовательно, и взглядом выражает несколько вопросов разом: уверена ли я? Справлюсь ли? Не придётся ли ему потом отдирать мои ошмётки со стены?       — Я справлюсь! — твёрдо, не колеблясь, как полагается, заявляю я, чувствуя небывалый прилив эндорфинов от мысли, что преподам старшему брату хороший урок.       Как самонадеянно.       Кай издает кощунственный смешок, как раз в тот момент, когда Деймон, доверившись мне, растворяется в воздухе, оставляя после себя шлейф мускатного парфюма.       Он раскидывает руки в стороны, предоставляя мне возможность атаковать сию минуту, и, криво ухмыляясь, елейно говорит:       — Ну же, атакуй. Но мы ведь оба знаем, что у тебя силёнок не хватит.       Его слова здорово подталкивают к необдуманному решению, и, ведясь на подлую провокацию, даже не задумываясь, я резко сокращаю между мной и братом ничтожное расстояние, сжимая руку в кулак и занося её для удара, подпитываемого стирающей границы злостью и безграничной ненавистью.       Кай с лёгкостью перехватывает мою руку, без лишних трудностей, и, развернув меня под непонятным углом, прижимает меня спиной к своей груди, лишая возможности вырваться и атаковать снова и снова, пока не добьюсь успеха.       — Отпусти меня, чёртов придурок.       Кай цокает языком, будто вот-вот отругает меня за несуразную речь и, как полагается старшему брату, накажет. Но он всего лишь сжимает мою руку в своей и, поднеся к шее, скользит моим пальцем, управляя своими, вдоль моей шеи, имитируя движения ножа.       Дыхание сбивается, а тело тяжелеет.       — Я могу убить тебя, сестрёнка! — шепчет Кай, ведя моей рукой вниз, к груди, скрытой плотной тканью футболки. — Могу воткнуть нож сюда, — рука останавливается там, где гулко бьётся сердце, — или сюда, — он спускается к плоскому животу, выводя пальцами замысловатые узоры.       Страх парализует, гранича с чем-то странным, с чем-то непонятным, с каким-то неясным... удовольствием?       Эта ненормальная догадка пугает больше, чем присутствие брата и физический контакт с ним, и я, пытаясь ухватиться за что-нибудь, как утопающий за спасательный круг, в отчаянной попытке спастись, возвращая свою собранность, хватаюсь за железную пряжку ремня брата, сжав его, но рука соскальзывает прямо на член Кая.       За моим движением следует шумный выдох Кая, обжигающий кожу, и моё смущение, проступающее красноватыми пятнами на лице.       Вот дьявол!       Всё должно быть иначе! Я должна извиваться в его руках, как змея, испытывая отвращение только от одного его взгляда, должна выплёвывать ему в лицо всё новые и новые заклинания, заставляя страдать его, должна осыпать его ругательствами, не скупясь и не стесняясь.       Но на деле я просто стою, замерев, как долбаная статуя, и лихорадочно ищу выход из сложившейся ситуации, заставляющей меня стать багровой до кончиков волос.       — Полегче, сестрёнка, я могу решить, что ты хочешь меня. Перед таким красавчиком, как я, сложно устоять.       Его хриплый голос, содержащий привычную издёвку, пробирается под кожу, отравляя кровь.       — Ты отвратителен.       — Да? — со смешком уточняет Кай. — Тогда почему ты всё ещё сжимаешь мой член?       Ахая, я, словно ошпарившись, резко отдёргиваю руку под заливистый смех старшего брата-извращенца и мечтаю провалиться сквозь землю.       Ненависть вспыхивает, отдаваясь болью по всему телу, и трансформируется в ярость, безудержную и всепоглощающую, отрезая меня от трезвого разума и долбаного контроля, сдерживающего меня.       Ситуация обостряется до невероятной степени.       — Notes.       Оглушительный хлопок больно бьёт по ушам, срывая с моих губ пронзительный визг, и я барахтаюсь в ослабевших руках Кая, стараясь сбежать от жжения в груди.       Всё выходит совсем не так, как надо.       Мысль проскальзывает в моей голове, прежде чем сильная боль уносит меня за пределы осмысления.