Человек человеку - волк

На поле боя Ардалиона уже ждал Табрис, весело и победно, что-то крича своей стае. Вожака чёрных волков совершенно не беспокоил холод зимы, разодрав на себе накидку, волк в одних штанах носился по арене, выкрикивая в адрес белых волков последние ругательства. Возможно, подобные действия помогали вожаку настраиваться на победу, в то время как стая белых, всё больше и больше начинала нервничать, желая разодрать Табриса собственноручно. Языки пламени, устремившиеся ввысь, освещали могучее, загорелое тело вожака чёрных, во всей красе показывая множество старых, местами зазубренных ран, что покрывали практически всю спину и грудь короля. Табрис не пытался вести себя достойно и хладнокровно, его кровь была горяча и требовала схватки, боя. Выпитое вино согревало тело, разжигало силу и заставляло кровь бежать по венам с удвоенной силой. Подходя всё ближе и ближе к центру арены, Ардалион остановился у разорванной туше огромного лося, под которым образовалось лужа густой, практически бардовой крови. Остановив холодный, трезвый взгляд на вспылившем короле чёрных волков, Ардалион затаил дыхание, сейчас решалась его судьба, участь его племени и семьи. Табрис учуяв за своей спиной долгожданного врага, обернулся, заливаясь истерическим смехом и наконец, до конца выпивая всё вино из серебряного кувшина, что помогало ему толкать бессмысленные, оскорбительные речи в адрес чужого племени. - Ардалион! Ваше Величество, не уже ли вы решили порадовать нас своим присутствием? Не боитесь замарать свои белые ручки? – приблизившись к белому королю, Табрис вплотную прижался к своему врагу, шепча на ухо очередное ассорти оскорблений. - Война и подобные бои не для таких трусов и слабаков, как ты!!! Вдыхая ледяной, пропахший псиной, хвоей и алкоголем воздух полной грудью, Ардалион начал злится. Табрис был пьян и это очевидно, следовательно, битву пришлось перенести, ведь драться с волком, что не отдаёт себе отчёт в своих действиях из-за вина нельзя, закон запрещает, да и совесть тоже. - Да, что ты говоришь! Может война для таких пьянчуг как ты? Ты даже в такие моменты умудряешь явиться с кувшином вина в руках, грязное животное! – все последующие слова Ардалион говорил без стеснения, его злила та безалаберность короля чёрных волков, те глупые поступки, что он совершает. По правде говоря, Ардалион ожидал очередных громких слов, злости и нападок Табриса после этого, но ничего из этого не произошло. Чёрный волк лишь оскалившись, проговорил теперь уже на удивление совершенно трезвым, спокойным голосом: - Я не пьян, Ардалион! Просто пока ждёшь, когда ты там все слёзы в подушку выплачешь, копыта откинешь на таком холоде! – Только сейчас Ардалион начал понимать, что вся его злость относительно пьяного короля чёрных была бессмысленна, Табрис был трезв и, кажется, не какое вино не способно было свалить его с ног. Надо было отдать должное вожаку чёрных, он действительно умел притворяться на славу: двигать громкие речи, казалось бы, совершенно пьяного волка, а на деле он был вменяем и прекрасно всё осознавал. – Ну, так, что, Ардалион, добровольно сдаёмся или всё же будем биться? - Ну, если ты готов преклониться передо мной на колени, то я, разумеется, выберу первое, но что-то мне подсказывает, что ты сюда не за этим пришёл! - голос был твёрд, но сердце билось, словно птица в клетке. Табрис был куда более опытным волков в сражение, куда более сильным и хладнокровным. Возможно именно горячая кровь чёрных, их вспыльчивость и агрессия всегда и помогала им выигрывать без тактики и планов, без коих не могли обойтись белые волки. - Правильно тебе подсказывают, Ардалион! – с этими слова Табрис направился к своему шатру, возле которого стоял его старший сын и наследник. Беспокойный взгляд сына слегка настораживал короля, ну да не без этого. - Не беспокойся, Арен, и не таких волков я к предкам отправлял! – снимая с себя всё оружие и дорогие перстни, Табрис небрежно швырял всё это на дубовый стол, делая лицо всё суровее и суровее. - Беспокоиться – это моё право! Ты, не всесилен, да и Ардалион не такой и слабый волк, коим ты его представляешь. Его выбрали вожаком, и что-то мне подсказывает, что не за красивые глаза. – Арен беспокоился, как и всякий сын за своего отца, разумеется, верить в то, что твой родитель победит всегда приятно, но порой приходится взглянуть правде в глаза и просчитать все варианты, даже те, что тебе не по душе. Смеривая суровое лицо короля оценивающим взглядом, Арен задумался, отводя глаза куда-то в сторону. Он беспокоился за отца, боялся за его жизнь и за судьбу своего племени. Если его отец сейчас проиграет, то его, Арена, как наследника Кидеинга отправят под меч, а чёрные волки на всегда потеряют статус и свободу, их жизнь и честь будет полностью в руках белых волков. Полностью провалившись в свои беспокойные мысли, юный волк даже не замети, как его тормошит за плечо отец: - Что понравился? – Табрис улыбался, кивая в сторону правой арены, которую заняли белые волки. Кинув на короля не понимающий взгляд, Арен замер, дожидаясь ответа. – Я про волчонка Ардалиона! Говорят, он чистый ангел и в душе и во внешности. Да, таких омежек я давно не видел… - протянул Табрис, не сводя полные похоти глаз с младшего сына короля белых. Кайлин был действительно красив: среднего роста, худенький, с очень нежными чертами лица. Его длинные, белоснежные, словно девственный снег волосы, нередко под порывами ветра развивались, частенько падая на глаза. Пытаясь укрыться от ледяного снежного ветра, волчонок как можно крепче прижался к своему старшему брату альфе, зарываясь носиком в меховую накидку. Да, таких омежек Арен ещё не встречал, в его племени редко можно было найти до такой степени милого омежку, который бы так по-детски, но вместе с этим с какой-то соблазнительностью, прижимался к альфе, словно прося и тепла, и защиты, и нежности. Да, будь возможность, познакомится с сыном Ардалиона поближе, Арен её не упустил бы. Уж больно завораживал этот волчонок, его красота, детский, но одновременно с этим романтичный характер смогли влюбить в себя даже наследника Кидеинга. Волка, который не меньше своего отца желал истребить белое племя. Продолжая вместе со своим отцом сверлить юного волчонка взглядом, Арен даже и не заметил, как на него в ответ уставился белый омежка, испуганно хлопая глазками. Аметистовые глаза выражали помимо страха, словно какое-то любопытство и смущение. Было такое чувство, что волчонок испугался только на мгновение, а потом, поняв, что его рассматривают не просто так, а буквально пожирают взглядом, засмущался. Бледные щёчки порозовели, а глаза опустились в пол. Старший брат Кайлина, самый первый заметивший, что на его брата недобро смотрят, оскалился и прижимая к себе омежку как можно крепче, всем своим видом пытался показать, что чёрным волкам ловить здесь нечего. - Хах… смотри, как мило смущается! - Табриса явно веселил тот факт, что они с сыном заставили хорошенько понервничать семью Ардалиона. - Когда я выиграю эту битву, можешь забрать его себе, думаю, этот ангел доставит тебе куда больше удовольствия, чем все те шлюхи, с которыми ты таскаешься. Да, ты заберёшь его себе, а я займусь супругом Ардалиона. Он вроде как волчонка ждёт. - Ты бы сначала выиграл эту битву, брат! - Из пошлых фантазий, Табриса сразу же вывел грубый голос его близкого советника и по-совместительству младшего брата. - У тебя и самого этих шлюх, как собак не резанных, а ты всё собираешься пополнять свой гарем новыми омегами? Да ещё и кем, нашими врагами? - Мой дорогой брат, с каких это пор омеги стали для тебя врагами, разве может шлюха нести угрозу для истинного волка? - Король говорил, как всегда, с неприкрытым отвращением и смехом каждый раз, когда дело доходило до обсуждения омег. - Я разорву Ардалиона на мелкие кусочки, оставив его тело тлеть под взором наших предков на голой сырой земле и видят Духи, его щенки пожалеют, что вообще появились на этот свет. - Не говори Богам того, чего ещё не исполнил! И хватит молотить языком, иди уже на арену, а то шавки Ардалиона уже забеспокоились, ты же тут больше всех кричал о их погибели, а теперь куда-то испарился! - Озлобленности Вернера можно было в некоторых моментах только позавидовать, похоже он был единственным, кто плевать хотел на королевскую кровь, в особенности на свою собственную. - Знаешь, когда-нибудь я отрежу тебе язык, как наказ остальным, что так со своим королём разговаривать нельзя. - Табрис, снова засмеявшись, хлопнул брата по плечу и направился в сторону огромной арены, попутно умудряясь подмигнуть супругу Ардалиона и на ходу изобразить бёдрами интимную процессию альфы с омегой, чем вызвал бурю смеха у собственных волков и вспышку гнева у самого вожака белых. - Дариан? - Эрий тихо позвал младшего сына к себе, не сводя глаз с короля чёрных волков и всем своим видом показывая ему своё отвращение. - Если твой отец проиграет, убей меня, прямо здесь! - Альфа от подобной просьбы сразу же опешил, беспомощно смотря на старшего брата-альфу, но прекрасно в душе понимая, что подобная просьба вполне себе оправдана, хоть и крайне жестока. - А потом Кайлина! - Пап... - Это не обсуждается. Если предки не смогут защитить вашего отца, наш род истребят, а племя навсегда обратят в рабов. Вас, как наследников, скорее всего казнят, а вот с омегами всегда поступают намного жёстче. Табрис умудрился собственного супруга прикончить через пару лет после свадьбы, так что со мной он и подавно возиться не будет. Я лучше паду добровольно от руки собственного сына, чем меня прирежет это животное, предварительно обесчестив. Поэтому смотри, чтобы твоя рука не дрогнула, когда будешь заносить свой меч! Слова младшего родителя шокировали его детей, особенно старших, которые в отличии от их брата-омеги, прекрасно осознавали, что возможно солнце для них уже сегодня не поднимется в полную силу. Дариан же, на слова папы, лишь преклонил пред ним колено, мысленно прося прощение у Духов за возможное убийство самого близкого человека. Склонив голову и сжав в бессильном жесте руки младшего короля, альфа почувствовал как на его грубые от стали меча и холода ладони, с белоснежного лица омеги, капают горячие слёзы обиды и безысходности. Вставая друг напротив друга и смотря гневными глазами на весёлого Табриса, Ардалион сердцем чувствовал всю боль своего омеги, который буквально беззвучно кричал в душе от бессилия и панического страха. Сейчас вожак проклинал эту слишком крепкую связь между омегой и альфой, которая в подобные моменты, лишь ослабляла, не позволяя сосредоточится на деле. Я же сказал, что выиграю эту битву, солнце, или не стоять мне потом в одном ряду с великими предками! - Ваше Величество, ваш час настал! - Пожилой альфа-волк, в облачении жреца и с изрисованными в руинические символы руки, отодвинув юного волка помощника, сам лично стал снимать с короля белоснежную мантию, попутно благословляя собственного вожака на бой. Ардалион, словно сквозь пелену собственного разума слышал, как на арене раздался трубный вой военного рога. Его глаза, яркого небесно-синего цвета сразу же поймали на себе полнейшую противоположность своего врага, Табрис был совершенно другим. Более распалённый, более грубый и пылкий, сверкающий, словно чудовище из легенд, красными глазами. Наверное, сам Ардалион теперь навсегда в своей памяти запомнит этого человека, чьё могучее загорелое тело украшали тысячи глубоких и зазубренных ран, а глаза один в один сливались с кровавым восходом, что теперь заливал всё небо этих земель. Молча, лишь сжав кулаки и глубоко вдыхая промёрзший, обжигающий лёгкие, воздух, вожак белых смотрел, как перед ним всего за какие-то за пару секунд, начинает представать огромный чёрный волк, чья пасть сразу же недобро скалится в озлобленной улыбки. И если кто-то говорит, что волки не умеют улыбаться, то значит этот человек просто никогда не видел истинных волков, что рвут своих врагов ценою собственной жизни. Вся битва для Ардалиона - это лишь полнейший туман , он и сам не знает, как успевает среагировать и бросится в сторону от своего врага, который буквально одним мощным прыжком задних лап, умудряется преодолеть расстояние в несколько метров до своей жертвы. Обращаясь на лету в белоснежного волка, вожак белой стаи скалится, готовясь сделать ответный па. Подобное переплетение противоположностей ужасно красиво, когда сила, мощь и ненависть сливаются воедино между двумя совершенно разными судьбами. Когда белый волк вгрызается острыми клыками прямо в холку своему врагу, а чёрный, с дикой яростью рвёт лапы ненавистного ему волка. И вот уже на грязный от песка и лап снег, начинает капать первая кровь, медленно, но верно, окрашивая шкуры вожаков в бардовые оттенки. Не передать словами, в каком бешеном ритме начинают биться два волчьих сердца, как начинают гореть на морозе первые раны и раззадоривает вкус первой крови в пасти. Табрис слишком быстрый и не осторожный, он нападает не думая, предпочитая забивать свою жертву, брать измором, а Ардалион слишком расчётливый, он не успевает обдумать даже собственные действия, гонимый поспешностью своего врага. Они оба злятся, начинают уставать от лишней беготни и безрезультатности. Волк крайне сильное и изворотливое животное, невозможно предугадать собственную природу. У Табриса начинает сдавать терпение, он как собачонка носится по всей арене за Ардалионом, а этот наглый волк лишь удирает, и даже не пытаясь вступить в хватку. В конечном счёте сделав ещё один яростный круг, чёрный волк начинает злится, пытаясь достать лапой до белой морды и хорошенько ей ударить так, чтоб исцарапать всю морду в кровь, как месть за подобные глупые игры белого вожака. Вот только самого Ардалиона это не заботит, он ловко уворачивается в сторону и снова даёт дёру прочь от чёрного волка, лишь в одним момент чувствуя, как заднюю лапу начинает обжигать в буквальном смысле адским пламенем, как его собственные следы окрашиваются в красный. Табрис всё-таки попал, не дотянулся до морды, но зато смог задеть заднюю лапу белого вожака. Сжираемый мыслью об этой осечки, Ардалион даже не заметил как чуть ли не врезался в тушу того самого оленя, что совершенно не давно сюда притащили чёрные волки. И лишь в последний момент, каким-то чудом он успевает увернуться прочь не только от туши зверя, но и от массивной лапы Табриса, что буквально разрывает ещё теплую плоть животного в клочья, окрашивая собственную морду каплями оленей крови. Снова убежал, на пару метров точно, прекрасно понимая, что Ардалион ещё долго не станет биться, выжидая пока его соперник ослабнет от столь изнурительной беготни, чёрный волк решает идти на крайние меры, ведь главное победа, честь для проигравшего ничего не значит. И поворачиваясь в сторону белого вожака, при этом недобро и коварно оскалив пасть, так чтобы это понял его враг, Табрис начинает быстрыми прыжками преодолевать расстояние между собой и правой стороной арены, где сидит муж и дети Ардалиона. Взгляд волков сразу же устремляется на семью вожака белого племени, и, кажется, что лишь один Арен смотрит на врага своего отца, то что он видит, в буквальном смысле заставляет всю его волчью сущность метаться, словно в клетке. Такого сам Арен, волк который уже принял участие не в одной битве, ещё никогда не видел. Синие глаза Ардалиона, в буквальном смысле превратились в бесконечный омут, что был наполнен безумным отчаянием и диким страхом, в этом не было ни капли злости или ненависти, это была просто волчья боль, лишённая любой силы или понимания. Забывая о безумно клокочущем сердце в груди, о глубоких саднящих ранах, Ардалион, на подкосившихся окровавленных лапах начинает, что есть мочи нестись за Табрисом, оставляя после себя лишь клубки пушистого снега. Ещё пару метров, Дирион уже обнажает меч, вставая впереди своего младшего родителя, и у Ардалиона сжимается сердце от собственного бессилия: его сын не справится с чёрным волком, нельзя победить столь сильно вожака стальным мечом. Последние остатки воздуха выходят из лёгких, и белый волк скалится, когда прям на лету сшибает своего врага с пути, отбрасывая его как можно дальше от семьи. Чувствуя, как собственные кости больно касаются замёрзшей земли, пока два тела с размаху катятся по арене, а шкура рвётся под зубами другого волка, Ардалион скулит, впиваясь когтями в своего врага. Это же дети, пока я жив ты их не тронешь! Две волчьи туши соединяются в единое целое, и каждый из них уже окрашен в кровь своего врага, но силы, подкреплённые злостью и страхом, до последнего не покидают ни того, ни другого. Всё только начинается! Останавливаясь на холодном снеге, белый волк с размаху бьёт задней лапой своего врага, что теперь восседает над ним, душа своей тушей. Вот только белые волки всегда были меньше чёрных и в этом Ардалион только что мог сам убедится. Всё, что ему теперь может помочь выбраться из-под Табриса, это его волчья ловкость или просто чудо. Чёрный вожак не ждёт, этой схватки он ждал больше жизни и теперь, со всем остервенением он начинает заносить свою большую когтистую лапу над своим врагом, опуская её на обездвиженного волка, который до последнего старается увернутся. Ардалион уже привык к подобному, когда всё тело разрывает от тупой и непрекращающейся боли, но если раньше это был просто боевой азарт, то сейчас это уже была не игра. Табрис сильнее, и видят Духи, если предки не сжалятся над белым волком, гори тогда всё здесь синим пламенем! Табрис рычит, щёлкает зубами и ещё раз хорошенько ударяет массивной лапой по белой морде своего, на этот раз уже обессиленного врага. Он отступает, чувствуя своё превосходство и ловя в свой адрес ликования от своей собственной стаи. Он всегда был победителем, быстрым, бескомпромиссным, жестоким, но он не умел почитать Богов, он не слышал Духов, чувствуя в крови лишь собственную мощь. И сейчас Ардалиона наполняет злость за то, что такие как чёрный вожак всегда выигрывают, что такие как он, творят историю, а его предки, благородные волки, лежат в сырой земле. Белый волк смотрит на омегу, в который раз он видит в этих родных глазах отчаяние и пустоту, Эрий гладит свой собственный округлый животик, надеясь хоть так попрощаться с ещё не родившимся ребёнком. Он верит мужу, он доверяет сыновьям, он почитает Богов и надеется на их сострадание, но он видит реалии этой жизни, всё кончено! Длинные, чёрные ресницы уже опоясывает мелкий блестящий иней, пальцы хрупких рук дрожат то ли от холода, то ли он происходящего, но белый вожак прекрасно видит и читает по губам, как Эрий плача, всё-таки улыбается из последних сил и шепчет самые прекрасные для него слова, что он его любит. Если бы Ардалион выбрал более верную тактику для нападения, если не вывел Табриса этой выходкой побега от него, возможно всё бы сейчас сложилось иначе, но жизнь невозможно повернуть назад, и смерть предков, яркое тому доказательство. Белый волк скулит, когда вожак чёрных прерывая их идиллию, здоровой лапой ударяет по снегу, бросая в лицо врага грязные от лап и крови комья снега. Король Миторлонии щурится, зажмуривая синие глаза от неприятного пощипывания, конечно это его не способно ослабить, но сам факт того, что он беспомощно лежит на холодном снеге, униженный и почти покорённый, заставляет всю его волчью сущность метаться в грудной клетке. Ардалион встаёт, раненые лапы, морда, холка, да и вообще всё тело буквально горят на морозе, но он не умрёт вот так вот, поверженные и униженный одним ударом здоровой чёрной лапы. Адреналин с новой силой закипает, словно смола, в крови, он должен либо победить на последнем издыхании, либо погибнуть, но достойно, как полагается истинному волку. Табрис снова бьёт, сшибая и без того ослабленного волка с лап, но на этот раз Ардалион не молчит, он рыча вгрызается в лапы своего врага, как бы показывая, что нужно теперь подумать дважды, прежде чем тянуть к нему свои чёрные когтистые лапы. Чёрный волк звереет, поиграл с жертвой на свою беду, в порыве гнева вожак налетает на Ардалиона, сшибая его с ног и откидывая от себя , словно игрушку, он скользит лапами по белому снегу, пытаясь справится с собственной увесистой тушей, которую буквально начинает заносить от подобных действий. А белый волк тем временем не ждёт, зима это его стихия, его лапы более ловкие и изящные, ему легче контролировать себя в подобных суровых условиях. Он не маленький волчонок, а взрослый волк, пускай он и меньше, но он ни в чём не уступает своим врагам, поэтому быстро вскакивая на лапы от толчка Табриса, Ардалион нападает в ответ. Запрыгивая на тушу чёрного вожака, белый волк хорошенько даёт ему такой же увесистой лапой по морде, а затем развернувшись, начинает вгрызаться в глотку, чувствуя как толстая шкура под острыми клыками всё же начинает поддаваться. Вот только Табриса это не устраивает, его когти тут же вонзаются в белоснежную шкуру неприятеля и Ардалион просто вынужден отступить, ощущая как эйфория умыться кровью своего врага улетучивается на глазах. Он рычит и скалится, смотря в огненные красные глаза Табриса, тот по прежнему не выпускает острых когтей из его туши и белый волк понимает, его не отпустят, в отместку от вонзает свои когти в ненавистного волка. Они оба слышат своё тяжёлое дыхание, чувствуют как сердца бьются в бешеном ритме, как шерсть встаёт дыбом, а белый снег на земле разметают их хвосты. На арене тишина, а в душе полнейший ураган, они оба напряжены и тело от этого отдаёт тупой болью, они навостряют уши и решают разойтись, но лишь на мгновение, чтобы снова продолжить бой, который загнал их в тупик. Они убирают когти и начинают отступать, снег под ногами хрустит и Ардалион не медля не секунды, лишь делает видимость того, что отступает, а вместо этого делает мощный толчок задних лап о землю и что есть дури вонзает зубы в шкуру Табриса, дёргает пастью что есть силы в сторону и слыша, как враг от боли начинает жалобно скулить. Он не ждёт пока чёрный волк ответит, он сразу же начинает катать его по земле, пытаясь разодрать толстую шкуру в клочья. Он как заведённый уже перестаёт соображать, что происходит во круг, в душе вспыхивает то самое чувство, когда чья-то жизнь начинает зависеть только от тебя. Кровь за кровь, сын за сына, честь за честь! Табрис же сам пытается ухватить белого волка за шкуру, но в пасть летят лишь комья снега и ледяного ветра, а красные глаза по-немного начинают наполняться слезами от резкой боли ран. Это смешно, он почти победил, но его собственная самоуверенность сейчас может стоить ему жизни, зачем он отступил, почему не убил сразу? Ардалион тем временем не ждёт, он не упустит шанс на победу, белые волки достаточно расчётливы, они предпочитают делать всё быстро и без церемоний. Ухватившись пастью за холку Табриса, который начинает сразу же дёргаться и бить его лапами, белый волк отбрасывает его в сторону, прямо на рога того самого оленя, под которым уже успела скопиться лужа крови. Конечно, это не способно убить столь сильно волка, тем более вожака королевской крови, но вот значительно замедлить и ослабить вполне себе возможно. Не дожидаясь оваций со стороны собственных волков, Ардалион с разбегу ударяется в тушу чёрного волка, пытаясь его в буквальном смысле насадить на рога оленя, хоть прекрасно и понимая, что этим его убить не возможно, вожак слишком большой и тяжёлый. Табрис рычит от злости и боли, вгрызаясь из последних сил в грязную лапу Ардалиона, но тот не долго думая, бьёт его в отместку прямо по морде, залепляя когтистой лапой. Они уже порядком оба измотались, но бой ещё не закончен, надо продолжать. Белый волк для убедительности вновь бьёт врага, чувствуя, как тот в ответ вновь пытается сопротивляться, но уже более слабо, словно на последнем издыхании. Со всей дури ещё сильнее впечатывая чёрного вожака в оленьи рога и видя как тот всё-таки скатывается на землю, тяжело дыша, Ардалион оттаскивая его за холку подальше от трупа животного, переворачивая на бок и тут же вгрызаясь ему в глотку. На этот раз он больше не разожмёт пасть, сдохнет, но не разожмёт! Он впервые начинает чувствовать, как по клыкам, прямо впасть начинает бежать первая по-настоящему горячая металлическая кровь, а глаза начинают светить ещё ярче, волк чувствует кровь поверженного врага. Табрис же лишь рыча, устремляет взгляд в голубое небо, как же он просчитался, всё что ему сейчас остаётся, это вонзить собственные когти в открытую рану Ардалиона в надежде, что рано или поздно, но этот волк сдохнет от потери крови или заразы. Он чувствует, как жизнь постепенно начинает уходить из него, раны в один миг перестают болеть, а всё происходящее во круг, словно замирает: он видит свою стаю, больших чёрных волков, что прижав уши, скулят от обиды и безысходности. Он пытается в толпе найти своего единственного сына и наследника, того, чья жизнь вскоре оборвётся следом и за ним. Наверное, он был не очень хорошим волком, он не чтил предков и Богов, за что и поплатился, он не умел ценить собственную семья, из-за чего сейчас и умирает, не видя в последние секунды своей жизни самых близких для него людей. Он не состоялся даже как вожак, обрекший свою стаю на истребление и рабство. Последнее, что успевает запомнить Табрис, это еловые ветки, разбросанные по арене, такие яркие, с мелкими шишками и тонкими иголками и тушу оленя, чьи рога окрашены в его собственную кровь и заляпаны его же шерстью, как же глупо, ведь это была его идея, притащить этого рогатого зверя сюда. Лишь доля секунд и он понимает, что его глаза начинают гаснуть, они больше никогда не загорятся красным и не сверкнут в тёмной ночи, он всем своим волчьи существом чувствует, что смерть близка и вот последний в его жизни вздох, а затем беспросветная пелена закутывает его глаза и неугомонный разум. Ардалион расслабляет зубы, демонстративно поднимая свою окровавленную пасть к небу, он еле стоит на ногах и что либо соображает, но он отчётливо слышит, как где-то далеко в лесах, в стороне Пустынных гор, раздаётся сильный волчий вой, что кажется был слышен на всю округу. Это был не обычный волк, слишком сильный для простого смертного. Никто никогда не узнает, как на крутом обрыве, на фоне кровавого восхода, могучий чёрный волк известил о начале нового пути для двух стай, пути, который пройти сможет не каждый. Ряды предков пополнились, Табрис пал, он больше не сможет влиять на историю, как смертный волк, теперь его участь вера и память потомков, он закрепил своё имя в веках. Белый вожак, утомлённый боем и усталостью, сразу же обращается в человека, падая на такой , как ему кажется, тёплый и чистый снег. Он чувствует ужасную слабость в ногах и руках, всё тело усыпано множеством открытых ран и ссадин. Он скулит, зажимая рану на собственном животе от когтистой лапы Табриса, вкус металлической крови во рту начинает раздражать, хочется окунуться в ров с ледяной водой. Ему всё равно, что в один момент, нарушая полнейшую тишину, начинает петь жрец, а после по всей арене проносятся радостные возгласы белых волков. Он лишь смотрит на неподвижную тушу Табриса, его шерсть свалялась от крови, грязи и снега, а мёртвые глаза с ужасным безразличием устремились ввысь, смотря на голубое небо и яркое солнце, что уже успело вступить в полную силу. Он мог бы быть на его месте! Наверное, победа должна была стать для него чем-то особенным, вызывать в душе ликование и гордость за самого себя, но стала лишь осознанием того, насколько же жалким может быть кончина волка. Всего несколько мгновений ранее, чёрный вожак ещё пил вино, разговаривал со своим сыном и был уверен в собственной победе, а сейчас он уже лежит на холодном снегу, в крови, гонимый печалью и осуждением своих же соплеменников. Ардалион глубоко вдыхает полной грудью родной запах, зарываясь носом в светлые волосы своего супруга, который, вырываясь из рук собственных сыновей, тут же кинулся к королю. Белоснежное платье омеги, сразу же пачкается, пропитываясь кровью мужа и врага. Эрий плачет, он слишком многое успел за сегодня пережить, его не пугает внешний вид его вожака, его окровавленные руки и израненное тело. Всё, что может сейчас юный супруг, это скуля стирать белым подолом платья, кровь с лица мужа, осторожно, касаясь мягкой тканью столь любимого человека. - Да, племянничек, кажется мы с тобой влипли! - С тихой усмешкой проговорил Вернер, отпивая из кубка терпкое вино и наблюдая, как к ним уже идёт Дариан, младший сын Ардалиона, в окружении сильных альфа-волков.