Глава 18. Убежище
28 февраля 2016 г., 19:28
В город мы приехали с первыми лучами солнца. Примерно через минуту, как мы устроились в машине, я начала клевать носом. Ещё через пять крепко спала, пристроившись у окна. Под мерное мелькание дорожных фонарей заснул и Тога. Хотя я бы не удивилась, если бы оказалось, что охотник не собирался спать, но усталость взяла верх. Иногда мне кажется, что у них стальные нервы и медвежья выносливость.
Как бы там ни было, а проснулась я от внешне незаметного, но весьма ощутимого тычка под рёбра. Я подскочила и попыталась понять, где нахожусь и где моя любимая подушка. Мгновением позже до меня дошло, что именно служило мне подушкой на эту ночь. Плечо Тоги. Покраснев, как маков цвет, я отвернулась в окно и попыталась привести себя в порядок. Вышло не очень удачно. Сам Ягари почтил мою особу неопределённым взглядом и в конце концов обратил внимание на дорогу.
Мы проезжали частные загородные дома, огороженные высокими кованными заборами и отстранённые от всего мира. При одном взгляде на них вспоминались заносчивые аристократы всех мастей. Сразу хочется уйти куда подальше, кашляя от удушающих сладких ароматов духов. Затем начали встречаться невысокие двух-трёхэтажные домики попроще. Едва мы минули дорожный указатель, стоящий на границе города, как Тога попросил высадить нас. Грузовик свернул к тротуару. Я неловко выскочила из кабины и поправила одежду, заодно вспоминая, не забыла ли что. Приятный свежий ветерок, какой бывает только рано утром, взбодрил и чуть облегчил груз на моём сердце. Я ничуть не выспалась, даже во сне беспокоясь о домашних. Хоть и знала, что волнением им не поможешь.
Тога быстро рассчитался (какой предусмотрительный, деньги взял на охоту, я бы забыла) с водителем и, не задерживаясь, сделал мне знак идти за ним. В такую рань нам встречалось немного людей. Только особо ранние пташки, которые легли и встали раньше всех, и гуляки, которые шатались по улицам и ложиться явно не собирались. Один из последних, увидав нашу странную парочку с оружием за спиной, отшатнулся, потряс головой и, клянусь, зарёкся пьянствовать. В любом другом случае я бы отпустила смешок, но сейчас не было ни сил, ни настроения посмеиваться, подмечая что-нибудь причудливое.
Тога уверенно шёл по шоссе, улицам, переулкам и тенистым дворам. Мимоходом промелькнула мысль: а есть что-нибудь на свете, что его обескуражило бы? Воображение отказывалось нарисовать такой предмет. Примерно через двадцать минут мы пришли к неприметному кирпичному двухэтажному зданию в каком-то малолюдном рабочем квартале. «Коробка» — пришло мне на ум. От него веяло каким-то холодом и даже унынием. К душевной тяжести ещё прибавилось неприятное предчувствие чего-то нехорошего. Для меня.
— Мы в нужное место пришли? Мне как-то не нравится это здание… — поделилась я своими сомнениями с Ягари и неосознанно подошла к нему поближе, ища поддержки и защиты.
— Хм? Да, оно, — кажется, он о чём-то задумался. Затем, будто очнувшись, резким и быстрым движением взлетел по ступеням на крыльцо подъезда и постучал в дверь. Я не отставала, всё же спрятавшись за спиной охотника.
Внутри что-то зашумело, раздались чьи-то шаги.
— Тебе придётся сдать оружие и браслет с амулетом, — едва успел сказать Тога перед тем, дверь открылась. Я нахмурилась: что-то в его фразе меня насторожило.
— Ягари-сан, — хмуро кивнул в знак приветствия открывший нам человек лет тридцати, с короткими светлыми волосами и лицом полностью в шрамах. Потом он заметил, что гость не один, и перевёл взгляд сначала на меня, а после — вопросительно — на охотника.
— Игараси, — только и ответил Тога, уже заходя внутрь. Я удивилась: меня знают в фамилию? И прошла следом под тяжёлым взглядом здешних обитателей. Мы вошли в тускло освещённую прихожую, отчуждённую и враждебную, как само здание. Я поёжилась от неприятного чувства, но другого выхода не было. Не бежать же от единственного знакомого человека в незнакомый чужой город? Где, вполне возможно, меня поджидали люди Рамини-сан.
— Сдайте оружие, — пробасил человек, открывший дверь, и встал напротив меня, буравя взглядом. Весьма недружелюбным, надо сказать. Что ж, Ягари предупреждал меня. Я бросила на него быстрый взгляд. Повернувшись ко мне спиной, охотник беседовал с кем-то. Вздохнув, я сняла лук и с колчаном протянула мужчине со шрамами. Тот передал их невесть откуда выползшему помощнику и вновь выжидающе обернулся. Пришлось сдать и кинжалы, а затем снять браслет и амулет. С последними мне было особенно трудно расставаться - они стали частью меня. И куда мы пришли вообще?..
Едва я отвлеклась на эту мысль, как в сознании сверкнула вспышка подозрительности: что-то здесь не то! Но сделать что-нибудь я не успела. Руки обхватили широкие ладони, в то время как другой человек защёлкнул на запястьях холодные тяжёлые наручники. Всё произошло слишком быстро.
— Эй! Что… Отпустите! — я вырывалась, кричала, пыталась применить огонь или воздух, но всё впустую. Хотела позвать Тогу на помощь, однако он как сквозь землю провалился.
— Эти наручники блокируют любые способности вампиров, — бесцветным голосом произнёс человек со шрамами, невозмутимо сжимая мои руки. До боли. — Советую успокоиться.
— У… Успокоиться? — возмутилась я. — Идите в пень! Отпустите меня! Да кто… Стойте. Стойте… Вы охотники? Это… тюрьма охотников? — от внезапного осознания перехватило дыхание. По спине пробежал холодок, внутри будто что-то оборвалось. Ягари привёл меня сюда… Сдал охотникам! Я ему верила! Как он мог? .. Ответ на вопрос пришёл практически сразу: мог, ещё как мог. Мои фантазии и чувства заставили забыть, что он в первую очередь охотник на вампиров. На таких, как я. Как можно было надеяться, что вызываю в нём какие-нибудь чувства, кроме отвращения?
— Нет! Отпустите! — я дёрнулась ещё раз, с отчаянием и силой, каких сама от себя не ожидала. Сзади навалилось чьё-то тяжёлое тело, большие сильные руки обхватили меня поперёк тела и подняли в воздух. Я зашипела и попыталась укусить охотника, но не удавалось. В панике я огляделась. И увидела только дуло пистолета перед глазами.
— Всем будет лучше, если ты успокоишься и пройдёшь за нами, — прозвучал за пистолетом чей-то холодный голос. Послышался щёлчок. — Иначе ты знаешь, что произойдёт.
Вновь передо мной стоял выбор, как тогда в парке во время охоты на вампиров. И вновь я выбрала жизнь, не без труда убедив себя в том, что это необходимо.
Я поникла и сдалась на волю охотников. Переглянувшись, эти двое повели меня по коридору вглубь дома. Мы несколько раз сворачивали, спустились по лестнице, опять заворачивали, но я уже ничего не замечала. Всё потеряло свою важность, безразличный взгляд скользил по стенам и тяжёлым железным дверям. Мы подошли к одной из них. Один из охотников достал ключ и щёлкнул замком. Затем запястья освободили от тяжести наручников, но я и не пошевельнулась. Меня втолкнули внутрь. Тяжело хлопнула дверь, гулко отозвавшись в моём сердце.
Я не осматривала камеру, зная, что роскоши ждать не стоит. Я была опустошена и чувствовала себя хуже некуда. Ничтожеством, неумёхой, которая только всё портит. Долгое время стояла, как оставили охотники. Только когда ноги начали дрожать от усталости, я упала на колени, но ни одного движения больше. Зачем? Всё бесполезно. Я бежала от Рамини-сан и попала к охотникам. Как теперь выбраться? Я не уверена, что буду дышать завтра. Всё пошло под откос, все надежды и мечты обратились в ничто. В который раз.
Холод овладевал замершим телом. Только когда забила крупная дрожь, я сделала усилие и перенесла себя на какую-то узкую койку, тут же обхватив руками колени. Железный каркас кровати, если эту ржавую развалину можно было так назвать, жалобно скрипел при каждом движении. Я отвернулась к стене, пустым взглядом разглядывая облупившуюся краску. Слишком холодно, слишком одиноко, слишком паршиво на душе. Горячо только сердце, что исступленно бьётся в груди. Но со временем и оно прячется от всего света, позволяя забыть о своём существовании. Глаза закрываются и я погружаюсь в убаюкивающую темноту.
Дни проходили один за другим, однообразные и холодные. Я потеряла им счёт. Арест не торопился прекращаться ни чудесным спасением, ни уничтожением как преступника. Два раза в день кто-то приносил еду, немного и невкусную. И никакой крови, даже отвратных кровяных таблеток. Чего они добиваются? Они хотят меня измучить жаждой, а затем убить, назвав меня помешавшейся? Нет, они этого не дождутся. Я буду тихо сидеть на кровати, ни на что и ни на кого не обращая внимания. Не буду ни с кем разговаривать. Я забуду речь — ну и пусть. Они не заставят меня обезуметь…
Однажды моё сознание прояснилось. У меня было нервирующее ощущение, будто рядом с дверью кто-то стоит. Может, это игра воображения и причиной тому голод и стресс? Я открыла глаза и прислушалась. Шумела вентиляция, где-то вдалеке, в глубинах коридоров, хлопнула дверь. И ничего более. Однако ощущение не пропадало.
— Здесь кто-то есть? — хриплым голосом, совсем не похожим на прежний, спросила я. Молчание. Ни единого шороха. Но тишина была напряжённой — это я чувствовала точно. Значит, за дверью действительно кто-то стоит. Кто? Кому я нужна? Зачем я обычным охотникам? Проверяют, жива ли? Почему тогда не ушли, как только я спросила? Впервые за всё заточение я начала думать и строить догадки.
Я глубоко вдохнула. Как же хочется пить, заглушить наконец эту ненасытную жажду… Я привыкла жить с вечным ощущением чего-то неутолённого, но сейчас всё ещё хуже. Что это? Запах крови? Его запах.
— Тога, - имя, как капля воды, звонко разбилось в тишине камеры. — Что ещё тебе нужно? Ты выполнил свой долг, оставь меня.
Молчание. Сводящая с ума безответность.
— Уходи! — крикнула я двери, в начинающейся истерике уже поливая слезами джинсы. Бросилась на подушку, уткнувшись в неё лицом и рыдая. Горючие слёзы обиды и злости жгли кожу. Сбив дыхание и чуть ли не задыхаясь от плача, я так и не услышала был ли действительно кто-то за дверью…
***
Ту-дум. Ту-дум. Кровь стучит в висках, заглушая остальные звуки.. Как же болит предплечье… Почему? Что это такое тёплое и мокрое? И… липкое? Кровь? Моя кровь?.. Я на секунду испугалась вида койки, сплошь заляпанной кровавыми пятнами, но затем уже равнодушно смотрела свою укушенную руку. Нужно быть честной, хотя бы с самой собой: от жажды я постепенно схожу с ума. «Страшнейшее наказание, которое только можно представить, — одиночество.» Мудрые слова. Кто это сказал? По-моему, я прочитала их в какой-то книге. Я когда-то читала книги? Я когда-то умела читать? Я когда-то жила не в этой грязной дыре? За дверью раздались шаги. Много шагов. Торопливые, мужские. Чей-то приглушённый голос. Шум в голове. Ничего не различаю, сознание куда-то уплывает… Щёлкает замок моей тюрьмы, дверь открывается, впуская свежий воздух. Он немного приводит меня в чувство, но перед глазами всё равно всё размывается. Мелькают чьи-то непонятные силуэты, тени, свет… — Свет… яркий свет… — пробормотала я, отворачиваясь к стене. Двое охотников переглянулись. Они совсем не ожидали найти вампиршу в таком состоянии. Исхудалая, с осунувшимся лицом и спутанными волосами, эта девчонка совсем не походила на ту, которую заключили здесь неделю назад. Старшие охотники говорили, будто она буйная и опасная, но на самом деле… С абсолютно отрешённым видом она вызывала жалость. Что не следует испытывать охотнику. — Будь начеку. Один из них осторожно, готовый перехватить удар, подошёл к девушке и тронул за плечо: — Поднимайся. На выход. Йоко только медленно подняла голову, взгляд мутных глаз не задерживался ни на чём. — В… выход? — переспросила она. Охотник взял её за запястья и надел на них наручники. Затем подтолкнул её, вынуждая встать и идти в коридор. Девчонка неловко переставляла ноги, будто забыла, как ходить. Она щурилась от яркого света, что так резал по глазам после полутьмы камеры. — Зачем? Куда? — похоже, заключённая стала возвращаться к жизни, если существование вампиров можно назвать так. Но охотники ничего не ответили ей, продолжая уводить по бесконечным коридорам. Вверх, вверх, вперёд… Лестницы, переходы, снова коридоры. У плохо соображающей Йоко начало складываться впечатление, что всё здание состояло из одной её камеры и запутанного клубка всевозможных проходов. Наконец, неизвестно на каком этаже, они остановились. Перед Йоко возникла деревянная резная дверь с золотой ручкой. Какой-то неуловимый, но смутно знакомый запах витал в воздухе. Чего-то практически забытого в том холоде тюрьмы. Охранники переглянулись. Один из них постучал в дверь и, выждав секунду, открыл её. Йоко втолкнули внутрь и подвели к креслу, в которое она машинально упала. Девушка невидящим взглядом уставилась в пёстрый и дорогой ковёр и поджала к себе ноги, будто боясь запачкать его. Охотники нахмурились, но ничего не сказали. Свою работу они сделали, а вот заботиться о прекрасной обивке кресла в их обязанности не входило. Через минуту из коридора послышались шаги и тихий разговор. Что-то шевельнулось в душе Йоко, как бы она не хотела оставаться отрешённой, уже не могла. Что-то знакомое, но такое невероятное чувствовалось вокруг. Девушка вспомнила, что тот самый неуловимый запах мог принадлежать только одному человеку, которому здесь делать абсолютно нечего. А посему, всё эти звуки, ароматы и воспоминания — всего наваждение… — Но Вы уверены, что она… — прозвучал тихий, вкрадчивый голос. — Уверен, — твёрдо и властно ответил кто-то. Йоко вздрогнула. Она подняла взгляд. Глаза слепил яркий свет ламп, позволяя различать только силуэты. В кабинет зашло двое, принеся с собой свежий ветер. Первого пришедшего девушка не узнавала, только интуиция подсказывала ей: этого немолодого, но явно властного человека следует остерегаться. Плохое зрение мешало Йоко определить, кто перед ней — женщина или мужчина. Вроде, какой-то платок… Платье? Шаль? Плащ? .. Следом в комнате появилась высокая фигура с тёмными растрёпанными волосами. Она двигалась грациозно, хоть и немного отрешённо. А белая школьная форма окончательно убедили девушку, что перед ней Куран Канаме. — Канаме… сама? .. — угасшим голосом еле-еле проговорила она, не смея верить в происходящее. Чистокровный остановил на ней долгий нечитаемый взгляд. Он оценил её состояние, заметил голодный блеск в глазах. Куран неслышно вздохнул: большинство охотников всегда изматывают пойманных вампиров, вынуждая даже самых сильных аристократов скатиться до уровня Е. Канаме взглянул на главу охотников, что уже сидела за письменным столом и искала что-то в бумагах. — Игараси Йоко нужно вернуться в Академию, так будет лучше для всех, — произнёс чистокровный. Йоко вздрогнула при упоминании своего имени и закусила губу, глядя в одну точку. Теперь казалось, что она вообще забыла о присутствии кого-то ещё. — Академия недостаточно хорошо защищена, принимая во внимание недавние события, — ответила глава. — Убийство Шизуки, проникшей в школу под видом Марии Куренай, её слуга Кирию… Я сомневаюсь… — Внутри стен Академии ни Йоко, ни кому-либо другому ничего не угрожает, — вежливо, но твёрдо отрезал Куран. — Я готов взять ответственность на себя. — Что ж… Тогда мне остаётся только положиться на Вас. Зашуршали бумаги, Канаме и глава охотников обменялись несколькими официальными фразами. Йоко уже давно не вслушивалась и не понимала, о чём идёт речь. Иногда её слух улавливал отдельные слова: «Академия», «Кросс», «безопасность»… — Йоко, — плеча девушки коснулись холодные пальцы. Она вздрогнула и подняла туманный взгляд. В кабинете находились только они вдвоём. — Канаме… сама! — уголки губ дрогнули в некоем подобии радостной улыбки. В глазах показался проблеск сознания. — Поднимайся, мы возвращаемся в Академию, — улыбнулся в ответ чистокровный. Йоко удивилась, не понимая ни его необычно доброго вида, ни того, что было сказано. Однако, следуя своему шестому чувству, она кое-как встала на ноги. Сделала было шаг, но запуталась и пошатнулась. Куран мгновенно отреагировал и подхватил её под руку. — Две ноги — это слишком много, — пробормотала Йоко, к которой постепенно возвращалась способность хоть как-то мыслить. — Не удивительно, ты слаба. — Пить… Хочется пить… Поддерживая девушку, Канаме повёл её по ещё одним коридорам, но на этот раз на выход. По мере приближения к заветной свободе, Йоко всё более оживала, свежий ветерок приводил её в чувство. Сначала на неё накатило отвратительное чувство грязной одежды и неопрятного вида. Затем она почувствовала блаженство от мысли, что скоро они покинут это страшное место, эту тюрьму. А последним пришло смущение от того, кто и как её выводил отсюда. — Канаме-сама, зачем… — Береги силы. Относительно чистый воздух улицы приободрил девушку, по крайней мере, она смогла устоять на двух ногах без поддержки Курана. Сам чистокровный, в очередной раз окинув её нечитаемым взглядом, вдруг повернул голову и спросил: — Сейрен, оружие?.. — Я взяла его, Канаме-сама, — из ниоткуда возникла извечная спутница главы Ночного класса и, чуть поклонившись, показала лук, колчан и пару кинжалов. Затем, не нуждаясь в словах, подошла к стоящей неподалёку машине и, сложив ношу в багажное отделение, села на место водителя. — Идём, Йоко. — В Академию? — произнесла девушка, щурясь от слепящего солнечного света и делая осторожный шаг. — Чуть позже - да. Но сначала ты должна восстановиться. Чистокровный помог ей усесться на заднее пассажирское сидение, но сам садиться не стал. Вопросительный взгляд Канаме оставил без ответа, развернувшись и скрывшись из виду. Йоко почувствовала, что её клонит в сон. Однако, погружаясь в дремоту, её не оставляло некоторое беспокойство. Под мерное движение автомобиля она заснула тревожным сном.***
Проснулась я в какой-то комнате, совершенно не помня последние события. На мгновение мне показалось, что я до сих пор в тюрьме, но чересчур мягкая кровать говорила об обратном. Моя комната дома? Нет, дом ведь сожжён… Академия? Слишком высокие потолки. Я напрягла память. Меня куда-то увели… Кабинет. Двое людей. Глава охотников и… Куран Канаме? Не может быть. Он забрал меня из тюрьмы? Специально пришёл к охотникам, договорился с ними… Нет, я брежу, мне всё приснилось. Наверняка всё это какой-то странный сон. Хотя, если сновидение, то оно до сих пор продолжается. Я повернула голову и увидела на прикроватной тумбочке стакан с водой и пачку кровяных таблеток. Жажда вновь проснулась, правда, не такая безумная, как раньше. Но я не задумывалась над этим, жадно глотая пусть разведённую, но всё же кровь. Столь необходимую мне. Сколько дней я не пила крови? Неделю, больше? Проклятые охотники… Чтоб им провалиться! — Доброе утро, Йоко-чан, — раздался женский голос откуда-то из дальнего угла. Я подскочила и повернулась на звук, бессознательно подбираясь на постели. Из сумрака комнаты выступила белая фигура. — Сейрен? .. Сейрен-чан? — пригляделась я. Девушка лишь кивнула. В руках у неё была чистая одежда. Даже не просто какие-то вещи, а форма Ночного класса. Однако, ликование сменилось замешательством. — Скажи… Где мы? Что произошло? В голове каша. — Мы в особняке Куранов, я привезла тебя сюда вчера днём. Канаме-саме сообщили, что ты у охотников, и он решил тебя вытащить из их тюрьмы. — Почему? .. — вскоре я и сама поняла, что это глупый вопрос. Мотивы чистокровных поймут только они сами. — За дверью справа находится ванная комната. Утром тебя отвезут сначала в город, затем в Академию, — Сейрен положила форму на кровать и повернулась, чтобы уйти. — Подожди! А где… Где Канаме-сама? Он заходил? Зачем? Зачем мне это знать? Он спас меня, наверняка для своих целей. Не стоит ничего придумывать… — Да. Ты набралась сил, не так ли? - и, не дожидаясь ответа, она покинула комнату. К чему её слова? Что хотела сказать? Чувствую ли я себя лучше? Да, несомненно. Я же уже в трезвом уме? Вроде бы. Относительно. А ещё недавно я чувствовала просто ужасно. Наверное, была похожа на полусумасшедшую. Или на полностью чокнутую. Вижу теперь лучше, даже двигаться могу… Я села на кровати, тело отозвалось лёгким головокружением. Но ничего более. Очень хорошо. Так, первым делом нужно сходить в ванную. Остановившись на этой мысли, я встала и, пошатнувшись с непривычки, схватилась за край тумбочки. Когда мир немного уравновесился в моих глазах, я внезапно заметила рядом с своей рукой, на тумбе, свой кулон и браслет Фудо. Они-то здесь откуда? Их же изъяли охотники. Канаме-сама забрал и их тоже? Бррр, нет, голова не соображает. Я хотела уже двинуть к цели, но взгляд вдруг за что-то зацепился. Кровь? На белой простыне виднелись алые пятнышки. Я упала обратно на кровать, чтобы как можно удобнее и безболезненнее изучить находку. Странно, кровь засохла. Её немного, всего несколько капель. Но от них исходил такой приятный запах, пусть и почти исчезнувший. Никогда не чувствовала ничего подобного. Это точно не кровяная таблетка. Тогда чья?.. Столько вопросов с вампирского утра пораньше. Нет, нужно срочно принять душ, иначе я вновь свихнусь, уже на другой почве. И я поковыляла в сторону ванной. Всё такое дорогое, ужас! Я боялась касаться чего-либо, чтобы вдруг не разбить. Только когда вышла оттуда, я смогла безбоязненно дышать. Да, глупо, но ничего не могла поделать — к подобной роскоши не привыкла. Переодевшись в школьную форму, я почувствовала себя гораздо лучше. Если не прежней беззаботной дурочкой, то хотя бы в своей тарелке. На огромных, тяжёлых напольных часах из тёмного дерева было только четыре часа утра, небо за окном едва заалело. Желудок жалобно заурчал. Интересно, когда я в последний раз что-нибудь ела? Помнится, от последнего пайка в тюрьме отказалась… Бе, тюрьма. Я умру счастливой, если никогда о ней не вспомню. Осторожно выглянула за дверь в коридор. Никого. Набравшись смелости, я пошла в сторону лестницы, на запахи и звуки. Обострившиеся из-за голода чувства напомнили о натуре хищника, сидящего в каждом из вампиров. Захочешь есть — проявишь чудеса ловкости и выслеживания. К счастью, мне подобные подвиги совершать не пришлось. Помогла моя довольно странная удача. Дошла до столовой… — Быть мне оленем! — воскликнула я, отскакивая на несколько шагов назад. Перепуганный слуга ограничился только «А-а-а-а!» и тоже отскочил с подносом еды в руках. Жидкость в стакане даже не расплескалась, нужно отдать ему должное. — Йоко-сама? — спросил мужчина средних лет, с залысиной и жидкими тёмными волосами. — Ага, — машинально ответила я и смешалась: до сих пор так меня называли только дома. Затем мой взгляд остановился на подносе, полном еды. Столько запахов и все без исключения такие аппетитные… — Это для Вас, — слуга поставил ношу на стол и, поклонившись, удалился. Я не успела ни остановить, ни поблагодарить его. Что ж, вероятно, так им всем и сказали: «Принесите ей еду, но и только». Кто сказал? Наверное, Канаме-сама. Он любит приводить всех в недоумение… От тарелки с супом исходил пар, который заставлял мой желудок исполнять классические симфонии голода. После завтрака я поспешила в комнату, где проснулась. Назвать её своей не поворачивался язык. Точнее, я хотела туда пойти. Но по пути заблудилась. Два раза. Да-да, я знаю, моё умение ориентирования на местности оставляет желать лучшего, на соревнованиях в лесу мне не выиграть. Нашла библиотеку, какой-то кабинет, спальню, ещё один кабинет, гостиную, опять пришла к библиотеке, очередная спальня… — Изучаешь дом? — раздался голос за моей спиной, когда я, в который раз вернувшись в столовую, чуть не впала в уныние. Я подскочила на месте, заливаясь краской смущения. — Сейрен-чан! Нет, я просто ищу ту комнату, где проснулась… Ну, чтобы время скоротать. Я это… — Иди за мной. Как обычно немногословная и быстрая, Сейрен быстро довела меня до комнаты и бесшумно скрылась. Часовая стрелка почти доползла до шести часов. Интересно, во сколько начинается утро? Для нормальных людей, имею в виду, а не вампиров. Я откинулась на кровати, совершенно не зная, чем себя занять. Призывать огонь было чревато головокружением весь день, в лучшем случае. В худшем — потерей сознания. Не имея возможности занять себя делом, я не смогла защититься от назойливых мыслей и вопросов. Почему меня посадили в тюрьму, будто преступницу? Зачем Курану понадобилось меня освобождать? Что он затеял? Ягари… Он приходил ко мне? Что он чувствовал? Может, ему был дан приказ сдать меня? Глава охотников говорила что-то про Академию… Вспоминай давай, бревно! Так. Вроде, она называла Академию небезопасным местом… Слова постепенно выплыли на поверхность сознания, будто их кто-то произнёс в этот момент: «Академия недостаточно хорошо защищена, принимая во внимание недавние события. Убийство Шизуки, проникшей в школу под видом Марии Куренай, её слуга Кирию…» Стоп, что?! Недавние события — Шизуки убили? Принцессу внесезонного чего-то там, я не запомнила длиннющий титул, убили? Чистокровную?! Я присвистнула, глядя в потолок. Часы пробили шесть. Кто смог убить такого могущественного вампира? Либо охотники, либо другие вампиры. Ночной класс, по крайней мере, большая его часть, отпадал. Они ж так трясутся над каждым табу, что просто жуть. Значит, убил тот, кого табу не трогают. Охотники или… другой чистокровный. Канаме-сама? Нет, зачем одному чистокровному убивать другого? Скорее, он бы с ней объединился. Хотя… я не знаю Курана, совсем не знаю. Тога? Этот мог, он всё может: и помочь, и устранить цель, и предать… Нет, лучше не думать про него. Зачем Шизуке вообще было приходить в Академию? Кто-то сказал что-то про Кирию. «Слуга Кирию». Зеро? Мозг отказывался рисовать обычно угрюмого префекта в роли слуги. Ему не шла форма прислуги. Блин, голова, о чём ты вообще думаешь? Ход мыслей прервал бой седьмого часа, одновременно с которым в комнату зашла Сейрен. Пора выезжать. Домой, в Академию! Мы спустились во двор, такой обширный, тенистый и ухоженный, что нельзя было ничего даже предположить о его размерах. Возможно, он где-то переходил в самый настоящий лес… За деревьями виднелись горы. Я присвистнула: это ж в какой глуши живут Кураны, а? Впрочем, долго наслаждаться пейзажем мне не дали, выжидающим взглядом посадив в поджидающую роскошную машину. Да уж, Канаме не мелочится ни в чём. — В городе ты сможешь купить всё, что необходимо. Вот нужные банку документы. Затем тебя отвезут в Академию, — проговорила Сейрен скороговоркой, сунув мне в руки запечатанный конверт и не дав вставить ни слова. Машина тронулась с места. — Спасибо! Большое спасибо! — только и успела крикнуть я. Повертела в руках конверт. Наверное, восстановить документы стоило больших усилий... Вдруг ноги коснулось что-то холодное. Оружие? Моё семейное оружие? Они забрали его? Краска смущения заливала лицо, обо мне редко кто так заботился. Я чувствовала себя обязанной, ужасно обязанной Канаме и Сейрен. Я доставила всем им столько хлопот… Смогу ли отплатить когда-нибудь? Почему меня всегда приходится спасать? Ничего не могу сделать, не наломав дров. Скрипнув зубами от злости, я резко сжала кулаки и отвернулась в окно. Почувствовала, как водитель удивлённо взглянул на меня через зеркало заднего обзора. Час пути прошёл в не самых весёлых мыслях и внутреннем самобичеванием. Я не следила, не запоминала дороги. Смотрела в окно и видела вместо пейзажей картины прошлого. Дом Хомякузы, парк, охота, тюрьма… Время идёт, а я ничему не научилась. Как же надоело! .. Я поклялась себе: больше никто не будет спасать меня. Я всё сделаю сама. Сама ошиблась — сама исправлю. От неожиданной остановки я чуть не врезалась головой в спинку переднего сидения. Двигатель замолчал. Мы приехали в город рядом с Академией, всё такой же шумный и многолюдный. Казалось, ничто над ним не властно, ничто его не изменит. Интересно, а Ночной класс всё ещё выпускают на прогулки сюда? Что за день сегодня вообще? Кажется, воскресенье… — Дайте мне полтора часа, — сказала я и, дождавшись кивка, выскочила из машины. Прохладный ветерок раннего утра освежал. На городских часах было чуть больше восьми утра. Жители, сонно шатаясь по улице, шли либо домой, либо на работу — отличить одних от других давалось с трудом. Я поспешила знакомой дорогой в банк, надеясь, что на счёте ещё что-то осталось. Лапы Рамини-сан не могли проникнуть всюду. На счету в банке ещё оставалось достаточно денег, чтобы обеспечить себя на остаток учебного года. Насчёт выпускного я сомневалась. Наверное, придётся отказаться от пышных празднеств. Да и какая разница, в конце концов? Нашла о чём беспокоиться. Быстро обналичив нужную сумму, я направилась в сторону магазинов. Мне нужно было всё, за исключением учебников: сумку, тетради (вот бы найти замену блокнота для рисунков, прошлый наверняка пошёл на растопку), прочие письменные принадлежности и, что не менее важно, хоть какую-нибудь повседневную одежду. Не всё же в форме щеголять. Кстати, о форме… Стоило мне только зайти в канцелярский отдел, как все тамошние покупатели разом притихли и во все глаза уставились на меня. — Ночной класс… — прошептали самые просвещённые из них, почему-то оказавшиеся девочками. Ну вот, не успела вернуться, как уже начинаются пересуды и перешёптывания за спиной. Однако не смогла сдержать улыбки: они также означали, что я вернулась домой, к прежней привычной жизни. «Пошли девушку за одеждой, она там пропадёт часа на три!» — любил говорить Фудо, когда я отправлялась в обозначенный тип магазинов. Сегодня я со светлой грустью отметила, что потратила на покупки гораздо меньше времени, чем три часа. Отчасти я уже изменилась с тех пор, отчасти меня подгоняла мысль об ожидающем водителе. Для меня столько уже сделали, что просто неудобно заставлять их ждать. Поэтому я, загруженная несколькими увесистыми пакетами, поспешила к машине. По пути, неловко перебегая дорогу, чуть не стала причиной аварии. Наверняка люди удивились бы, когда бы сбитая девушка вскочила, отряхнулась и побежала дальше как ни в чём не бывало. Однако проверять на собственном опыте у меня не было никакого желания. Быстро погрузив всё в багажник, мы поехали по хорошо знакомой дороге в Академию. Ворох воспоминаний пронёсся в голове при виде уже ставших почти родными поворотов, деревьев и зданий. Не прошло и часа, как вдали сначала показался высокий шпиль школы, а затем возникли кованая роскошная решётка и белые стены. Наконец, спокойная и безопасная гавань. Как же я по ней соскучилась... За воротами нас ждала белая фигура. Высадив меня с покупками и личными вещами, коих было не так много, водитель молча поклонился, прощаясь, и уехал. Пыль тянулась вслед за машиной. Позади скрипнула решётка. — С возвращением, Йоко-чан! — прозвучал мягкий и спокойный голос. — Такума! — обернулась я, сияя улыбкой не хуже солнца и с удивлением обнаруживая, что всё ещё могу смеяться. — Только встал или ещё не ложился? Я бы тебя обняла, да пакеты мешаются. Боюсь тебя задавить. — Могу себе представить, — староста тепло улыбнулся в ответ и, подойдя, сам обнял за плечи, с удивлением покосившись на оружие в одной руке. — Мы слышали, что случилось с тобой. Это ужасно… Ты в порядке? — Насколько могу судить. «Мы»? — Не волнуйся, почти всё знаю только я. Кое-что слышал старый состав, Айдо, Каин и другие. До остальных дошли только обрывочные слухи. Итидзё взял у меня часть пакетов и мы не спеша двинулись в сторону Ночного общежития, обмениваясь новостями. Я по большей части слушала, стараясь влиться в жизнь класса. Казалось бы, я не так давно покидала Академию, а между тем так много случилось… Будто бы встречая вновь прибывших, деревья в парке приветливо шелестели листвой, и даже само солнце будто улыбалось нам. — Знаешь, Такума… Я так рада, что вернулась сюда!
