Шёпот в темноте

      В комнате ничего и не изменилось. Даже подушки на подоконнике остались те же. Знакомый воздух мгновенно навеял тысячи разных воспоминаний. Кинув пакеты в какой-то угол, я с наслаждением распласталась на кровати. После узкой тюремной койки она казалась такой непривычно большой, мягкой и убаюкивающей. На ней можно трёх меня спокойно разложить.       Но нет, спать пока нельзя. Завтра понедельник, занятия по случаю моего приезда никто не отменял. Интересно, расписание то же? Будто прочитав мои мысли, через некоторое время принесли учебники. Поблагодарив служанку, я заодно спросила и про расписание. Повезло, почти такое же, как и раньше. Только этику перенесли на последние уроки, видимо, Тоге удобнее встать пораньше, чем ложиться слишком поздно. Я только фыркнула в ответ на эти мысли, перебирая и складывая нужные учебники в сумку. Всеми силами старалась храбриться при упоминании имени Ягари и не знала, как буду себя вести, когда встречусь с ним в Академии. И встреча эта не за горами.       Как всё сложно, запутано, странно и непривычно… Я закинула руки за голову, изучая взглядом идеально ровный белый потолок. Теперь, когда ничего не угрожает (на данный момент, по крайней мере), возник простой и одновременно трудный вопрос:, а что дальше? Как быть? Что делать? Как себя вести? Постоянно предостерегая себя от вмешательства в дела чистокровных и гильдии, я увязла в них по самое не хочу. В погонях за призраками потеряла Фудо (горький вздох невольно вырвался из груди), вляпалась в дрязги чистокровных, влюбилась в охотника… Да, влюбилась. Мне хватило мужества не обманывать хотя бы саму себя. Втюрилась по самые уши, несмотря даже на то, что он предал меня. Отдал охотникам, позволил посадить в тюрьму, где я чуть не сошла с ума. А сердце продолжает нежно трепетать при одном упоминании его имени… Ну не глупо ли?       Я вздохнула и, повернув голову, взглянула в окно. День вступал в полную силу. А что Канаме? Стоп, почему я называю его просто по имени? Совсем забыла про этикет. Хотя, наверное, никогда его и не помнила. Без него всё было гораздо проще, легче, дружелюбнее. Другие аристократы никогда не принимали моих взглядов и пытались перевоспитать. Не получилось. И всё же надеюсь, Канаме-сама не слышал когда-нибудь от меня такого небрежного обращения. И память, словно в ответ на последнюю мысль, услужливо подкинула чёткую картину: Куран выводил меня из тюрьмы охотников, а я в полубреду называла его… просто по имени! Краска смущения залила моё лицо, хоть и те события уже прошли. Как мне повезло, что тогда рядом не было Луки или Айдо…       Странное дело, он даже и не нахмурился, не одёрнул меня. Никаким образом не выказал своего недовольства? Почему? Глупый вопрос, ты же знаешь его, Йоко, — он странный, не такой, как другие чистокровные. Не напыщенный от собственной важности, но в то же время величественный, впечатляющий… Особенный среди особенных. Ох, как я говорю? Как влюблённая дурочка.       Вот так-так. И что же это получается? Да уж, влюбиться в тех, кого я боялась, — люблю, умею, практикую. Как и вляпываться в переделки самого разного рода. Как же всё запутано…       Решив не загадывать на будущее и испугавшись громкого урчания собственного желудка, я переоделась в удобную одежду и спустилась вниз. Удача была на моей стороне — в столовой нашлось какое-то печенье. Наскоро перекусив находкой, я вышла на двор, а затем по мосту в парк. Вдали от Академии меня до последнего преследовали здешние запахи, навевая тоску и по самому месту и по тем неожиданным, но приятным встречам в нём. Солнечные лучи игриво пробивались сквозь густую листву, играя в догонялки на дорожках. Тишина нарушалась только шелестом и ветром, что свободно носился между деревьев, перебирая листья и волосы. Какой чистый свободный воздух!.. Я от наслаждения закрыла глаза, вдыхая его полной грудью.       Впереди послышался чей-то напев. Замечтавшись, я даже не сразу сообразила, где нахожусь и каковы тут правила. Стражи Академии наверняка не дремлют, и, стоит мне только выйти пообщаться с кем-нибудь из Дневного класса, как какой-нибудь Зеро непременно вылезет из кустов а-ля девушка из торта. «Та-да! Сюрприз, проклятый вампир! Не ожидала? А я слежу за тобой!»       Тьфу, что за дурацкие образы всегда лезут в голову? Дикость. Я встряхнулась, отбрасывая ненужные мысли, и тихо направилась в сторону звука. Скрылась за деревом и осторожно выглянула из-за него. — Шаника? — Ой!       Девчушка от неожиданности подпрыгнула на скамейке и выронила тетрадь с ручкой. Взгляд испуганно заметался, выискивая меня. И вся она как-то сжалась, будто ожидая наказания. Сразу же вспомнилась её сестра и компания, в которой та крутилась. Да уж, от них можно ждать любой подлости. — Всё в порядке, это я — Йоко.       Я вышла из-за дерева и в мирном жесте подняла руки, радостно улыбаясь. Я волновалась за Шанику. Как же приятно видеть, что с ней всё в порядке! Вид у неё был здоровый, цветущий. Синяков не было видно. Неужели префекты начали обращать внимание и на обстановку внутри Дневного класса, а не только Ночного? Это прогресс. — Йоко-чан? — словно испуганная лань, она дёрнулась, чтобы убежать. — Но… ты же уехала! — И вернулась, как видишь. Каникулы, если можно так назвать, закончились. Пришлось вернуться в школу, а то, небось, Зеро вообще без меня обленился, — я отпустила лёгкий смешок. — Зажирел, без постоянных пробежек за мной после очередной проказы. — Ты так много? .. — тут же задалась вопросом Шаника, расслабляясь и отвлекаясь на другую проблему. Как я и думала, она нисколечко не изменилась. Всё такая же наивная и светлая. Такие, как она, даже среди людей редки, что уж говорить про вампиров… — Конечно же, нет, — я улыбнулась и подошла к девушке. — Просто, когда что-либо падает на голову Кирию, я всегда оказываюсь рядом, если не тем самым «чем-то». Но, в конце концов, не моя вина, что он не смотрит наверх, проходя под голубятней.       Шаника засмеялась, легко и непринуждённо, так просто её рассмешить. Вложив в объятия всю свою радость, мы сели на скамейку и принялись рассказывать друг другу о том, что произошло, пока мы не виделись. Например, что Юуки ещё более встревоженная и нервная, чем раньше. Что без шума Академии живётся невообразимо скучно, что Ягари куда-то пропадал, затем появлялся и снова исчезал… Отвечая на вопросы Шаники, мне приходилось импровизировать, выдумывать правдоподобную ложь, чтобы сохранить тайну Ночного класса и тем более не подвергать жизнь подруги опасности. Тех крупиц информации, что я написала в письме к Шани, конечно же не хватало, чтобы удовлетворить её любопытство. Будь проклята эта Рамини-сан! В очередной раз лихорадочно придумывать историю о том, как близкий родственник внезапно серьёзно заболел, что некому было приглядывать за ним, что сейчас ему стало немного лучше, но состояние всё ещё может ухудшиться и я опять исчезну… Как же неприятно было лгать в лицо Шанике, которая светлым и понимающим взглядом проникала в самую душу! Наверняка она догадывалась, что я что-то скрываю. Возможно, когда-нибудь настанет время, когда два мира смогут сбросить свои маски и узнать друг друга… Мне остаётся только надеяться.       На каком-то моменте я запнулась и умолкла. Внутренний голос подсказывал мне, что рядом кто-то находится. Шаника удивилась, но промолчала, видя мой встревоженный вид. Я вдохнула воздух полной грудью и прикрыла глаза, прислушиваясь. Тишина, нарушаемая только шелестом ветра в листве. Свежесть парка. Щебет птиц. И всё-таки тяжёлое ощущение чьего-то присутствия.       Похоже, Шаника уже привыкла к тому, что Ночной класс всегда хранит тайну и всячески осторожничает. Ну, кроме Айдо. Хотя кто его знает, может, типаж легкомысленного ловеласа — его защитный механизм и на самом деле он прячет у себя в комнате, кроме коллекции хлама производства Курана Канаме, ещё и секретную компрометирующую переписку чистокровных? Это маловероятно, но возможно. Как бы там ни было, Шани довольно спокойно отреагировала на внезапное окончание разговора. Мы попрощались и условились встретиться в следующий раз. Она, помахав на прощание, скрылась за деревьями, а я, только потеряв её из виду, развернулась и стремительно направилась сама не зная куда. Меня вела только интуиция. Кто-то определённо нас подслушивал.       Какой-то неуловимый запах витал в воздухе, дразня и не давая прекратить преследование. Увы, удача изменила мне: след довёл до главного здания Академии, где затерялся среди множества других ароматов. Я вышла во двор школы, где ученики любили отдыхать в перерывах между учёбой. Свежесть фонтанов и тенистые деревья действительно расслабляли после долгого дня. Это место любил и Дневной класс, и Ночной. И… даже преподаватели.       Заприметив на другом конце двора вставшую спозаранку учительницу Хану-сенсей, я предпочла за лучшее как можно быстрее скрыться. С неё станется в порыве радости от моего возвращения спросить сразу несколько уравнений. Точнее, несколько десятков. Поэтому опять-таки мой внутренний голос посоветовал мне развернуться и уйти. Но стоило мне завернуть за угол, как я увидела вдали знакомую фигуру в плаще и с неизменной шляпой на голове. Только его не хватало.       Тога, очевидно, тоже заметил меня. Мы застыли на разных концах здания. Нас разделяла добрая сотня метров, а то и больше. И ни одного постороннего, будто все ученики разом ушли на урок. Даже звуки окружающего мира стихли, будто все выжидали, кто же сделает движение. И первым шелохнулся Ягари. Привычно усмехнувшись, он поправил ружьё за спиной (сердце пропустило удар) и двинулся дальше, навстречу мне. Затем ожила и я, встрепенувшись и разобравшись, что встречаться с охотником мне совсем не хочется. Приняла самое невозмутимое выражение лица и свернула на какую-то парковую аллею. А затем и вовсе затерялась среди деревьев. Я спешила обратно в Ночное общежитие, едва удерживаясь от того, чтобы не перейти на бег. Или полёт, что ещё лучше.       Спугнув по дороге стайку учениц Дневного класса, я влетела в дом и скрылась в своей комнате. Сердце гулко колотилось в груди, давно сбившееся дыхание никак не хотело успокаиваться. Если я так легко сбилась только при мимолётной встречи с Тогой, то что будет, когда настанет этика? Подсознание подшёптывало мне ответ: «Ничего хорошего.»       Вздохнув, я ещё раз перепроверила учебники на завтра в сумке и взглянула на часы. Пять часов воскресного вечера, общежитие только начало просыпаться. Точнее, завозились только жаворонки и те, у которых режим дня неисправимо сбит. За дверью раздались чьи-то шаркающие шаги, затем они стихли аккурат около моей двери. Настала тяжёлая тишина. Я прислушивалась к звукам в коридоре, гадая, что там происходит, есть ли кто, или мне просто чудится?.. И услышала явственный храп. Не удержавшись, я тихонько подошла к двери, приоткрыла её и одним глазом посмотрела в щёлку. И увидела жутко взъерошенного Айдо, в помятой пижамке и разве только не с подушкой в руках. Он стоял, прислонившись к стене напротив моей комнаты, и сладко посапывал. Мда, сон может настигнуть в самых неожиданных местах.       Не в силах сдерживать рвущийся наружу хохот, я закрыла дверь и бросилась на кровать, глуша смех в подушках. Из коридора послышалось «А, чё?», и шаркающие шаги продолжились.       Решив выйти пообщаться с одноклассниками чуть позже, я села за письменный стол и, находясь в некоей прострации, стала выводить на каком-то листке причудливые узоры. А затем и заснула, как и сидела. Тревожные сны вновь начали беспокоить меня. Они оставляли тяжёлый осадок и подавленность. И странное дело: сны были чёткими, правдоподобными до жути, но, проснувшись, я уже не могла вспомнить их. Только сердце бешено колотилось, будто пришлось бежать марафон или… убегать от кого-то?

***

      Неслышно спустившись с лестницы и так же тихо подойдя к двери в гостиную, я остановилась в удивлении и глянула одним глазком в комнату: почему такая тишина? Лука-чан задремала? Ядовитого паука обнаружили? Хотя нет, в последнем случае начался бы кавардак, а крики долетали бы аж до Дневного класса. В недоумении я толкнула дверь и осторожно вошла в гостиную. — Народ, что вы такие тихие? — обратилась я к присутствующим: почти всему старому составу. Где бродят новички, мне было решительно неизвестно.       Все синхронно вздрогнули. Сидящий в кресле Такума чуть не выронил книгу и всё-таки поймал её в сантиметре от пола. Шики и Рима, стоящие словно прекрасные каменные статуи, вдруг ожили и перевели взгляд на меня. Айдо, вальяжно разлёгшийся на диване спиной к двери, только запрокинул голову, чтобы глянуть, кто там пришёл. На большее его сил не хватало. Соен, возле которой привычно крутился Каин, блеснула молниеносным взглядом тёмных глаз и сжала бокал с кровью так, что побелели костяшки. Хрусталь не выдержал и разбился на алмазные осколки. Кровь разведённых таблеток и кровь самой девушки смешались, окрасив ладонь в алый цвет. По комнате разлетелся сладкий аромат, заставив показаться все вампирские сущности окружающих. Не говоря ни слова, Лука-чан стремительно покинула гостиную, одарив меня пренеприятным взглядом. — Лука! — только и успел воскликнуть Каин. И поспешил за девушкой, бросив мне на ходу: — Не бери в голову.       Вот дела. Соен пытается скопировать манеру Канаме разрушать всё вокруг? Плохая привычка. Я перевела озадаченный взгляд на остальных. Такума только махнул рукой, будто бы повторяя слова Акацуки. Я устроилась рядом с Ханабусой, который соизволил немного потесниться на диване. — Один вопрос: что это сейчас было? — Лука-чан, узнав, что тебя освободил Канаме-сама, будто сама не своя. Думаю, ты понимаешь, почему, — устало провёл ладонью по глазам Итидзё. — А-а-а, — протянула я, на самом деле мало что понимая. Не, я знала, что Соен всегда неровно дышала к Курану, но чтоб настолько… Глупо это. Я ж не виновата, что Ягари решил меня упрятать в тюрьму охотников.       Разговор упрямо не хотел завязываться. Все были какие-то… замкнутые, погружённые глубоко в свои мысли. Даже Шики и Рима казались хмурыми и задумавшимися. Такума смотрел в книгу, но не читал — его взгляд был обращён вовнутрь. Айдо будто бы спал, но по дыханию становилось ясно, что парень размышлял с закрытыми глазами. Казалось бы, ещё чуть-чуть — и я услышу мысли всех собравшихся.       Вздохнув, я поняла, что сегодня ловить нечего, легче провести остаток вампирского дня одной либо в комнате, либо гуляя. Пока шла к себе (так или иначе, это моя обязательная остановка), размышляла над этим вопросом. За окном всё темнело и темнело, даже когда казалось бы, что темнее некуда. К тому же создавалось впечатление, что за окном буйствовал холодный штормовой ветер. Не Лука-чан же так завывает на весь дом?       У самой двери возник будто бы из ниоткуда Канаме-сама, чуть не доведя меня до инфаркта. Подождав, пока я приду в себя и найду мужество отлепиться от колонны, он некоторое время помолчал, странно изучая меня. Значение его взгляда ускользало от понимания. Что он хочет? Напугать? Ну, Куран может собой гордиться — с этой задачей он справился на ура. — Йоко-чан, — наконец прервал молчание чистокровный, словно услышав мои мысли, — ты занята?       Я даже несколько впала в ступор. Нет, я была совершенно не занята, да и воображение отказывалось называть такое дело, из-за которого можно было бы отказать Канаме. Канаме-саме, то есть, я хотела сказать. — Н-нет. Вроде бы. Нет, точно. А что? — Ты должна кое о чём узнать. Иди за мной.       Мне показалось, что я ослышалась. Ожидала всего: от приказа приглядывать за Юуки до просьбы списать домашку, но явно не к такому. Хотелось переспросить, но решительно удаляющаяся спина Курана не давала забыть последние слова: «Иди за мной.» Мне приходилось не идти, а даже бежать за ним.       Мы вышли из дома, покинули территорию общежития и направились по тёмным аллеям парка одному чистокровному известно куда. Я решалась даже пискнуть, просто безмолвно шла рядом, стараясь не отставать и теряясь в догадках. Что он хочет рассказать? Почему ведёт непонятно куда? А если… Я похолодела. Нет! Этого не может быть, он же спас меня. Так почему сейчас…       Увлёкшись тревожными мыслями, я чуть не влетела во внезапно остановившегося Канаме. Он неспешно развернулся ко мне и вновь остановил долгий нечитаемый взгляд. Ветер, что поначалу бушевал вокруг, стал стихать. Шевелюра чистокровного была безнадёжно растрёпана, но самого Курана это нисколько не волновало. Он неподвижно стоял напротив меня на какой-то площадке и в свете пробивающейся сквозь облака луны его глаза отливали красным. Словно хищник. Эта простая ассоциация пришла мне на ум, устроившись рядом с тревожными мыслями и подозрениями. Зачем надо было уводить так далеко? Мама встречалась к Куранами незадолго до того, как умереть. Канаме ведомо многое: он знает о нас с Фудо даже то, чего не знали мы сами. Знал о каждом шаге Рамини-сан и её приспешников. Почему-то решил освободить меня, взять под свою ответственность…       Канаме шевельнулся и тут мои нервы сдали: я отскочила назад, приготавливаясь к обороне, призывая огонь и стараясь не думать о том, что чистокровные сильнее всякого вампира. — Я так легко не сдамся! — отлично, бравая речь перед тем как погибнуть — первый шаг к тому, чтобы после смерти тебя назвали глупой. Адреналин бушевал в крови, сердце билось так, что казалось, будто оно хочет вылететь из груди. За всеми тревожными мыслями я как-то не заметила, что контролировать пламя стало легче. И оно определённо усилилось. — Я не собираюсь причинять тебе вред, Йоко, — прозвучал негромкий голос Канаме, без усилий прорываясь сквозь шумевшую в ушах кровь и долетая до затуманенного сознания. Я озадачилась, но гасить огонь не собиралась. Яркие языки пламени лизали мои руки, подходя к плечам. Раньше я бы испугалась такой близости, но сейчас и вовсе не замечала этого.       Куран вздохнул. — Если бы я хотел тебя убить, то мог бы оставить у охотников. У них был приказ на следующий день доставить в главное здание Гильдии для суда. Совет старейшин одобрил. — Что?! Почему? — я приняла более мирную позу, а от пламени осталось только тепло в ладонях. Почему-то не сомневалась, что в случае опасности смогу легко вновь призвать его. Но сейчас меня занимали другие, более важные мысли. — Нужно знать историю с самого начала. — И ты её знаешь?..       Канаме усмехнулся чему-то. — Конечно. Ведь чистокровные знают всё, не так ли ты думаешь?       Я смутилась, вернулась куда-то пропавшая ранее застенчивость. Опять мысли читает, нечестно… Я отошла в сторону и уселась на балюстраду, непонятно зачем построенную здесь. Таких местечек хватало по всей Академии — сюда никто не забредает, но однако всё вокруг облагорожено и вымощено плиткой. Чисто на всякий случай, видимо. Например, на случай, если Куран решит раскрыть часть секретов. — История начинается даже до того, как родились вы с Фудо. Когда ты нашла тайник в подвале дома, то наверняка задавалась вопросом, как же в вашей семье оказалось такое могущественное оружие. Ведь всегда считалось, что Игараси — мелкие аристократы.       Он остановился, дожидаясь реакции. Я кивнула. Всё так. К чему он ведёт? — И ты тем более не понимаешь, что от тебя нужно Рамини-сан, охотникам, совету старейшин и всем прочим, — не вопрос, а констатация факта.- А письма и запутанные записи, которые вы нашли, ничего не объяснили. — Как ты…? — изумилась я, но Куран перебил, прося его просто выслушать. — Ты давно задавалась вопросом, что же такое из себя представляют подарки от моей семьи на ваше семилетие, которые ты носишь и сейчас. Возможно, вы и сами уже узнали… — он усмехнулся. — В твоей истории ничто не случайно. Оружие, которое хранила дома ваша семья, ваше по праву рода. Игараси давным-давно, столетия назад, были одним из могущественных родов вампиров. Как и в Рамини-сан, в вас течёт кровь чистокровных.       Хорошо, что я сидела. Иначе бы точно свалилась от неожиданности. Челюсть медленно поехала вниз, по мере того, как до сознания доходил смысл слов. Никогда раньше я не была так ошарашена, никогда не сомневалась так сильно в своём слухе. Нет, такого просто не может быть! Не верю! Я ж этих чистокровных не понимаю от слова вообще. Не могу я быть с ними связана! Во мне нет ни капли того величия, обаяния, той внутренней силы… Я же пробежать десять метров не могу, чтобы не споткнуться. — Нет, тебе не послышалось. Это действительно так. — Мо… — я запнулась. — Может, ты ещё скажешь, что Рамини-сан мне родня?       И, к моему удивлению (хотя, казалось, куда ещё больше), Канаме кивнул. После такой новости мой мозг, судя по всему, закоротило, я была не в силах вымолвить ни слова. Но в голове беспрестанно крутился ворох мыслей. Он серьёзно? Что же теперь получается? Кем мне приходится Рамини-сан? Она хотела убить родителей, потому что так она могла бы завладеть ещё большей силой? Это действительно она убила их? И почему теперь хочет убить меня? Почему преследует нас? А Куран получил возможность беспрепятственно продолжать: — У неё не получилось заполучить силу у Фудо, и теперь она старается во что бы то ни стало достать тебя. — Пожар дома…Джайро и остальные, они живы?! — Да, насколько мне известно. Они сейчас в безопасном месте, далеко отсюда. Рамини-сан не достать до них. Она надеялась застать тебя врасплох, но помог случай, иначе…       Он замолчал, не договорив. Сложилось впечатление, будто это всё ещё не вся картина. Куда уж дальше… — Или Ягари знал о ней, — сомнения изводили меня, я не знала, кому верить и что о ком думать. Если раньше я приняла за врага Курана, то теперь им мне казался Тога. Потупила взгляд, сложив руки на груди. По стыку плиток бежал муравей, почему-то не решаясь заступить на камень и предпочитая идти по прямому пути. Его нисколько не волновало, что его ждёт в конце. Так же шли и мы с Фудо — очертя голову бросаясь в море интриг и вражды, не думая, к чему приведут наши поиски правды. — Нет, охотники не союзники Рамини-сан. Она занесена в их списки. — Но почему тогда они арестовали меня?! — вскинулась я. — Хотели сделать наживкой? — Возможно, и это тоже. Охотники думали, что раз ты связана кровными узами с Рамини, то могла быть её сообщницей… — Что? — в который раз не поверила своим ушам я и начала взволнованно метаться перед чистокровным. В голове лихорадочно проносились мысли. - Как?! Она же убила моего брата, пыталась убить меня… Как охотники могли додуматься до такой глупости?       Канаме не успел ответить: из-за спины вдруг раздался низкий прокуренный голос, который я ни с чем не спутала бы. — Десять лет назад семья Игараси напала на группу охотников, охранявших детский приют от вампиров, — Ягари вышел из тьмы деревьев, красный огонёк на конце сигареты мерцал в полумраке. — Затем их дети начали копаться в прошлом. Старались закончить начатое. И в это же время наши охотники пропадают без вести. Их нашли мёртвыми несколько дней назад, всех на одном складе, опустошёнными до последней капли крови, — продолжал бессердечно рисовать ужасающие картины охотник, вглядываясь в моё лицо.       Я поперхнулась воздухом сначала от неожиданности и абсурдности сказанного, а затем в ужасе поднёсла ладони к лицу. Это… Это невозможно! Это кошмарно и невозможно! — Ч… Что?! Мои родители никогда никого не убивали! Ни они, ни тем более мы с Фудо! Ты же сам держал меня в поле зрения! Ты же знаешь, что убивать у меня не выходит. Кто угодно подтвердит, что я никого не трогала!       Кое-как сдержав себя от того, чтобы наброситься на охотника, я обернулась на Курана в поисках поддержки. Глупая мысль, но я хотела верить, что чистокровный всё разъяснит. Тот только изучал долгим взглядом Тогу. Нашёл время, быть мне оленем, в другое время не мог поглазеть на него? Я почувствовала, что начинаю закипать.       Я окинула взглядом Ягари. Его вид был привычно невозмутим, однако, что-то в нём подсказывало мне, что он не склонен обвинять меня. Скорее всего, он зачитывал решения и выводы Гильдии охотников. Видя, что Тога не торопится отвечать, я, стараясь не сорваться на крик, раздельно проговорила: — Когда мои родители убили ваших охотников? — Ягари только чуть приподнял бровь, считая, что уже ответил на вопрос. — Назови месяц. — Двадцать третье июня. — Это исключено, — ответом опять приподнятая бровь. — У нас с братом день рождения двадцать третьего июня. Охотник, блин, — пробурчала я в сторону. — Неужели ты думаешь, что родители оставили своих детей в главный праздник и пошли вырезать ваших людей? Да вы никогда не интересовали нас! Только в плане, как бы избежать контакта с вами.       Я едва удержалась от нервного смешка и только провела рукой по волосам, ощущая, как с плеч сваливается огромный груз. Однако сердце продолжало колотиться как бешеное. Наверное, Ягари был озадачен, но я не потрудилась обернуться, чтобы увидеть сию необычайную картину. Конечно, когда я в следующий раз увижу сбитого с толку Тогу, но всё же… — Доказательств нет, — прозвучал невозмутимый голос за спиной. — Одних показаний косвенных свидетелей, тем более, близких родственников, недостаточно.       Я развернулась и… Обнаружила, что Куран, на которого была вся надежда, куда-то исчез. А Ягари с непонятной усмешкой стоял уже гораздо ближе, чем раньше. В его лице не было ни намёка на осуждение, но в глазах (то бишь, глазу) читались искры внутренней борьбы. Он что-то пытался осознать и принять соответствующее решение. Однако, судя по всему, оно ему не очень-то нравилось. — Где Канаме? — пыталась храбриться я. Ладони вновь потеплели, а щёки начали предательски краснеть. — Уже просто — Канаме? — Что? — Как же благоговение, преданность, вера? — охотник сделал ещё один шаг навстречу и склонился, обдавая тёплым дыханием и табачным дымом. Я отшатнулась, закашлявшись, и испуганно посмотрела на Ягари. Что это с ним? Что он от меня хочет добиться? Я почувствовала, что начинаю растворяться в его запахе, мысли спутались… По опыту, следующим должен пропасть дар речи. Нет, ему не сбить меня с толку! — Зачем? Зачем ты притворяешься: сначала помогаешь, а затем предаёшь? К чему все эти игры?! — всплеснула руками, отходя на пару шагов назад.       Что я хотела услышать в ответ? Извинения? Откровения? Признание? Глупо, бесконечно глупо надеяться и ждать помощи от чистокровного или охотника. У них обоих есть куда более важные дела, чем нянчиться со мной. Не дожидаясь ответа и пряча проступившие слёзы, я резко развернулась и ринулась сквозь чащу куда глаза глядят. Ветер неосознанно пришёл мне на помощь, помогая легко скользить между деревьями, — Тоге не догнать меня.       Я бежала до тех пор, пока дыхание не сбилось. Затем споткнулась о камень и просто рухнула, обхватив колени, у корней какого-то дерева. И спрятала лицо в ладонях. Слёзы давно высохли, но мне нужно было всё ещё раз обдумать, прокрутить в голове и осознать. Наедине с собой, никого больше. Только так я смогу разобраться во всём новом. Слишком много информации за раз свалилось на меня. Она была такой неожиданной, что даже кажется абсурдом.       Наша семья имеет отношение к чистокровным? Рамини-сан моя родственница? Кто именно? Зачем ей нападать на нас, именно сейчас? Почему нельзя было атаковать раньше? Причём здесь убитые охотники? Что за игру вновь ведёт Куран? Кто я для Ягари? Кому верить? Нет, это невозможно! Всё внутри начинало потихоньку закипать. Как же мне не хватало Фудо, с его бодрой улыбкой, теплом и ясным умом... Он бы точно обо всём догадался. По щеке скатилась непрошенная слеза. - Йоко!.. - вдруг раздалось. Совсем рядом, но всё же едва слышно. Словно шелест листьев, взывающий многоголосьем. - Йоко... Ты... ты виновата... Ты не смогла... Виновата...       Я вскинула голову и встретилась с внимательным взглядом зелёных кошачьих глаз. Грациозная чёрная кошка сидела в величественной позе напротив меня и, чуть подавшись вперёд, явно изучала странного человека. По её виду нельзя было сказать, что она бродячая. Лоснящаяся сияющая шерсть явно не подходила для бездомного животного. Скорее, такая кошка должна жить в богатой семье. На шее виднелся новёхонький белый ошейник, который отчего-то показался мне знакомым.       Взмахнув хвостом, кошка единым движением поднялась и пошла ко мне навстречу. Словно по какому-то внутреннему наитью, я протянула к ней руку под нескончаемый шёпот о моей вине. Однако, только мои пальцы дотронулись до неё, как она обернулась пеплом. Руку пронзила обжигающая боль, и я повалилась на землю, теряя сознание.       Тога затушил сигарету. Холодный камень балюстрады казался теплее, потому что совсем недавно его касалась Йоко. Эта девчонка… Зачем Курану понадобилось спасать её из тюрьмы? Ягари был согласен со словом «спасать»: условия, в которых содержалась Йоко, были не из самых лучших. Хотя какая разница? С каких пор его стала волновать судьба этой несносной девочки? Он больше не приставлен к ней, относительно свободен… И тем не менее, судьба всё время сталкивала их. Тога достал ещё одну сигарету, зажёг её и, основательно затянувшись, побрёл в сторону Академии.       В комнате Канаме Курана редко горел свет. Сейчас в ней светила одна-единственная свеча. Чистокровный разбирал бумаги на столе, откладывал их в сторону, едва пробегая взглядом. Трудно было определить направление его мыслей. С задумчивым видом он медленно провёл ладонью над огоньком свечи, почти касаясь его. Тёплое пламя согревало, но не обжигало. Затем Куран, будто забыв о прежнем занятии, подошёл к окну и всмотрелся в тёмную даль леса. Взгляд скользнул по подоконнику, и губы тронула лёгкая улыбка. Вскоре она начала таять, очевидно, уходя под натиском невесёлых мыслей. Канаме размеренно вздохнул, склонившись к окну. Холодное стекло нисколько не запотело от его дыхания.       Над Академией светила луна, прорываясь сквозь густые облака. В эту ночь мало кто спал, будто небесное светило влияло на разумы людей. В бледном свете ночи вспоминалось прошлое и принимались самые трудные решения.

***

      Я очнулась лежащей ничком на земле. Казалось, слышался чей-то шёпот, настолько тихий, что нельзя было разобрать слов. Он всё стихал, и я начала думать, что это всего лишь шум крови в ушах. Голова была чугунной — даже хуже, чем в понедельник. Хотя… Алеющее небо подсказывало, что сейчас начинается утро понедельника, так что уже неудивительно. Стараясь не думать, что здесь могли водиться всякие пауки, я кое-как встала и отряхнула одежду. Её вид оставлял желать лучшего, кофта вся измята и в грязи, джинсы просто в грязи… Радости мало.       Мир несколько кружился перед глазами, словно после долгого здорового сна. И какой тут здоровый сон был? Я опёрлась рукой на дерево и встряхнулась, пытаясь прийти в себя. Воспоминания прошлой ночи начали возвращаться. Рассказ Канаме о моей семье, о Рамини-сан, об охотниках и Ягари, невесть каким образом нашедший нас в парке. Затем я сбежала и… Чёрная кошка? Может, мне почудилось? Что ей здесь делать? Да, точно, мне показалось. Я наверняка просто размышляла и незаметно заснула. Я так могу. Это моя исключительная способность.       Стоп… Способности? У чистокровных почти безграничная сила, у тех, в чьих жилах течёт «чистая» кровь, тоже не слабые возможности. Рамини-сан могла подчинять своей воле других, иначе как объяснить то, что у неё целая армия слуг? Наверняка она умела ещё очень многое, но увидеть что-нибудь ещё в её исполнении мне не удалось да и не хотелось, честно сказать.       Тогда получается, раз во мне тоже течёт кровь чистокровных, хоть малая доля (кстати, нужно бы узнать, какой род у меня в предках), то я тоже могу проделывать все эти фокусы? Идея испробовать свои силы залетела в голову и наотрез отказывалась её покидать. С затаённым дыханием я высмотрела небольшого паучка на ветке дерева и, вперившись в него взглядом, щёлкнула пальцами. Ничего. Я попыталась ещё раз, стараясь найти и послать импульс ещё неиспробованной силы. И вновь безрезультатно. Паучок преспокойно сидел на своей паутине и, наверное, насмешливо смотрел на меня всеми своими глазами. Я разочарованно вздохнула, хотя, впрочем, не стоило и ожидать, что всё придёт сиюминутно. От вздоха паутина закачалась из стороны в сторону, и перепуганный паучок стал карабкаться вверх, к листьям. Поёжившись и передёрнув плечами, я поспешила выйти на аллею парка, а затем направилась в общежитие.       Не успела я толком выбраться на главную дорожку, как вдруг услышала где-то впереди два голоса. Я тут же спряталась за деревом. Кто-то разговаривал на повышенных тонах, явно уверенные, что их никто не слышит. Слов с моей позиции было не разобрать, поэтому я, поддавшись любопытству, как можно незаметнее подошла к источнику звуков, что переполошили всю округу. И, осторожно выглянув из-за куста, узнала Зеро и Юуки. Кирию в измятой, небрежно застёгнутой рубашке пытался отцепить от себя взъерошенную девушку. Казалось, Кросс либо не ложилась всю ночь, либо спала в школьной форме. — Где ты пропадал всю ночь? Я так волновалась! С тобой всё хорошо? Зеро? — Ты-то чего не спишь? Иди в комнату! — Зеро! Я не могу уснуть, не зная, что с тобой произошло…       Их голоса вдруг стихли, будто и не они только что препирались. Юуки опустила голову, и короткие волосы полностью скрыли её лицо. Девушка не видела, но в Зеро тут же что неуловимо поменялось. Его черты будто… смягчились? Мне показалось, или его губы действительно тронула улыбка?       Они разговаривали тихо, ветер доносил до меня только обрывки их фраз.  — Ты не виноват, я знаю… — … Со мной ничего не случится… — Я хочу быть рядом…       А затем я отчётливо услышала, как Юуки предложила Зеро… своей крови. От такого у меня аж челюсть отвисла. Кросс поит своей кровью Кирию? Неужели он почти опустился до уровня Е? Другие не замечают? Похоже на то, иначе даже духа Зеро не было бы в Академии. Курану это страшно не понравилось бы…       Ровно в этот самый интересный для сплетников и злых языков момент ко мне пришла совесть и, окрасив уши в ярко-красный цвет, погнала в общежитие. У меня появилось много пищи для размышлений. И все мысли были пропитаны кровью и тайнами.