Шёпот в темноте

      На каникулах время тянется ужасно долго. Дни скучны и однообразны. Хоть вой, ведь мы о них всю учёбу мечтаем! А получив, не знаем, чем себя занять.       С нашим классом это утверждение верно отчасти. Каждое утро происходит что-нибудь интересное, но остальная часть дня проходит мучительно тяжело. Не прибавляло веселья и напряжение, повисшее среди нас. Все чувствовали, что какие-то неведомые силы пришли в движение — значит, скоро придётся решительно действовать.       Я набралась смелости и впервые за всё время заговорила с Канаме. Он ни словом, ни жестом не показал, что изменил отношение ко мне — всё также снисходительно-дружелюбно, но вечно что-то утаивая. Я рассказала ему о кошке, которая на самом деле не кошка, а мстительный дух, насланный кем-то из чистокровных. Весело, да?       Куран тоже оценил весь юмор этой ситуации. Сказал, что у него есть догадки, кто бы это мог быть, и посоветовал ходить с оружием наготове — духа можно убить в открытом бою. А после что-то с грохотом разбилось в столовой, и Канаме-сама получил возможность вернуться к прерванным важным размышлениям.       Стоит ли говорить, что подобный совет мало способствовал моему спокойствию. Дёргаясь от каждого шороха и всё время держась за оружие, я зачастую пугала окружающих и ещё больше саму себя. Но лучше некоторое время пожить в страхе, чем потом не жить вообще. Я была как на иголках, пыталась порисовать (не зря же так долго залипала в канцелярско-художественном магазине), но не помогало. Боялась увлечься и потерять бдительность. А дни всё тянулись мучительно долго…

***

      Я в сонной неге перевернулась на другой бок и вознамерилась вернуться к недосмотренному сну. Как тут… — А-а-а-а-а!       Великолепное сопрано разнеслось по всему общежитию, выявив хорошую акустику в здании. Я дёрнулась и подскочила на кровати, собираясь защищаться и атаковать и ошалело вертя головой, как сова. И примерно с такими же круглыми глазами. Врагов в комнате не обнаружилось, но реальный мир вдруг стал быстро уплывать вверх — это я, не изменяя традициям, стремительно съезжала с кровати на пол. — А-а-а-а!.. — следом раздался куда более горестный вопль, потише, но прекрасно слышимый. Плюнув на свой внешний вид, я схватила стоящий у стены лук, накинула колчан прямо на пижаму и как была выбежала в коридор, готовая к обороне (но не к труду, обойдутся). Попутно я успела помолиться всем известным богам и духам, чтобы никого не пристрелить.       Как выяснилось, выбежала не я одна, в гостиной яблоку было негде упасть. Высыпал весь старый состав, исключая отсутствующих и Курана (этот, небось, слишком занят своими важными чистокровными делами), а также проснувшаяся часть нового. Каин вырулил из-за угла, чуть не споткнулся об меня, хотел было выразить недовольство, но слова улетучились, как только увидел моё оружие. К слову, и другие переводили удивлённые взгляды с моих меховых тапочек на растрёпанную шевелюру, а затем на лук. — Где враги? — отмахнувшись от одноклассников, встала на цыпочки я.       И увидела разукрашенного, как цирковой актёр, Ханабусу, который в глубочайшем шоке пялился на собственное отражение в зеркале. Рядом подвывала Лука-чан, качая, словно ребёнка, собственную ладонь. От смеха или по другой причине — бобр знает. Но Рамини-сан здесь и не пахло, так что я поспешила скрыться в своей комнате от любопытных глаз подальше.       Жизнь всех осложнял ещё тот факт, что Канаме-сама выбрал в возлюбленные (вот прямо ничего у чистокровных не проводится без обряда!) Юуки и обязал нас за ней присматривать. А поскольку Кросс у нас девушка бедовая и неусидчивая, то с ней глаз да глаз нужен. Я не могла отделаться от чувства, что мы все несёмся вниз по накатанной дорожке навстречу своей судьбе, не имея возможности затормозить или свернуть. Будто Канаме-сама, столько времени трудившийся, сплетая пути и судьбы, наконец завершил работу и теперь ждёт результата.       Иногда мы с Ханабусой, моим извечным товарищем по несчастью — то бишь, дежурству — делились друг с другом сомнениями и соображениями. Айдо несколько раз пытался выведать мой секрет, связанный с Кураном, но неизменно терпел фиаско. Нам оставалось только ждать — где скатится первый камушек, что породит лавину?

***

      После добровольно-принудительного купания в пруду Тога всякий раз, когда замечал меня гуляющей в парке, неодобрительно качал головой и пинками загонял в Ночное общежитие. В последний раз даже пообещал меня приковать цепями, если ещё раз увидит одной в глуши. — К кровати? — поинтересовалась я, прежде чем мозг успел затормозить язык. — В подземелье! — рявкнул охотник, хватая за руку и стремительно уводя вперёд по аллее к виднеющемуся шпилю общежития. Я не удержалась и хихикнула, тем не менее краснея до ушей. Надеюсь, нас никто не слышал.       За поворотом послышались чьи-то чёткие шаги. Йоко осмотрелась, прикидывая, водятся ли в ближайших кустах пауки, и если да, то насколько большие. Поворачивать и бежать назад не было смысла: по закону подлости она вышла на абсолютно прямой участок дорожки, а скрыться в зарослях затруднительно — это ж не кусты, а живая изгородь прямо!       А шаги всё приближались. Девушка решила смириться со своей судьбой и уже рисовала ближайшие пару дней в цепях где-нибудь в катакомбах Академии. Ибо шаги Ягари уже научилась даже во сне различать. Интересно, может, лунатиком притвориться? Ну, то есть солнечником — вампир же. Следуя своей гениальной идее, Йоко закрыла глаза и вытянула руки вперёд, неспешно идя вперёд. О том, что это скорее похоже на восставшую мумию или зомби, она старалась не думать. — Это ещё что за фокусы, кохай? — фыркнул охотник так близко, что девушка мигом сбросила маскарад и отшатнулась. Хотела отпрыгнуть, но не вышло — близость Ягари действовала на неё гипнотизирующе. — Я этот… как его… — Лунатик? — подсказал отлично знакомый с её логикой Тога и усмехнулся. Йоко же надулась, уел. — Ты куда-то уезжаешь? — наконец она заметила за его спиной ружьё, да и одет мужчина был по-дорожному. Затем взгляд наткнулся на сумку, закинутую за спину. Голос неожиданно пропал. — Насовсем?..       Слова мигом вылетели из головы. Девушка так привыкла к тому, что Ягари всё время где-то рядом, везде на него можно наткнуться, привыкла к его ухмылочке. Ей казалось, что так и должно быть, и продолжится вечно. А теперь… Он уходит и что будет дальше? Я успела к нему привязаться… Да что там — я жить без него не могу!       Завидев поникшую голову, усмешка Тоги сменилась на улыбку. Если потрудиться и подключить фантазию, её можно было бы назвать тёпло-ласковой. Наконец охотник смог разобраться в себе и принять нетрудное решение — кинуть вызов всему миру! Неважно, что скажут в Гильдии, наплевать на мнение окружающих! Лишь бы она была рядом, лишь бы он знал, что с ней всё в порядке… Ягари положил сумку прямо на землю и обнял меня, прижав к себе с оттенком извечной небрежности. Поражённая, Йоко не шевелилась, только вдыхала запах его пиджака — как всегда табачный — и слушала биение его сердца. Кажется… оно несколько учащённое?       Огрубевшая ладонь медленно гладила волосы, перебирая пряди. Светлые и лёгкие. Щекотно и приятно. Девушка невольно крепче прижалась к Тоге. Волнующе и непривычно, но от этого не менее приятно. Тепло и безопасно. И пусть весь мир провалится в бездну. Охотник чуть наклонился, чтобы вдохнуть запах раздражающе невысокой девчонки. Его дыхание затерялось где-то на макушке. Если она бы могла, Йоко бы сейчас мурчала, как кошка… Кошка. Девушка напряглась и это не скрылось от Тоги. Не ошибся он и в причине беспокойства. — Береги себя, — вторая рука на её талии вдруг наткнулась на спрятанный кинжал. — Впрочем, вижу, ты и сама понимаешь.       Смешок, отдавшийся вибрацией в груди. — Не уходи, — попросила Йоко, ещё крепче сжимая ткань его плаща. Хотелось просто прижаться ещё сильнее и раствориться в нём… Она цеплялась за него, как утопающий за соломинку, стискивая с невиданной ранее силой. Да и ему не хотелось оставлять её… Но здесь будет безопаснее, тут хотя бы Куран и одноклассники, которых она считает друзьями.       Тяжёлый вздох. — Я должен разобраться, что происходит. И так слишком долго откладывал… — Хотя бы скажи, что мы ещё увидимся! — Йоко перебила охотника, вскидывая голову и встречаясь с ним взглядом. Он заметил, что её глаза потихоньку наполняются влагой, и провёл пальцем по щеке. А девушка заметила, что её давно не смущает повязка мужчины на пол-лица. — Хотел бы, но не могу.       Его взгляд помрачнел. Он знал, на что идёт и чем рискует, впутываясь в интриги Совета Старейшин и Гильдии охотников. Йоко спрятала лицо на груди, изо всех сил стараясь не расплакаться. Уезжать в насквозь мокрой одежде — не надо оно ему, ещё простудится… Дурацкое чувство юмора попыталось успокоить её, но не выходило. А Тога мужской интуицией, чуткой на женские истерики, почувствовал, к чему летит дело.       Вдруг подбородка коснулись шершавые пальцы, поднимая его вверх — навстречу обветренным губам. Йоко обомлела и не сразу ответила на поцелуй, твёрдый и властный. Он будто бы запрещал думать о плохом. Честно сказать, она в этот момент вообще не могла ни о чём думать. Лишь бы не отрывался… Тепло и уютно, хоть и волнующе. Так и должно быть. В животе что-то порхало, наверное, это чувство называют бабочками. Неумелые попытки перехватить инициативу оказались провальными, но девушка нисколько не жалела.       Неуверенная, но не отступает. Пытается идти вперёд. Пожалуй, именно эта черта впервые привлекла Ягари в ней. А за одной особенностью раскрылись и другие. Девчонка казалась ему чем-то светлым, невесомым, чистым… В памяти всколыхнулось какое-то воспоминание, но всё оказалось сметено, стоило Йоко податься вперёд. Буря ранее спавших чувств захватила охотника и вскружила голову. Да, она вампир, а он — охотников на вампиров. Пусть это неправильно, но Тога нисколько не жалел.       Кроме того мига, когда им пришлось отстраниться.       Сбитое прерывистое дыхание охотника обжигало ухо и шею Йоко. Она поймала себя на том, что крепко сжимала его за плечи. В голове девушки всё ещё не укладывалось: что произошло? Это произошло? Мы поцеловались?.. Он любит меня?! Простые выводы не могли прижиться. А охотник внезапно понял, насколько простым было решение — не отгораживаться от чувств, а принять их.       Сколько они простояли, просто обнявшись и слушая сердца друг друга, никто сказать не мог. Может, пару минут, а может, пару часов. Их не волновало время — они были в своём собственном мирке, поместившемся в кольце рук. В реальность их вернул шорох, раздавшийся совсем неподалёку. Кто это — мышь или та самая кошка? Тяжёлая действительность грузом опустилась на плечи. — Мне нужно идти, — со вздохом охотник нехотя выпустил девушку из объятий. — Береги себя, слышишь? Гуляя, старайся держаться людных мест. — Что со мной может случиться, — усмехнулась она, пряча за смешком боль и слёзы. — Меня не так-то просто убить. — Смотри под ноги, а то и посторонней помощи не понадобится, — фыркнул в ответ Тога, неосознанно проводя ладонью по волосам надувшейся, как хомячок, Йоко. Он будто желал запомнить каждый рыжеватый локон. — Возвращайся в общежитие, не задерживайся…       Охотник подобрал сумку и сделал шаг прочь, но обернулся и насмешливо закончил фразу: — Кохай. — Курение — вред, знаешь, Жутяра? — загнав истерику куда подальше, хмыкнула вслед ему девушка, помахивая пачкой сигарет охотника.       Тот только усмехнулся уголками губ, зажигая спасённую (запасную, не иначе) сигарету, и продолжил путь. А Йоко, не в силах поверить в произошедшее, побежала в общежитие. И там, уже в своей комнате, удачно упала в постель, свернувшись калачиком и закрыв глаза, чтобы воскресить счастливые воспоминания.

***

      Утро началось неважно. Рано днём меня разбудило жуткое утробное урчание. Я потянулась к оружию, но вскоре поняла, что это всего лишь голодный желудок, оскорблённый отсутствием ужина из-за дежурства, требовал своё. Со вздохом поднявшись и тоскливо бросив взгляд на подушку, я пообещала себе не задерживаться на кухне и как можно скорее досмотреть прерванный сон. Натянула растянутую футболку, больше похожую на тунику, не позаботившись о юбке или штанах, выглянула в коридор и на цыпочках двинулась к цели. Первая часть плана прошла успешно — путь до кухни был пройдён без блужданий по всему дому и без причинения тому ущерба. А вот стоило только повернуть назад, как перед глазами возникло обстоятельство. В виде голодного и сонного Айдо в одних коротеньких штанах. Ханабуса некоторое время заворожено смотрел на печенье у меня в руке. А я, поняв, что не сон, смущённо ойкнула. Это стало переключателем: отскочив друг от друга, мы дали дёру в разные стороны со скоростью новенького автомобиля. Только пятки мелькали.       Мои щеки пылали от смущения, чего мне стоило надеть хотя бы какие-нибудь шорты или штаны! Но и Айдо тоже хорош — не мог накинуть хотя бы рубашку… Ноги сами собой ускорились, как только послышались чьи-то ещё шаги дальше по коридору. Едва не поскользнувшись на повороте, я влетела в свою комнату, убежище на все случаи жизни. Двери комнат в разных концах дома захлопнулись одновременно, чуть не перебудив всех вампиров. А не выспавшийся вампир — злой вампир.       Меньше всего мне хотелось затем попадаться на глаза Курану. Но беда пришла сама. Нагло постучалась в дверь, через секунду беспардонно зашла в комнату. Я чуть с подоконника не свалилась. — Канаме!.. Канаме-сама! — возмутилась я, но тут же прикусила язык: кто знает, как подобает вассалам относиться к своим сюзеренам? Чистокровный и бровью не повёл, сказав с порога только: — Я хочу, чтобы вы с Ханабусой дежурили у кабинета врача. Юуки сегодня будет там.       И наконец соизволил покинуть комнату. Ну вот, очередное дневное дежурство. С Айдо нам будет о чём поболтать, не сомневаюсь. Я сразу же принялась переодеваться и, поколебавшись, взяла один из кинжалов. Чисто на всякий случай. Затем побежала вниз, в дверях столкнувшись с напарником. Мы синхронно усмехнулись, вспомнив недавнее происшествие, и направились в больничное крыло.       На дежурстве было неимоверно скучно и душно. — Ханабуса… — А? — Наколдуй ледник, а? — Может, ты лучше сквозняк? — А что не сразу ураган?       Мы прыснули. Но жара действительно была несусветной. Весна была действительно сумасшедшей, не зря так говорят. То жар в голову, то снег на неё же. Я отпросилась буквально на минутку — высунуться на улицу, проветрить мозги. Но не успела хоть немного прийти в себя, как в глубине души зашевелился тревожный червячок… Лучше вернуться. Что-то не так. Интересно, когда интуиция успела так обостриться?       Вернувшись, первым, что я увидела, оказалась хмурая гримаса Айдо. Так. Всё-таки что-то случилось. Парень дёрнулся было что-то сказать, но я его прервала. Не говоря ничего, Ханабуса указал взглядом за дверь. Теперь ясно чувствовалась угроза Юуки. Только вот почему я её чувствую?! Разве не должна интуиция распространяться только на Куранов?..       Не церемонясь, я распахнула дверь в медкабинет и увидела рядом с мирно сопящей Кросс стоявшего Кирию. Не Зеро. Ичиру, отражение охотника. В пальцах парня блеснула какая-то склянка… — С кровью? — договорила я за своими мыслями. — Отойди!       Быстрым движением из ножен вылетел сай и нацелился на Ичиру. Лёгкий толчок силы — и по его лезвию пробежали языки огня. Дверь за спиной открылась ещё раз, и в кабинет влетел Айдо, видимо, всё-таки поборов смущение и приличия. Кирию двинулся. Зазвенел колокольчик. — А, какая приятная встреча, Йоко-чан, — улыбнулся парень, будто не его застукали с возлюбленной Канаме-самы. — Тебе лучше выйти. Немедленно, — и откуда в моём голосе вдруг появилась сталь? Уверенность? Мне казалось, что отразить любую атаку не составит труда. Быть мне оленем, я даже на секунду подумала, что готова отдать жизнь, защищая Юуки. И только потому, что этого хочет Куран? Вот она, роль пешки в шахматной игре.       На своё счастье, Ичиру довольно послушно ретировался из палаты. Ханабуса ещё изъял у него странную склянку с кровью. Что он хотел сделать с Кросс? Кстати, о последней. — Йоко-чан? Айдо-семпай?.. — сонно промычала она, поднимаясь на постели. И в этот миг из соседней комнаты вышла медсестра, полноватая женщина, не терпящая шума и суеты в её владениях. — А ну, идите отсюда, молодые люди! Идите-идите! Кросс Юуки нужен покой!       И нас выпихнули в коридор, словно котят. Мы переглянулись и с этого момента держали ухо востро, обмениваясь хмурыми замечаниями и соображениями. Что именно мы делаем для Курана? Почему Кирию интересуется Юуки? Да и кто она вообще для чистокровного? Столько вопросов и ни одного ответа. Мы слепо следуем приказам Канаме, как и положено хорошим аристократам. Пальцы неосознанно сжались в кулак, а по жилам прошёлся жгучий огонь. Как же освободиться из этой паутины?       Сидя в своей комнате тем же вечером и рассеянно рисуя в блокноте, я ощутила, как Канаме-сама уничтожил склянку с кровью, изъятую у Ичиру. С ненавистью и презрением, такими яркими, что заставили меня вздрогнуть и поставить кляксу. Я критически осмотрела получившееся творение на фоне нарастающей головной боли. Нет, решено. Как только будет возможным — увольняюсь с этой работы вассала чистокровных. Ну их в пень, и Сейрен обойдутся. У меня и так голова раскалывалась от переизбытка загадок.       Недавно вернувшиеся в Общежитие Шики и Такума вели себя странно — это замечали все. Рима себе места не находила, а многие стали избегать Сенри. Того и вовсе ничто не волновало. Как и раньше, можно было сказать, если не вникать в глубинную суть характера парня. Но нет, Шики изменился — ему было не просто всё равно, он откровенно плевать хотел на окружающих и вёл себя как хозяин и бог. Странно, очень странно.       Ещё страннее тот факт, что в какой-то вполне мирный день Канаме-сама вдруг воспылал ненавистью. Я чуть не поперхнулась кровяной таблеткой. Честное вампирское, работа вассала крови опасна для жизни. Через мгновение я почувствовала, как он применяет свою силу. Тут уж размышлять было нечего — я сорвалась с места и помчалась в покои Курана. Там уже стояла у дверей Рима, хмурая и настороженная. Добежав до места, я поняла, что вспышка силы улеглась. Входить или нет?.. Я помедлила, задержав руку в сантиметре от дверной ручки. В голове прозвучал голос: «Нет. Не входи.» И я отступила.       Все последующие дни я неосознанно старалась держаться подальше от Сенри, особенно когда из комнаты Луки донеслись звуки борьбы и его голоса, а затем Такумы и Каина. В этот же день меня задёргали поручениями — сходи туда, передай то, подежурь там-то… А просыпающаяся совесть подсказывала, что я уже бобр знает сколько времени не разговаривала толком с Шаникой. Все эти сопровождения… Отнимали кучу времени, внимания и сил.       Наконец мне удалось урвать свободную минутку, чтобы выйти прогуляться. Стараясь никому не попадаться на глаза, я шустро спустилась вниз по лестнице. И на полной скорости пронеслась мимо вставшего ни свет ни заря Шики. Парень одарил меня странным взглядом, от которого по телу пробежали мурашки, а ноги ускорились сами собой. Я пришла в себя только когда оказалась на полпути к Академии. С Сенри творится что-то странное… Этот взгляд… Будто у него другие глаза. Может, они всегда были такими, просто я не замечала? Вряд ли. Тогда бы Рима, с которой я более-менее хорошо общалась, не волновалась так.       Под толстовкой, которую я надела, чтобы не сильно отсвечивать формой Ночного класса, находились кинжалы. Руки сами тянулись к ним при любом подозрительном шорохе. В очередной раз поведшись на наглую провокацию не менее наглой лесной мыши в кустах, я сделала вывод: пора кончать со всем этим, не только с работой на Курана.       Я ожидала найти Шанику во внутреннем дворе. Домашнее задание она предпочитала делать на открытом воздухе, вдали от шумных одноклассников и стервозной сестры с её подругами. Но её нигде не было. Я начинала беспокоиться. Что, если её схватили люди Рамини-сан? Или кто похуже? Хоть Куран, ректор Кросс и остальные говорят, что в Академии безопасно, что никто сюда не пройдёт. Кому, как не Ночному классу… Кому, как не мне, знать, что по-настоящему безопасных мест, куда не дотянутся чистокровные, нет? Есть только труднодоступные. Проникли же сюда прихвостни Совета. Если бы не мы, они бы Зеро достали из-под кровати Дневного общежития и бобр знает, что с ним сделали бы.       Я на всех парах промчалась мимо кого-то, чуть не сшибив с ног. Впрочем, почему чуть? Очень даже сшибив. — Ох, прошу прощения! — да, у меня чуть ли не единственной осталась совесть и сочувствие к людям. Я помогла подняться девочке и ещё раз извинилась. Та тоже. Чувствуя, что разговор становится анекдотичным, озвучила первую мысль, которая не отпускала последний час. — Ты, случаем, не знаешь, где Шаника-чан? — Ей нездоровится сегодня, — пискнула ученица Дневного класса. Я удивилась — уж кто-кто, а Шани всегда выделялась среди сверстниц отменным здоровьем. — Йоко-чан! — раздался грозный голос Зеро за спиной. Ну всё, приехали. Заметили-таки стражи. — А? Я что? А я ничего, — включив режим дурочки, поспешила ретироваться. И подальше, пока Кирию не решил выстрелить в меня или запустить чем-нибудь. Хоть той же лопатой, как в первый день знакомства. Девчушка, чувствовалось, была сильно удивлена таким поворотом событий.       Хвала кому-то там, Кирию не стал за мной гоняться. Да и не факт, что получилось бы — в свободной одежде я бегала куда быстрее него. Остановилась, чтобы перевести дыхание, у какого-то дуба на какой-то аллее. Судя по шпилям вдалеке, я забрала слишком в сторону, и теперь, чтобы вернуться в общежитие, придётся совершить порядочный крюк.       Подул пронизывающий стылый ветер. Солнце быстро садилось за горизонт, что ровно никоим образом не помогало согреться. Со всех сторон раздался шелест листьев. Гуляя, старайся держаться людных мест… Так сказал Ягари перед тем, как уйти. Я оглянулась. Да, эту аллею точно нельзя было назвать людной. Кричи сколько хватит сил, тебя всё равно никто не услышит.       Подступала паника. Я нервно сглотнула, а в мыслях одна за другой пронеслись строчки про мстительный дух в обличие кошки. Пальцы нащупали кинжалы. Перед глазами закружились снежинки — очередная причуда погоды. Дурной знак, очень дурной знак… Тело начала бить мелкая дрожь.       Смерклось. Слишком быстро, будто кто-то разом погасил солнечный свет. За спиной послышался шёпот. Шёпот в темноте. Снова. Он мучил меня с тех самых пор, как мы с Фудо ввязались в тайны семьи, неотступно следуя в кошмарах и наяву.       Это всё ты… Ты… виновата. Из-за тебя… они погибли. По твоей вине. Не смогла защитить… Подвела под удар… Убиты… из-за тебя!..       Судорожный вздох вырвался наружу вместе с облачком пара. Я выхватила кинжалы, даже не зная толком, от кого и как защищаться. Холодный штормовой ветер растрепал волосы и продул насквозь толстовку. Нахлынуло отчаяние, но я сопротивлялась как могла. Это просто наваждение! Нельзя поддаваться!       Раздался шорох за левым плечом. Я мгновенно развернулась, выставляя вперёд один кинжал и готовя другой для атаки. Когда пришло время действовать, весь страх исчез. На смену ему пришла решимость и вера. Вера в победу, а также жажда жизни. Я вспомнила о Шанике, которую безуспешно искала, о Куране, об одноклассниках и о Ягари, чей совет опрометчиво позабыла.       Передо мной возникла неясная полупрозрачная тень, кого-то напоминавшая мне. Её движения казались знакомыми, но всё же их было трудно предугадать. Она держала наготове точно такие же кинжалы, как и у меня. Тень совершила первый выпад, прямой, точно в сердце, я не без труда отразила его. Рука врага проскользнула вперёд, так и не достигнув цели. А я, используя его инерцию, провела его мимо себя, направляя на выставленный ему навстречу сай. В самый последний момент клинок вспыхнул ярким огнём, не боящимся штормовых порывов ветра. Сверкнула вспышка — и он вошёл в осязаемое, но нематериальное тело. Противник замер, нелепо вытянувшись, и через мгновение рассыпался в тёмную пыль.       Передышка. Я старалась выровнять сбившееся дыхание и бешеное сердцебиение. Интуиция (да, именно пятая точка) подсказывала, что расслабляться рано. — Такая страхожуть и так просто отделаться? — хмыкнула я, беспрестанно озираясь. — Не верю.       И словно по заказу показалась ещё одна тень. Чуть ниже, чем первая, зато более юркая, как выяснилось. Знакомая, но всё же другая. Такие узнаваемые движения… Но не время размышлять! Она попыталась обойти меня сбоку, пришлось следовать за ней. Так, что там говорили Ягари и Норито-сенсей?.. Следи за шагами! Атака, которую я не решилась погасить и потому отвела в сторону. Увы, новый противник не совершил ошибки первого и сумел отскочить от моего кинжала. А затем, не теряя времени, бросился в лобовую атаку. — Нет! — воскликнула я, закрываясь руками и отпуская огонь на волю. Пылающий щит возник передо мной, но враг пронёсся через него. Я рвано выдохнула, невольно проступили слёзы. Но смертельного удара не последовало. Не смея верить себе, я подняла взгляд ровно в тот момент, когда тень растворилась в воздухе неясным облаком дыма. Что произошло? Неужели огненный щит сумел её остановить?.. Я перевела дух. Ещё одна передышка. Сколько ещё будет боёв? Сколько я выдержу?.. Если не подоспеет помощь, долго мне не выстоять…       Ветер взметнулся, и я почувствовала, что новые враги явились. Не одна, а уже две тени одновременно метнулись ко мне с противоположных сторон. «Нечестно!» — вспыхнула в голове мысль, а тело само пригнулось и нырнуло под удары двух катан, отходя прочь. Теперь остаётся только одно: выживать всеми доступными способами. Разворот. Отогнать одну всполохом огня. Парировать удар второй. Отступить, меняя позицию. Времени на контратаку не оставалось, я едва успевала вертеться, отражая выпады врагов. Вспышки огня на краткое мгновение озаряли всё вокруг, давая возможность вглядеться в туманные лица противников. Черты лиц нельзя было разобрать, но глаза… Глаза казались родными, только давно позабытыми.       Наконец меньшую из теней удалось отбросить подальше мощным ударом воздуха. Выведя из игры одного врага, стало куда легче разбираться с другим. Мои движения стали увереннее и точнее, будто в меня вселился дух доблести. Удавались такие приёмы, какие не получались на тренировках. Зацепить катану, отвести в сторону… Стремительное движение — и другой кинжал входит точно под подбородок. Глаза блеснули знакомым светом… Тень рассыпалась на осколки.       Расслабляться нельзя. Остался последний враг. Ветер бушевал вокруг, мешая разглядеть танцующий силуэт. В последний момент я заметила движение совсем рядом с собой. — А-а-а! — плечо полоснула ослепительная вспышка боли. Показалось, что из тела вместе с кровью выходят все силы, слишком стремительно для такого лёгкого ранения. Лезвие катаны отравлено?..       Споткнувшись об собственную ногу, я упала на землю. Мир расплылся перед глазами, плечо снова обожгло болью, не говоря уже о будущих синяках. Впрочем, будет ли ещё будущее? Эта ошибка может стоить мне жизни… От неожиданного падения я выронила кинжалы, а на магию уже не оставалось сил. Даже само желание жить постепенно пропадало под давлением извне. Отчаяние накатывало волнами, захлёстывая с головой. Оно вытесняло всякие мысли, всякую надежду. Ну же, где он? Где холодный меч, что проткнёт меня? Его всё не было. Сумерки сгущались. Снег вихрился, не позволяя видеть дальше вытянутой руки. И ветер завывал всё сильнее, ломая ветки деревьев. Холод подступал к телу… Горячка боя исчезла. Осталось только отчаяние. Нет! Ты больше не одна! Наступит тьма, но знай, что я везде. Слышишь шёпот в темноте?       Я услышала тихий голос рядом: — Нет!.. Я не… я не могу, я не должна… Йоко!       Всхлип. Сдавленный крик, а затем ещё один. Этот голос! Неужели… — Мама?       Рядом кто-то опустился на колени. Ветер улёгся, а холод уступил родному теплу, такому нужному и давно позабытому… Я подняла взгляд и увидела над собой склонившуюся молодую женщину. Она вся светилась, как добрый дух, а из её лучистых глаз текли слёзы. Такая же, как и в тот день, когда она уехала с папой… Я протянула к ней руку и коснулась щеки, не почувствовав ничего материального. Только пульсация силы. — Йоко, — прозвучал с другой стороны чей-то мужской голос. Голос из детства, счастливого и тёплого, которое ещё не было омрачено тайнами и потерями. Из самого рая. — Папа! — я не удержалась и, расплакавшись, кинулась на шею отцу. Но объятия охватили бесплотное сияние, не найдя ничего реального. — Нет… Нет-нет-нет…       Вот же они, совсем рядом! Протяни руку и прикоснёшься к ним! Так близко и так недосягаемо… «Они живы!» — кричала я. «Они мертвы!» — отвечал разум. А родители шептали моё имя и не могли оторвать взгляд. — Ты так изменилась, Йоко… — произнесла мать, пытаясь провести ладонью по волосам точно такого же оттенка, что и у неё самой когда-то. Её лицо одновременно радостно и грустно. — Ты много достигла, принцесса, — сказал отец с гордостью в голосе. — Так доведи дело до конца, сестрёнка! — возник ещё один сияющий силуэт, в котором я с трудом сквозь пелену слёз узнала Фудо. Он опустился рядом и хотел взять за плечи, но ничего не получилось. Только пульсация энергии достигла до меня. Брат заглянул в глаза. — Мы зашли так далеко, не время сдаваться! — воскликнул с жаром он, как никогда раньше похожий на солнце. — Тебе ещё есть ради чего и кого жить, живи! — Не позволяйте морокам помутнить разум, Йоко-сама.       Ещё один силуэт, появившийся со вспышкой. Я повернулась и увидела Джайро. — Но… — голос не выдержал и сорвался. — Джайро… ты же жив!..       Старый друг семьи не ответил на вопрос, с затаённой грустью во взгляде смотря на нас со стороны. Не понимаю! Канаме-сама заверил, что все наши слуги остались живы после нападения… Он солгал? Слёзы брызнули с новой силой. Горючие, они бежали по щекам и обжигали кожу. Слёзы печали, боли и детской обиды на весь свет. Почему такая горькая доля досталась именно мне? За что?! — Ты сможешь вынести это бремя, мы в тебя верим, — мама шептала на ухо, стараясь успокаивающе обнять. Как же мне хотелось к ней прижаться, вдохнуть её давно забытый запах! — И мы всегда будем с тобой, — произнёс отец, а Фудо подхватил: — Вот здесь, в твоём сердце. — Береги себя, Йоко, — сказал Джайро…       И свечение начало угасать. Силуэты расплывались, черты ускользали, становясь неясными пятнами, а затем растворяясь в тёмном воздухе. — Нет! Не уходите! Останьтесь!       Дикий крик разрезал повисшую тишину, но не смог помочь — родные ушли туда, откуда никогда не возвращаются. Их последние слова всё ещё звучали в голове, но тепло, которое они принесли с собой, стремительно уходило прочь. Я уткнулась лицом в колени и позволила себе разрыдаться в полный голос. Снежинки плавно спускались на землю, на плечи, путались в волосах… Чувство вины и отчаяние бесследно исчезли, как и зловещий призрак кошки. Они больше не будут преследовать меня. Можно перестать бояться собственных желаний.       Меня мелко затрясло, и я вдруг поняла, что пролежала на каменной плитке аллеи не меньше, чем час, тихонько завывая на всю округу. Наружу прорвался смешок, принеся с собой чувство облегчения. До меня наконец дошёл смысл сказанного родными. Нужно жить и идти вперёд по тому пути, что избрала. Ещё не конец, моя борьба не окончена. Я поднялась на ноги и, подняв брошенное оружие, направилась в сторону общежития. В воздухе ещё пахло угрозой, которая нависла над всей Академией.       Тревожное чувство съедало меня изнутри. Перед глазами то и дело проносились какие-то странные мутные образы. Счастливая семья, так похожая на Канаме-саму и Юуки. Наверное, чета Куран. Неясные картины войны, опустошённых земель, чувство печали и решимость прекратить бойню. Желание начать всё заново. Женщина, завёрнутая в плащ и смотрящая на разрушенную деревню. От неё исходила сила, такая же мощная, как иногда и от Канаме. В неразборчивых словах также слышна грусть и твёрдость принятого решения. Браслет на руке вдруг заметно потеплел. В голове неожиданно раздался голос Курана, всё это время усердно притворявшийся моими мыслями: — Ты видишь моё прошлое… Эти события произошли давным-давно, десятки тысяч лет назад. Но их наследие можно отыскать и поныне. Женщина в плаще — одна из Прародителей вампиров. Она пожертвовала собой, чтобы остановить войну и спасти людей. Благодаря её жертве они научились изготавливать оружие против вампиров. Но также она оставила дар и для нас. Браслет , что ты носишь, сплетён из её волос и содержит в себе силу первородного огня. Камень в кулоне — её последний выдох, символ воздуха.       От переизбытка информации я застыла перед дверьми Ночного общежития, чуть не споткнувшись об ногу. Осведомительница, к которой когда-то обращался Фудо, говорила, что сила браслета схожа с силой чистокровных. И вот почему. Прародители… Их жизнь изучают по истории как мифы и очень недостоверные данные! Вот нате. Что бы сказал Историк о таком артефакте?.. — Но откуда он у тебя? — вдруг осенил меня вопрос.       Род Куранов бережно хранил такие древности, чтобы затем отдать всё это каким-то Игараси, пусть они и их вассалы? Ответа не последовало. Я зашла в дом и поднялась по лестнице. Но стоило мне только подойти к своей комнате, как перед глазами возник новый образ: пара разных глаз. Один — тёмного, почти красного цвета, другой — ярко-синий. Они насмешливо сузились, блеснув недобрым блеском… И в сознании замкнулась цепь: их же я видела на балу, и ими же так поразил Шики! У Сенри были похожие глаза, но одного оттенка. Значит ли это, что с нами теперь не он?.. И возможно ли кому-то вселяться в чужие тела?       Едва коснулась ручки, как запястье полоснула боль. Коротко вскрикнув, я помчалась в ванную, где с ужасом увидела, как на коже постепенно проявляется след укуса. Не успевая затянуться вампирской регенерацией, он, напротив, всё глубже впивался в кожу. Из раны потекла кровь.