Шёпот в темноте

      Проснулась я на кровати. Как только до меня дошла эта простая истина, я стала усердно вспоминать вчерашнюю ночь. Это ж что я такое вчера делала, что повалилась дрыхнуть на не расстеленную кровать, да ещё и в обуви? О, вспомнила. Я же засыпала на подоконнике. Тогда какого лешего я сейчас делаю в кровати? Неужели Фудо был прав, и у меня действительно лунатизм?       А что мне снилось? .. Сколько я не силилась, не могла вспомнить. Это показалось странным: уже месяц я не запоминаю своих снов.       Взгляд случайно упал на часы… Быть мне оленем, через час же выходить на учёбу! Подпрыгнув на кровати и получив упавшей с подушек игрушкой по лбу, я помчалась в ванную приводить себя в порядок, а затем ураганом пронеслась по комнате в поисках своей формы. От осознания, что вчера мне так и не занесли одежду, мои волосы встали дыбом. Я уже хотела было спуститься вниз и спросить совета у Такумы, как вдруг заметила на дверце шкафа висевшую заветную форму. Ради приличия на секунду задумавшись, как она сюда попала, я быстро переоделась. Хвала енотам, сумка уже собрана. Подхватив её, я в последний раз оглядела себя в зеркало и спустилась.       Разумеется, я пропустила время завтрака. От него осталась только пара одиноких печений на столе. Дабы никого не пугать на занятиях громким урчанием желудка, я незаметно слопала их. Вернувшись в прихожую, я застала там уже собравшихся Ханабусу, Такуму, Шики и Риму. Мы поздоровались друг с другом. Вскоре прибыли Каин и Лука, последними пришли Сейрен и Канаме. Кажется, приход Сейрен считался предвестием появления Курана. — Прошу прощения за задержку, — произнёс чистокровный с некоторой учтивостью в голосе, но всё же очень сдержанно. Затем кинул на меня странный взгляд, прочесть который я не успела — настолько мимолётно это было. Оставалось только надеяться, что он не заметил нас вчера вечером в парке. Хотя какое там, наверняка увидел.       А что нам оставалось, кроме прощения? Верно, ничегошеньки. Мы вышли во двор и встали в ожидании звона часов на главном здании школы. Получилась некая колонна. Возглавлял, понятное дело, Канаме-сама, за ним стоял Такума, а после него Ханабуса. Я же находилась немного поодаль от Айдо, зная, что ему для «манёрвов» нужно пространство. Для каких? Узнаете позже. Сразу за мной встали Каин и Лука, а после него Шики и Рима. Замыкала Сейрен. За ограждением слышался гомон Дневного класса. Я закатила глаза: неужели всегда так будет?       Наконец часы пробили шесть часов вечера. Такума вышел из колонны и нажал на какой-то рычаг. Ворота медленно отворились, являя взору собравшуюся толпу и узкий расчищенный стражами Юуки и Зеро проход для нас. Вернее, сдерживала толпу одна девушка, а её напарник стоял в стороне, мрачно буравя девчонок взглядом. Но и этого хватало. Мы неспеша двинулись вперёд, несколько удивлённые такой встречей. Впрочем, по Айдо этого нельзя было сказать: он улыбался во все тридцать два и махал руками девочкам не хуже ветряной мельницы. Это я и назвала «манёврами», только и знай уворачиваться.       Ученицы Дневного класса активно пытались оглушить нас разного рода криками. Чаще всего, по мимо обычного «Кья!», мы слышали «Идол-кун, я здесь!», «Канаме-сама, я люблю вас!» и одинокое, но громкое «Лука-сама, обратите на меня внимание!» Понятия не имею, как эти девочки успели влюбиться по уши в парней, которых видели максимум второй раз в жизни. Но что-то мне подсказывало, что дальше будет только хуже.       Канаме-сама тихо поблагодарил Юуки за старания, отчего та засмущалась и поймала множество враждебных взглядов. Честное вампирское, если ему нужна Кросс живой, лучше бы не говорил с ней на людях. А то ведь съедят, чего доброго.       До аудитории мы добрались без происшествий. Войдя в просторный класс, явно рассчитанный на большее количество учеников, мы свободно расселись. Ну, как — свободно? Кто-то уселся устоявшимися парочками, например, Каин и Лука, а кто-то предпочёл гордое одиночество. Та же Сейрен, к примеру. Я уселась на втором ряду ближе к окну, рядом с Такумой. Мне давно известна одна особенность учительского надзора: они отлично видят, что делается на задних партах, а вот дела у себя под носом частенько не замечают. В прошлой школе один ученик, сидящий на первой парте прямо перед учителем, на моих глазах клевал носом в книге, в то время как преподаватель будил спящих на задних партах.       Недалеко от нас расположился Айдо, Канаме-сама сел на предпоследний ряд с самым задумчивым выражением лица, которое я только видела. Через минуту пришёл учитель и первое занятие, урок этики, началось. Преподаватель сначала толкал вдохновенную речь о начале учебного года, о замечательной идее создания Ночного класса, отвесил пару комплиментов Канаме-саме, провёл проверку учеников, каждому выразил своё почтение (даже мне, не самой знатной аристократке) и наконец начал лекцию. Вещать он начал с самых азов: про устройство общества вампиров и всё такое. Трагический промах — я начала клевать носом.       Дальше рассказ зашёл и вовсе о самых скучных вещах в мире — табу. Вот тут я и заснула, подперев голову рукой и делая вид, что пялюсь в тетрадь. Все слова доносились будто через пелену и казались маловажными. Как хорошо, что я не храплю, когда сплю!       И в очередной раз моя теория про избирательное зрение преподавателей подтвердилась: меня не заметили вплоть до самого конца лекции. Зато на перемене меня безжалостно разбудили тычком в рёбра: — Йоко-чан, ты будешь готовиться к следующему уроку? — спросил Такума, уже давно всё приготовивший. — А? Да-да, я не сплю, вам показалось, — на автомате выдала я, смешно хрюкнув. Сзади раздались приглушённые смешки. - Что, лекция уже закончилась, можно идти домой? — зевая, потянулась. — Не надейся, — улыбнулся вице-президент. — Сейчас ещё сдвоенная история будет, а затем тригонометрия.       На последнем слове я едва удержалась от стона. Вот там-то мне точно не дадут поспать. И как Такума может так спокойно говорить о таких ужасных вещах, да и ещё улыбаться?! Садист… Или мазохист?       Я всё-таки достала учебник и тетрадку по истории, и почти сразу же появился учитель. Самый обычный человек в летах, в очках и с портфельчиком, этакий эталон преподавателя. К слову, он почти не отличался от Этика. История прошла для меня более осознанно: речь сразу зашла о трудных для памяти временах, пришлось записывать, да и ещё иногда отвечать на вопросы. В общем, пыталась выжить.       Урок закончился, Историк попрощался с классом и вышел. Я уже было повалилась опять спать, как с порога раздался до жути знакомый женский голос, заставивший меня подскочить и срочно взбодриться. — Ночной класс, здравствуйте! Поднимитесь, окажите любезность!       Я раньше всех вскочила на ноги и бросила взгляд на женщину. Так и есть: эта вот дьяволица в юбке учила меня в прошлой школе. Она меня преследует, что ли? Не удивилась бы, если так.       Тем временем остальные ученики поприветствовали её и вернулись к своим прерванным делам. Мимоходом мелькнула мысль: «А Канаме-сама тоже поднимался?» Бр, эта дамочка и всесильных мира сего заставит ходить по струнке.       Вероятно, выражение моего лица было очень уж странным, ибо Такума уже хотел о чём-то спросить меня. Но вмешалась вездесущая мучительница по имени Хана-сенсей (Хана тебе, раз не выучила формулу, именно так.), по совместительству — наша учительница тригонометрии. — О, Йоко-чан, и ты здесь! Какая приятная встреча! Будь добра, вымой доску.       «Как будто рада мне только из-за того, что больше некому поручить мыть доску. Стесняется попросить какого-нибудь Ханабусу-куна, вот зараза в юбке…» — раздражённо думала я, плетясь за мокрой тряпкой и чуть позже вяло водя ей по доске. Однако деловитое замечание Ханы по поводу моей медлительности заставило меня ускориться. Через минуту огромная зелёная поверхность сверкала чистотой, а я наконец устало повалилась на своё место. — Всё, это форменный абзац, — сказала я рядом сидящему Такуме. Тот недоумённо на меня покосился. — Вот помяни моё слово.       Начался урок. У меня сна не было ни в одном глазу — сидела вся как на часовой бомбе, тише воды ниже травы, чего доброго спросит. Усердно строчила в тетрадке и не менее усердно пыталась вспомнить её уроки в прошлом году. А остальные вели себя как ни в чём ни бывало. Дурень Айдо, не пиши записок Каину, она же заметит! Поздно… — Ханабуса-кун, что у вас там в руке? Вероятно, доказательство? — бедный парень прямо подскочил на месте, весь бледный, как смерть. — Будьте добры, выйдите к доске и докажите для всех.       Пришлось ему ползти к доске и пытаться выполнить непосильную задачу: доказать тождество двух навороченных всеми возможными способами примеров. Предчувствуя, что это всё затянется надолго, я принялась дремать с открытыми глазами. Ага, прямо так и получится. Разбежалась, как говорится. — Что ж, раз вы не знаете этого, Айдо-кун, то очень плохо, — Ханабуса весь сжался, предчувствуя «неуд». — Но мы с вами этого не изучали, так что на первый раз прощаю. Садитесь на место, — он перевёл дух и плюхнулся на место. — Йоко-чан, не желаете ли показать решение? Мы это проходили в прошлом году.       Отказ был бы равен самоубийству, поэтому я, вздрогнув, на негнущихся ногах подошла к доске. Оглядевшись в поисках поддержки, я почти отчаялась. Каждый занимался своим делом. Такуме это, понятное дело, вовсе и не нужно — он уже всё решил сам; Айдо всё ещё отходил от шока; Шики и Рима вместе что-то писали на полях одной тетрадки; Каин любовался на Луку; Лука любовалась на Канаме-саму. Сейрен будто и не тут находилась. Куран думал о чём-то своём, задумчиво глядя в окно, но в последний момент взглянул на меня. Он едва заметно кивнул! Или мне показалось.       Тогда я не особо разбиралась в этом. Просто один его взгляд придал мне решимости. Эх, слышал бы эти слова Фудо, точно бы сказал: «А сестрёнка втюрилась!» Но его здесь не было, вместо него передо мной находились два загруженных вывертами по самое не хочу примера, а слева сидела и наблюдала инквизитор в юбке. — Может, вам помочь? — Нет-нет, я вспомнила!       Знаю я, какой ценой обошлась бы её помощь. Скажет одно слово, а потом посадит на место со словами: «Ну, я за вас практически весь пример решила. Очень грустно.» И с такой интонацией, что сразу хочется убиться, лишь бы не слышать этого.       Я ещё раз взглянула на доску и напрягла память. А! Вот, что-то есть. Я заметила знакомое сочетание, а дальше всё пошло как по маслу. Пример преобразовался, оставив в конце приятное глазу идеальное равенство. Уф, ну и попотеть пришлось ради этого огрызка. Я взглянула на учительницу, ожидая похвалы или хотя бы заветного, пусть и сухого «Отлично, садитесь», но услышала только: — Можно было бы и проще, но и так сойдёт. Садитесь, базовые знания вы показали.       В ступоре я уселась на своё место и в таком же состоянии принялась конспектировать за Ханой-сенсей.       Наконец первый учебный день закончился. Часы показывали полвторого ночи. В начале года всегда занятия заканчиваются так рано, а вот ближе к зиме аудитории будут отдыхать от учеников хорошо, если часа три. Задали делать дома не так уж и много, поэтому мы ушли из главного здания с лёгким сердцем, предвкушая каждый своё. На пути в общежитие Айдо приободрил меня, похвалив за решение примера. Он как всегда сумел найти подходящие слова, и на душе как-то посветлело.       Всю остальную ночь я посвятила выполнению домашки, чтением книг из библиотеки и поеданием всякой еды, незаметно стыренной из кухни. Рядом со мной лежала любимая игрушка, что вкупе с удобной пижамой давало ощущение почти домашнего уюта. Я упорно игнорировала первые рассветные лучи, плотно занавесив окна и повернувшись к ним спиной. Вскоре перекочевав на кровать, я не заметила, как заснула, свернувшись клубочком и держа в руках книгу. ***       Следующие учебные дни практически не представляли никакого интереса. Те же занудные лекции, выживания на уроках тригонометрии (Хана-сенсей сделала меня своей любимой жертвой), домашние задания, ночи с одноклассниками… С последними у меня, слава енотам, выстроились более-менее хорошие отношения. Я старалась найти для разговора с каждым нейтральные темы, иногда даже находя общие точки зрения. Например, Шики и Рима, хоть из них иногда слова не вытащишь, тоже любят шоколад. Такума в свободное время иногда читал мангу, я просила его поделиться впечатлениями или даже иногда почитать что-нибудь. Раньше я никогда ими не интересовалась, но ведь всегда узнаешь что-то новое, не так ли? Фудо раньше хорошо общался с Каином, это и неудивительно — два «огнепоклонника» имели множество общих интересов. Только с Сейрен мне не удавалось нормально пообщаться.       На вторых выходных нас отпустили в город, предварительно сообщив, что в нём есть энное количество охотников — чтобы не разбушевались больше положенного. Впрочем, немногие выразили желание променять дневной сон на сомнительную прогулку по не менее сомнительному городу.       Так или иначе, в специально заказанное такси уселись три вампира из Ночного класса: Шики и Рима на задних сидениях и я на переднем. Незадолго до выходных я написала письмо брату, в котором вкратце описала свои будни и предложила встретиться в центре города. В субботу утром, непосредственно в день прогулки, пришёл ответ с согласием и парой традиционных шуток. Уж куда Фудо без этого.       Дорога была недолгая, при желании можно было добраться автобусом или пешком за полчаса, но ведь аристократам нельзя просто так разгуливать, как простолюдинам! И это был сарказм.       Нас высадили в центре городка на большой площади, сообщив время встречи для возвращения, и мы практически сразу разошлись в разные стороны. Я купила себе шоколадное мороженное и стала ждать брата, усевшись на скамейку. Надела солнцезащитные очки, дабы свет несильно допекал, и это позволило мне также незаметно рассматривать прохожих. Вон какой-то явно не выспавшийся парень надел свою белую футболку наизнанку. У человека лет сорока пяти выпала из кармана бумажная купюра. Дождавшись, когда мужчина отойдёт подальше, наблюдательная малышка лет шести подобрала её и помчалась с радостными воплями к маме. Вот прошла довольно милая парочка влюблённых. А этому мужчине не жарко в пальто? Мне попался на глаза высокий незнакомец в странном пальто и шляпе. Походка у него была уверенная, чёткая, да и вообще от него всего веяло какой-то силой. Уверенностью в себе, в своём превосходстве. Будто ему лучше знать, что творится вокруг него.       Вероятно, я слишком засмотрелась на этого мужчину — он кинул на меня быстрый пронзительный взгляд и… Мне показалось, или он чуть скривил губы в усмешке? Бр-р, жуткий тип. Взглянул — и сразу стало как-то неуютно, складывалось стойкое ощущение, что он всё про меня знает. Он прошёл площадь и даже не повернул головы. «Ну и катись себе на здоровье, Жутяра, » — подумала я, передёрнув плечами. — Чего сидишь, надувшись, чижик? — раздался голос, а через мгновение и сам Фудо плюхнулся рядом со мной. Именно плюхнулся, по-другому и не скажешь. — Да так, тип какой-то странный прошёл. Посмотрел так… Бр, прям до костей пробрало, — тем временем братец открыл купленный по дороге шербет и жадно набросился на него. — Как у тебя дела? Как дома? — Невообразимо скучно. У нас поселились два учителя, аргументируя это тем, что им накладно тратить деньги и бензин, чтобы ездить к нам каждый день. И теперь покой мне только снится. Чуть что не так сделаю или скажу, так они сразу набрасываются, словно голодные стервятники, исправляют ошибки. А в Академии как? — Да почти так же, только учителя живут подальше, — улыбнулась я. — Хана-сенсей меня не жалеет, чуть что — сразу к доске. Говорят, скоро пришлют учителя по борьбе — жду не дождусь. И с одноклассниками повезло — со всеми нормально общаюсь. Ну, насколько они сами позволяют. А что с делом? — Каким делом? — Родителей, дундук, — Фудо слегка ошалел. Самую малость. — А, ты про это, — начал он вполголоса. — Я нашёл ещё одну страницу из дневника мамы. Стоит дата за полтора месяца до того… ну ты понимаешь. Она говорит, что к ним заходил какой-то амбал и о чём-то долго разговаривал с папой. После ухода громилы, отец был мрачнее тучи. «Наверное, это от неё, » — написала мама, выделив последнее слово. — Неё? — Понятия не имею, про кого она говорила. Никаких других страниц я пока не нашёл. — Да уж, вряд ли она ревновала к какой-нибудь другой женщине. А имя этого амбала знаешь? Она указала? — Э-э, да… Дай вспомнить. Мама назвала его Хомякуза Ятирё. — Хомякуза? — удивленно подняла бровь я. — Ага, сам удивился. Забавная фамилия. Стой, ты ведь не собираешься… — брат хотел предостеречь меня от поисков, но я перебила на полуслове. — Почему бы и нет? Пока ты безвылазно сидишь дома, толку нет. А у меня более-менее развязаны руки. Уверена, Канаме-сама согласится отпустить меня на какие-нибудь выходные подольше, если я объясню ему суть дела. — Будь осторожнее, прошу тебя, — покачал головой Фудо, явно не одобряя моей затеи. — Хорошо, папочка.       Остаток свободного времени мы гуляли по парку и обсуждали ничего не значащие мелочи. Прохожие удивлённо глазели на нас, когда мы друг друга перебивали по нескольку раз, при этом прекрасно понимая, что хотим сказать. Закупившись вкусностями до следующей нашей встречи, мы попрощались и разошлись в разные стороны. Почему-то с каждым разом мне становилось всё тяжелее расставаться с Фудо.       В машине я тайком угостила Риму и Шики шоколадкой, стараясь поддержать дружеские отношения. Они удивлённо (насколько это вообще возможно при их невозмутимости) посмотрели на меня и всё-таки приняли подарок. Даже не знаю, считать ли это добрым знаком.