Шёпот в темноте

      Довольно скоро я вернулась в обычную жизнь. Учёба не оставила мне другого выбора. С каким-то мрачным удовольствием я засиживалась допоздна за учебниками, делая задания на дни вперёд. Не жалея себя, я корпела над тетрадями. Пришлось также написать несколько писем в дом — известить Джайро о смерти Фудо. Через несколько недель я уехала домой из-за бумажной волокиты. Наспех решив все формальные вопросы, поспешила вернуться в Академию — находиться дома стало для меня невыносимо.       Январь ознаменовался значительными переменами в жизни Ночного класса. Во-первых, нас переселили из одного (честно сказать, жутко маленького и неприглядного) здания в настоящий особняк. Правда, была и вторая сторона медали — теперь наше общежитие отделено от основного здания школы мостом через залив. В похожем положении оказался и Дневной класс. Впрочем, это не мешало тамошним ученицам пытаться нас сфотографировать или передать какой-нибудь подарок. Особенно плохо было на Новый год. Теперь их отгонял своим весьма отталкивающим видом старикашка-привратник. И это уже во-вторых. Большую часть он сидел себе спокойно в каморке. Но если вдруг вылезет, то только затем, чтобы погонять по двору какого-нибудь Айдо. Зрелище, конечно, было то ещё, но всё хорошее имеет привычку кончаться и вот ты не успеешь отсмеяться, как этот смотритель бурчит уже на тебя.       В-третьих, у нас появились новенькие. Видимо, другие семьи-аристократы, увидев насколько популярен и престижен Ночной класс, решили отправить туда своих отпрысков. Для меня они оказались малоинтересными, я едва знала их по именам. Активно общалась только со старым составом. Они сами попытались было проявить дружелюбие, но их едва ли заметили. То есть, конечно, Айдо и Такума с ними общались, но основной состав был нам всем больше по душе.       Переезду сопутствовали некоторые проблемы. В частности, я полтора часа пыталась упаковать и застегнуть свой чемодан и всё равно пришлось кое-какие предметы сунуть в школьную сумку и нести в другой руке. Вдобавок, я забыла в том здании несколько любимых ручек… И, кажется, носки.       Проблемы Айдо, кажется, слышал весь Ночной класс. Оказывается, он, подобно девочкам из Дневного, собрал у себя коллекцию «на память», состоящую из всякого хлама. И жутко обиделся, когда его собрание так назвали. На вопрос зачем ему нужно всё это, Ханабуса толкнул речь про многообожаемого Канаме-саму. Оказывается, ко всем предметам в коллекции притрагивался Куран. Сам чистокровный, с нечитаемым выражением лица наблюдавший развернувшееся действо, попробовал убедить его прекратить страдать глупостями и избавиться от мусора. Волей-неволей, после десятиминутных споров и уговоров, Айдо пришлось выкинуть кое-что. Почему «кое-что»? Потому что мне кажется, что он всё-таки умудрился припрятать самые ценные предметы своего собрания. И ещё мне кажется, что Канаме-сама всё это заметил, но решил промолчать.       К слову, нормально левитировать предметами я так и не научилась.       Новое здание — новые комнаты. Поначалу, после тёмной обстановки в прежнем доме, новое общежитие поразило нас обилием светлых тонов. Просторная гостиная-прихожая сверкала чистотой, наверх вела широкая каменная лестница, под ней находилась дверь в столовую. Библиотеку перенесли на первый этаж, и она заняла почти всё крыло. Комнаты выделили не в пример прежним: огромные, просторные, с большими окнами (что для меня, как любительницы посидеть на подоконниках было плюсом), объёмными шкафами, столиками, коврами и роскошной ванной. Кто-то не мало раскошелился на наше проживание… В первое время мне было даже неудобно находиться в такой роскоши. Но со временем моя новая комната стала вполне себе уютным уголком. Странно, но, когда я только заселилась, первое, что бросилось мне в глаза, были подушки, аккуратно разложенные на подоконнике. Пожав плечами, я только удивилась и не задумалась.       А на подушках сидеть удобно, как оказалось.

***

— Скоро день Святого Валентина! — жизнерадостно возвестил Айдо, плюхаясь на диванчик в прихожей. — Этой новости уже сто лет в обед. — И знаете, что это значит? — как ни в чём не бывало продолжил Ханабуса. — Девочки из Дневного класса задарят нас шоколадом. И, может, ещё чем-нибудь… — он хитро сощурился. — И ещё это значит, что они опять от нас не отстанут, — закатила глаза я. — Айдо, — со второго этажа спустился Такума, — ты же знаешь наш устав. Пить кровь в пределах Академии нельзя. — Даже если она добровольно согласилась? — сделал щенячьи глазки тот. — Даже если она добровольно согласилась.       Я только чуть улыбнулась, проверяя наличие всех учебников и тетрадок в сумке. За полгода каждый из нас выучил устав от корки до корки. Пришлось. Айдо только дурачится и пытается развлечься. На самом же деле он первый пойдёт защищать этих самых девочек из Дневного класса в случае чего.       Часы показывали без двадцати шесть. Все собравшиеся, как по команде, вышли во двор и встали не стройной колонной. Возглавлял её уже не Канаме-сама, а Ханабуса, Каин и Лука. За ними обычно шёл Такума, и только после него с самым отстранённым видом шагал чистокровный. Тенью за Кураном следовала Сейрен. Я шла где-то после неё. Шики и Рима находились ближе к концу, выделяясь из нас какой-то особенной статью.       За стенами слышался гомон толпы, из которой вскоре раздался звонкий голос Юуки, призывающий всех разойтись. Как и следовало ожидать, её мало кто послушал, а некоторые даже обвинили её в том, что она хочет прибрать всех парней из Ночного класса себе к рукам. Я оглядела этих самых пресловутых парней — все трепались друг с другом, до Дневного отделения им практически не было дела. Скажем так, самым заинтересованным в них был Айдо. Самым равнодушным — не то Канаме-сама, не то Шики.       Шум усилился, послышались единогласные крики «Айдо-семпай!» вперемешку с другими, не менее громкими. Старый смотритель, окинув нас хмурым взглядом, надавил на какой-то рычаг у себя в каморке, и ворота постепенно открылись. На проходе стояла спиной к нам и явно сконфуженная Юуки Кросс. Впрочем, она тут же поспешила отойти с дороги. Остальные девочки из Дневного класса выстроились аж в две колонны. Я немало удивилась.       Мы начали движение. — Доброе утро, прекрасные девушки! — Айдо на ходу завёл непринуждённый разговор с толпой, заставляя учениц постоянно восторженно ахать и охать. Каин попытался его одёрнуть, но толку было чуть. Когда Ханабуса общается с фанатками, его не остудишь. И это я говорю про того, кто владеет магией льда. — Пиф-паф! — «Идол»-семпай без зазрения совести отправил одну из своих поклонниц в обморок. — А это устав точно не запрещает? — вполголоса подивилась я, шагая недалеко от Канаме-самы. Краем глаза, я заметила мимолётное движение и с его стороны, но не разобралась. То ли это была улыбка, то ли выражение неудовольствия. Олень разберёт эмоции этих чистокровных… Каин в фирменном жесте приложил руку ко лбу, когда остальные ученицы тоже захотели получить «пулю» от Айдо.       Вокруг него тут же образовалась толпа, остановившая нас. Я в смятении огляделась в поисках какого-нибудь стража Академии, пусть бы даже Зеро… И заметила, как Канаме-сама помогает подняться упавшей Юуки. Он сильно изменился, его взгляд стал необычно-тёплым… Что-то больно кольнуло в сердце. Мне тоже хотелось, чтобы кто-нибудь так заботился обо мне. Я поспешно отвела взгляд с ощущением, будто я увидела то, что не должна была видеть. Лезть к чистокровным себе дороже…       И пропустила важный момент. Почувствовав, что в воздухе повисло напряжение (и исходило оно отнюдь не от вон той толпы ревнующих фанаток), я обернулась. Как и остальной Ночной класс, я увидела Зеро, угрожающего Канаме! Честное вампирское, если бы не Такума, успокаивающе положивший руку мне на плечо, я бы стукнула этого Кирию! И не я одна, как выяснилось чуть позже. Все остальные одноклассники тоже недобро глядели на Зеро.       Сам чистокровный даже не дёрнулся. Лишь проронил пару слов и вернулся к нам с самым невозмутимым видом. Только мы двинулись дальше, как сзади раздался полный смущения оклик: — Канаме-семпай!       Две девочки подошли к Курану и подарили ему розу и какую-то коробку. Я даже немного позавидовала им — так бесстрашно подойти к самому сильному вампиру в мире!.. Но ученицы явно не подозревали о Канаме-самы такой правды. Иначе бы не вели себя так храбро. Вопреки всем ожиданиям, чистокровный принял подарок, чем вызвал почти зубовный скрежет со стороны Луки.       До самой школы, слава бобрам, мы дошли без особых происшествий. Такая мелочь, как моя попытка заблудиться в коридорах здания уже давным-давно не считалась. Такума просто вовремя перехватил меня и направил в нужную сторону.       За окном быстро смерклось. Самые холодные месяцы уже прошли, чувствовалось наступление весны. Деревья вновь оделись в нарядную листву и соблазнительно шелестели, рисуя картины прогулки в парке, а не реальности в классе. Некоторые учителя, видя нашу расслабленность и мечтательность, решили сжалиться и не загружать по самое не хочу. Ханы-сенсей, хвала оленям, пока не предвиделось. Учитель этики что-то отстранённо вещал, пока весь класс откровенно скучал, если не занимался своими делами.       Шики и Рима кайфовали на задних партах, даже не пытаясь что-либо конспектировать. Я дала Каину тетрадь по истории, а сама уселась на подоконник высокого окна и там делала наброски на последних страницах тетради по этике. Она превратилась в нечто вроде альбома по рисованию. Всё равно скучно на уроках. Такума вдохновенно строчил. Айдо рисовал что-то в своей тетради с самым ожесточённым видом и бурчал себе под нос. Если прислушаться, то можно было разобрать его отдельные проклятия в сторону отдельной личности. Сереброволосой такой, с непонятной татуировкой и родословной охотника. На краю его парты присела Лука, делая вид, что следит не то за Ханабусой, не то за облаками за окном, и украдкой любуясь на Канаме-саму. Сам чистокровный с самым царственным видом сидел в притащенном бобр знает откуда кресле и сосредоточенно читал какую-то книгу.       Учитель подводил итог урока, рассказывая о кровяных таблетках. У некоторых только при одном упоминании этих «препаратов» вырвался горестный стон. Проигнорировав последнее, он попрощался с нами и объявил, что к его сожалению покидает академию по личным делам. Кажется, нам скоро придётся знакомиться с новым этиком и не факт, что он будет таким же щадящим в отношении тетрадей, как этот. — Да как он себе позволяет такое… — послышался голос Айдо и затем характерные звуки зачеркиваемых строк. — Как смеет этот Кирию Зеро хватать за руку директора общежития!.. — Иногда мне кажется, что ты в него влюблён, — как бы случайно заметила Лука, рассматривая рисунки Айдо. Тот не помедлил взорваться праведным гневом.       Я с рассеянной улыбкой наблюдала за ними, нисколько не сомневаясь, что Канаме-сама всё слышит. Только вот по его лицу не поймёшь, что он чувствует. Ему забавно? Ему противно? Он тронут? Или ему наплевать на всех нас?.. Я знаю, что не должна думать плохого о чистокровном, но… Сколько тайн он хранит от нас и от чужих глаз? Даже Сейрен, в некотором роде своему телохранителю, он почти ничего не рассказывает. Что за игру он ведёт?       Увлёкшись своими мыслями, я очнулась только когда все вдруг резко замолчали, очевидно, сражённые очередной сенсационной истиной из уст Шики. — Шики, — одёрнул его Такума.       Впрочем, сам Сенри свои слова за сенсацию не держал и тут же поймал на лету кровяные таблетки от Римы. — Думаю, она вам нравится, Канаме-сама… — Да, так и есть.       Воцарившиеся на мгновение молчание прервали истошные крики Айдо, которому Лука в порыве чувств придавила ладонь. Никто почти и не обратил внимания — переживёт, не хрустальный. В сердце что-то ёкнуло и вдруг сорвалось вниз. А что можно было ожидать? Ведь всё ясно как белый день. Канаме-сама ни с кем не вёл себя так, как с Юуки-чан. Я не знала, что их связывало, но одно понимала точно — эта связь крепка, как сталь. И если чистокровный что-то вбил себе в голову, переубедить его будет крайне трудно. — Луна скрылась… И правда, наступило наше время, — задумчиво-торжественно произнёс Такума. Мы все, как один, подняли глаза на небо. Вампирская сущность пробудилась против воли…       Правда, нам пришлось её срочно обуздать и занять полагающиеся места — пришла гроза всего и вся Хана-Всем-Вам-сенсей. И началась тригонометрия. Я пахала как лошадь и уже хотела было отоспаться на получасовой перемене, как мимо меня с самым заговорщическим видом прошли Айдо и Каин. Сначала я не придала этому никакого значения, но время шло, и урок уже вот-вот начнётся, а этих двоих всё не было. Остальные одноклассники, казалось, даже не заметили их отсутствия. Даже Канаме-сама.       Интуиция подсказывала мне: что-то интересное и опасное скоро произойдёт. Решив, что нужно их поискать, я вышла из аудитории с самым спокойным видом, чтобы остальные ничего не заподозрили. Едва покинув зону слышимости и видимости, я перешла на бег и изредка выглядывала в окна. В своих поисках я полагалась по большей части на обоняние и слух — вампирская натура хищника брала своё. Но мне повезло, и я заметила двух знаменитых на всю Академию охламонов в маленьком дворике рядом с Юуки-чан и двумя девушками из Дневного класса. Понаблюдав некоторое время, я никак не поняла, что они там затеяли, но всё та же интуиция подсказывала — их надо вытаскивать оттуда, пока не наломали дров.       Неожиданная легкость разлилась по всему телу — это сила ветра отчаянно искала выхода. Я распахнула окно на лестнице и слетела вниз, плюхнувшись точнёхонько в кусты за Айдо. Казалось, он даже и не обратил внимания, полностью увлечённый кровью Юуки. О да, теперь до меня дошло, что он делал и почему запах крови стоит на всю Академию. На треск ветвей отреагировал только Каин, с удивлением подошедший к зарослям. — Стоять, — раздался холодный голос Зеро. Чуть позже послышался леденящий кровь звук снятого предохранителя пистолета. Отчаянно чертыхаясь, я наконец выпуталась из зарослей и выскочила рядом с застывшим Айдо, готовая обороняться. Вихри воздуха закружились рядом со мной. — Что здесь происходит, бобра на вас не хватает? — попыталась я прояснить ситуацию. — Пить кровь в пределах школы запрещено. Вы нарушаете устав, вампиры, — ледяным тоном оповестил нас Зеро. В глазах Ханабусы заплясали недобрые огоньки. — Айдо, не дум… — Я всего лишь попробовал.       Он облизнулся. Я же была готова убиться об стенку или, того лучше, стукнуть об неё самого парня. Все мысли оборвал неожиданный выстрел, оглушивший нас на несколько секунд. Айдо испуганно вскрикнул, Каин шарахнулся в сторону. Я замерла на месте, ещё не вполне осознавая, что именно произошло и на каком я вообще свете. В то же время звук выстрела и его запах невольно вызвали воспоминания о другом охотнике… И я тут же поспешила затолкать их куда подальше. — Идиот! — воскликнула не менее перепуганная Юуки, отведшая в самый последний момент оружие Кирию. — Не мог бы ты убрать свою «Кровавую розу»? — раздался голос, которого мы отнюдь не ожидали услышать. На шум разборок пришёл Канаме-сама, мгновенно заставив стушеваться Айдо, а Каина — сделать фирменный жест «рука-лицо». — Она для нас очень опасна…       Он окинул взглядом участников событий. Каин пытался мимикрировать под растительность, Айдо был в глубоком шоке, а я пыталась сообразить, что делать и как убедить Курана в своей непричастности. А то ведь накажет заодно с этими обалдуями… — Я разберусь с Айдо. Каин, ты мог остановить его, но не сделал этого. Ты тоже наказан, — безапелляционным тоном проговорил чистокровный, опустив парней ниже плинтуса. Я сжалась, ожидая и собственного приговора. — …Я напишу отчёт ректору. Пойдёт? — Конечно, Канаме-семпай!       Я не ослышалась? Меня не наказывают? Не верю. Я боязливо приоткрыла один глаз. Стражей уже как ветром сдуло, невесть откуда взявшаяся Сейрен подчищала память ученицам, а Канаме-сама глядел вслед Юуки. — Канаме-сама? .. — решилась я нарушить неловкую паузу. Он будто бы очнулся и перевёл взгляд на меня. — Вы… Вы не будете меня наказывать?       Дура! Ну зачем спросила? И кто за язык тянул, спрашивается?.. Ну всё, готовься отрабатывать недельный срок. — Нет. — А? — немного по-идиотски переспросила я. — Ты пыталась разобраться в ситуации и остановить Айдо, я прав? — что-то как-то слова Курана мало походили на вопрос. Он читал меня, будто открытую книгу. — Но не успела. Тебя можно наказать разве что за прогул урока.       Я улыбнулась и подняла руки, как бы сдаваясь. — А, может, не надо?       Уголки губ чистокровного дрогнули, мне показалось, что он сейчас улыбнётся в ответ…, но лишь отвернулся к парням и приказал им возвращаться в общежитие.

***

      За день до праздника… Почти ничего интересного не случилось. Ханабуса попробовал было вызвать кого-нибудь на «поединок полученными валентинками»; Юуки срывала голос, пытаясь урезонить толпу фанаток у дверей нашего общежития; Канаме-сама… Трудно сказать, чего он добивался от Кирию-куна, осведомившись у него о самочувствии. Зеро ответил в своей манере.       А дальше были скучные уроки… Тетрадка по этике потолстела на ещё несколько рисунков.       И вот, настал день X для наших нервов. То бишь, день святого Валентина. У меня было самое саркастичное настроение из всех возможных. Не знаю, чем оно вызвалось — быть может, тем фактом, что мне никто не собирался дарить шоколад… А может, тем, что я не могу подарить что-нибудь тем, кто мне нравится. Крики толпы девчонок были слышны даже из самого общежития. Едва ворота открылись, Ханабуса заполыхал весёленькой радугой, Шики устало сказал что-то про раздражительность. Стоящая перед нами Юуки быстро рассказала план вручения подарков. Эге! Как у них тут всё организованно! Я удивилась.       Едва инструктаж закончился, Айдо было рванул вперёд к своим фанаткам, как вдруг раздался хладнокровный голос Канаме-самы прямо за моей спиной: — Айдо, не забывай о манерах.       Я аж подскочила на месте от неожиданности. Тем временем Юуки уже дала старт праздничному развалу шоколада. Мы неспешно двинулись к девушкам. Как я и ожидала, Такума и Ханабуса в миг набрали целую гору подарков. Причём даже Итидзё схватил мимо плетущегося Шики и пихнул его в объятия фанаток. Каин, впрочем, тоже не собирался отставать от остальных. Лука прожигала взглядом тех, кто подарил что-либо Канаме-саме. Печально оглянувшись и нигде не услышав своё имя, я пошла дальше к школе вместе с Римой и несколькими новенькими.       Целую ночь на уроках только и было слышно чавкание с задних рядов и чтение шёпотом особо занятных валентинок. — Йоко! — Айдо с заговорщическим видом выманил меня из класса. — Что… такое? — опешила я, увидев, что большая часть класса собралась на другом конце коридора и чего-то ждёт. — Мы хотим поговорить с Кирию Зеро. Пойдём с нами. — Поняла. Да, я пойду с вами.       Всё было ясно без слов — Зеро действительно вышел за все рамки приличия общения с чистокровными. Он постоянно провоцирует нас, подначивает своим пренебрежением. Если мы собираемся только поговорить с ним… То почему бы и нет? Я пошла с остальными.       Зеро мы нашли на окраине территории школы, у открытого бассейна. Надо отдать ему должное, как охотнику, — наше присутствие он почувствовал сразу. И сразу же навёл на Айдо пистолет. Нас было шестеро: Ханабуса, Каин, Лука, Шики, Рима и я. Каждый напрягся при таком агрессивном приветствии. — Ханабуса, Лука… Канаме-сама будет в ярости, если узнает.       Акацуки попытался решить всё дипломатично. Ключевое слово — «попытался». Кирию отточенным движением перебросил его на спину. — Не круто… — хором протянули мы с Римой и Шики. — Да замолчите вы!       Воздух похолодел со стороны Айдо. И раскалился рядом с Каином. Я собралась с силами, ветер завихрился вокруг меня. Но… Тут прилетело весьма весомое «но» в виде Юуки. — Драки запрещены! Вы читали устав? Если хотите драки, то вашим первым противником буду я!       Злить ректора, Канаме-саму и вообще сражаться ещё и с Юуки не захотел никто. Поэтому нам пришлось отступить. — Не думай, что это конец, Зеро.       От возможного гнева чистокровного нас спас Такума. Впрочем, Куран отнюдь не выглядел разозлённым. Даже стекла не потрескались. Очевидно, он предвидел наш ход… Чистокровные всегда ведут свою игру. ***       За следующую неделю Айдо умудрился ещё несколько раз огрести от Канаме-самы. — Айдо, объясни мне — у тебя особая форма мазохизма? — С чего ты взяла? — «оскорбился» Ханабуса. — Ведь понимаешь же, что Канаме-сама тебя не погладит по голове за то, что ты не слушаешься правил.       На что тот только хитро сощурился. Последние события как-то подталкивали к подобному выводу: Айдо делал всё, что могло бы обратить на себя внимание чистокровного. И, как правильно заметила Лука, было очень похоже на ревность. Услышав такую мысль, Ханабуса наверняка залился бы краской и, пожалуй, швырнул бы вдобавок ледышкой.       Но пока в некотором роде зверствовал только Куран. Если присмотреться к нему, то становилось ясно, что он чего-то дожидается. И чего-то уже дождался. Чего именно? Нам оставалось лишь гадать.       Стёкла в общежитии бились с завидной регулярностью, как по графику. Куран и Ко — «Быстро уничтожим Ваши стёкла и посуду.» ***       Наши уроки уже давно кончились, но мне что-то не давало спокойствия. Поёрзав на подоконнике некоторое время, я не вытерпела и распахнула окно. Ночной воздух с едва заметным призвуком рассвета заполнил комнату. Лес тревожно зашелестел, где-то вдалеке защебетали птицы. Для меня не было симфонии приятнее. Поправив цепочку с кулоном на шее, я как была в джинсах и кофте вылетела в окно.       «Йоко, ты бессмертная, что ли?» — сказал бы Фудо, тщетно пытаясь меня поймать внизу. А я бы весело рассмеялась и спокойно пролетела над ним. И если бы месяца три-четыре назад меня ждала неизбежная жёсткая посадка, то сейчас я легко спустилась на землю и, разбежавшись, перемахнула через стену Ночного общежития. Мне отчего-то было очень легко бежать. Словно за спиной вдруг отросли крылья.       Судя по всему, сейчас было около пяти часов утра. Над землёй только-только показались первые утренние лучи солнца. Я забежала в отдалённую часть парка. Непонятного предназначения бассейн, обложенный плиткой, и каменная пышная балюстрада с лестницей вниз, вглубь парка. Что здесь хотели сделать? Впрочем, не важно. Я закружилась на месте, раскинув руки и подняв взгляд на небо. С плеч будто свалился груз. Жизнь вдруг раскрылась передо мной во всём своём великолепии. Что бы не случилось, оно не должно надолго останавливать на пути. Не должно перечёркивать всю жизнь. Она продолжается, течёт дальше. Если не следовать за ней, то можно затеряться в дебрях сомнений и мучений. И никогда не найти выхода.       Я ещё не отпустила прошлое, что тяжёлым грузом лежало у меня на плечах и тянуло вниз, в глубины отчаяния и тьмы. Но сделала первый шаг, самый трудный. Я заново научилась радоваться, улыбаться, смеяться. Мне казалось, что мой смех забрал Фудо, но нет, вот он! .. Я поднялась над землёй, полностью отдавшись ветру, что остервенело кружил вокруг, и закрыв глаза от блаженства. Солнечные лучи ласково согревали, утренняя свежесть бодрила…       Где-то позади меня хрустнула ветка. От неожиданного звука я упала на землю, едва устояв на ногах. Сердце отбивало бешеный ритм. Кто мог быть здесь? Если сюда забрели ученицы Дневного класса (хотя они, как все порядочные люди, должны беспробудно дрыхнуть в раннее утро), то они могли… Да чего уж говорить, они наверняка увидели, как я висела в воздухе! А стирать память людям я так и не научилась.       Пятая точка подсказывала, что если тут действительно окажутся девочки из Дневного, то мне не сдобровать. — Кто здесь? Выходи! — я буравила взглядом кусты, поневоле приготовившись к схватке. Да, знаю, ожидать нападения в стенах Академии глупо, но от выработавшегося рефлекса я уже не могла избавиться.       На вымощенной дорожке появилась высокая белая фигура. — Что ты делаешь здесь в такой поздний час, Йоко-чан? — Канаме-сама!       Я тут же присмирела, на щеках проступил румянец смущения. Весь боевой пыл исчез, уступив место беспричинному стыду. Казалось бы, что такого плохого он мог увидеть?.. — Радуешься утру? — вновь задал вопрос чистокровный. Кровь прихлынула к щекам, я слишком глубоко ушла в собственные мысли в присутствии чистокровного. — Да… Наверное. Я не знаю, — сбивчиво ответила я, в мыслях ругая себя на чём свет стоит. Вот почему при нём я всегда забываю, как нормально говорить?! Более глупого ответа нельзя придумать.       Канаме-сама подошёл к балюстраде. Он был таким… безмятежным? Сколько я не видела его, он всегда казался чем-то занятым, будто решал все мировые вопросы разом. И при этом непрерывно думал о чём-то настолько личном, что даже Такума не мог ничего предположить. Сейчас я увидела в нём некоторую непривычную расслабленность, а черты лица будто потеплели. Или во всём виноваты рассеянные рассветные лучи? — Здесь можно разобраться в себе, — неужели ко мне вернулся дар речи? Да быть этого не может. — Задуматься о… всяком.       Оказалось — показалось. Дар речи чуть показался на горизонте и тут же удрал куда подальше. Нервно усмехнувшись своим бредовым мыслям, я несмело встала рядом с Кураном. Снова этот тихий парк, необычная теплота, только мы одни… Когда-то похожее уже было. Правда, ещё до смерти Фудо и всего кавардака с Рамини-сан, будь она… — Не нужно. — А? — Не нужно её проклинать или желать зла, — чуть повернувшись, проговорил чистокровный. — Ей ничего не будет, а ты только обозлишься ещё больше.       И вновь вернулся к созерцанию раннего утра. Никто не видел мою челюсть? Кажется, она укатилась куда-то далеко, вслед за даром речи. Пожалуй, давно стоило привыкнуть к телепатии чистокровных. Или к чему-то близкому. — Я пытаюсь избавиться от всех эмоций… Даже почти не вспоминаю её. Раньше на горькие мысли не было времени, теперь время есть, но все страсти улеглись. — Не тревожь лишний раз раны. Твоя месть совершится, но в своё время. — Я понимаю. И стараюсь запастись терпением.       Я облокотилась о каменные перила и опустила голову, уйдя в свои мысли. Повисла тишина. Не гнетущая или неловкая, а гармоничная. Молчание заменило нам все возможные слова. Я слушала мерное дыхание Курана и ощущала приятный рассветный ветерок. Глаза резало солнце, но что это значило сейчас? Я бросила мимолётный взгляд на Канаме и заметила, что он вглядывается в глубины листвы, но в то же время его мысль бродит где-то далеко… Может, и не в настоящем времени?       Мной завладело лёгкое, игривое настроение. Едва удерживаясь от напева какой-нибудь песенки, я ограничилась отбиванием ритма костяшками пальцев. И не заметила, как сама стала покачиваться в такт непонятной мелодии, услышанной всего раз за всю жизнь.       Маленькая и быстрая птичка спорхнула с ветки, приковав моё внимание к себе. Нарезав несколько кругов, она улетела восвояси, а я до последнего провожала её взглядом. Может, она покинула родное гнездо? Оставила свою семью? Или отправилась на её поиски? Почему она показалась мне такой знакомой?..       Я переступила, и вдруг моя ладонь коснулась чего-то холодного и твёрдого, почти как камень. Только камень не может так пахнуть, быть всё же таким тёплым и родным… Стоп, о чём ты думаешь, женщина?!       Я покраснела как маков цвет и поспешно, даже слишком, отдёрнула свою руку. Сам чистокровный только чуть вздрогнул, но не изменился в лице. «Надеюсь, на простое прикосновение нет табу…» — подумала я… и оказалось, что я сказала это вслух.       Чистокровный едва заметно улыбнулся и произнёс: — Табу нет.       Сначала не поняв, о чём он вообще, и затем врубившись, я опустила голову, надеясь, что грива волос скроет краску смущения. — Я постоянно пытаюсь удержать в памяти все правила, что уже крыша немного того… Этого. Едет, да, так это называется. — Не нужно стыдится того, что ты не подчиняешься порядкам покорно и слепо. В конечном счёте свобода окажется полезной.       Сказав это, Канаме-сама счёл, что рассказал мне уже слишком много, и резко двинулся прочь, по направлению к Ночному общежитию. А я осталась обдумывать его слова. К чему он говорил? Он одобряет бунтарство? Неуважение по отношению к себе? Хотя, судя по всему, для Курана несоблюдение табу — не очень серьёзное преступление, может и потерпеть. — Ох, слышала бы это Лука, был бы номер…       Я захихикала, представив картину маслом под названием «Канаме-сама просит Соен быть проще». Конечно, название то ещё, у меня всегда были с ними проблемы. В отличие от всякого рода картин и рассказов, здесь моё воображение не бедствовало.       Встряхнувшись, я перемахнула через балюстраду и шлёпнулась на отнюдь не мягкую плитку парковой дорожки. Причины жёсткой посадки а-ля мешок с картошкой, как я подозревала, крылась в несобранности и эмоциях, что вихрились внутри меня, как буря. Поднявшись на ноги, я направилась дальше, всё убыстряя шаг и вскоре вновь перейдя на бег. Куда бегу — не знаю. Зачем бегу — тоже не знаю! Я отпустила тихий смешок, одновременно радуясь ветру, бьющему в лицо. Десять лет жизни за один полёт!..       Только я хотела взлететь, но вовремя одёрнула себя — вряд ли ученики Дневного класса воспримут как должное носящуюся туда-сюда по небу девушку из Ночного. Нет, ну конечно, они могут это списать на утренние сонные галлюцинации, но по макушке мне всё равно попадёт. Тем более, если я начну такое вытворять рядом с главным зданием Академии, где я сейчас и оказалась.       Перейдя на шаг и небрежно засунув руки в карманы, я вышла на площадь перед школой. И некоторое время, щуря глаза, рассматривала готические шпили Академии. Тень от деревьев скрывала меня, поэтому подошедшие к школе ученики не сразу заметили меня. Вероятно, они бы даже вообще не узнали о моём присутствии, если бы не один случай… Как не трудно догадаться, не без участия трио фанаток Айдо.       Со стороны Дневного общежития, через всю площадь от меня, показалась одинокая темноволосая девушка с выразительными зелёными глазами. Правда, разглядеть её получше было трудно — она шла, понурив голову и не оглядываясь по сторонам. За её спиной раздался насмешливый оклик и чей-то смех. Девушка вздрогнула, но не остановилась. Когда она практически дошла до дверей Академии, её нагнало небезызвестное трио. — Эй, Шаника! К тебе обращаются!       Самая главная цапля резко схватила за руку Шанику и дёрнула на себя. Девушка чуть не упала, но всё же устояла на ногах. — Как грубо… — еле слышно произнесла я, неотрывно наблюдая за разворачивающимся действом и подавшись чуть вперёд. Во мне разгорался огонь гнева. Да что они себе позволяют, как они могут общаться со своими одноклассниками в подобном духе?! Та малая часть аристократизма, что была во мне, негодовала. — Дай историю списать!       Шаника кивнула и дрожащими руками достала из сумки потрёпанную тетрадку. Блондинка, не долго думая, выхватила её и небрежно сунула к себе. Тем временем другая, брюнетка с распущенными прямыми волосами до поясницы, холодным тоном поинтересовалась: — Надеюсь, ты не забыла опять деньги для нас?       Загнанная девушка побледнела, испуганно смотря на трио. В этот момент она до боли напоминала запуганного зверька. Такая маленькая и слабая, не способная дать отпор… Айдо-Айдо, где ты, когда так нужен? — Опять забыла, дурёха?!       Рука брюнетки резко вскинулась. Наверняка для пощёчины. Коротко вскрикнув, Шаника сделала шаг назад, но оступилась и упала. Удару так и не суждено было состояться. — Вы не обнаглели, случаем? — спокойно проговорила я, перехватив запястье нападавшей. Хоть меня и распирали чувства, благодаря которым я так быстро подбежала, мой вид должен был оставаться невозмутимым. Нечего давать пищу для злопыхателей и дарить им удовольствие своим бешенством. — Отпусти меня! — брюнетка дёрнулась, я выпустила её руку. Затем все четверо обратили на меня своё внимание. — Это моя младшая сестра, что хочу, то и делаю! — Она твоя сестра, а не собственность и не рабыня, — твёрдо ответила я.       Меня уже начало мелко колотить. Шаника безмолвно смотрела на меня огромными зелёными глазами. В них виднелось бескрайнее море страха. Похоже, старшая сестра сваливала на неё всю грязную работу. Ненавижу. — А это уже мне решать! У нас нет родителей, только опекуны. Так что это моё дело.       Нет родителей… Только сестра рядом. Как это знакомо. — Раз так, вы должны поддерживать друг друга. — Нам не нужны твои нотации! — Точно! — поддержали две другие подружки. — Идём, скоро уроки начнутся. — Ага, вон ещё и Юуки-чан бежит.       И трио зашло в здание школы. Я проводила их презрительным взглядом, едва удерживаясь от того, чтобы отвесить им воздушный пинок. Ага, я и такое умела, уж больно часто мне приходилось подгонять залипшего перед витриной автосалона Фудо. Шаника неотрывно глядела на меня, замерев. Ей казалось, что я сейчас и на неё кричу. — Как ты? — со всей возможной заботой обратилась я к ней. — Тебя не ударили?       Девушка только с дрожью покачала головой. От моей протянутой руки помощи она шарахнулась в сторону. Я озадаченно нахмурилась, не понимая, в чём дело. — Йоко-чан! — окликнула добежавшая Юуки. Она без стеснений встала рядом, восстанавливая сбившееся дыхание. — Что здесь происходит? — Помнишь тех девушек, что пристали ко мне, когда вы с Канаме-самой подошли? Эти трое опять от рук отбились, наезжали на неё, — я кивнула на Шанику, кое-как поднявшуюся на ноги. — Её старшая сестра хотела её ударить за то, что она забыла какие-то деньги.       Глаза Юуки округлились. Вот до чего доходит школьная жестокость, ага, с добрым утром. — Это правда? — спросила префект у пострадавшей. Та чуть кивнула, смущённо опуская голову. — Мне придётся рассказать обо всём директору! С тобой точно всё в порядке, Шаника-чан? — Д-да… Пожалуйста, не нужно ничего никому говорить! — тут же взмолилась она. В глазах вновь появился страх. — Послушай, твоя сестра не любит тебя. Она просто использует тебя. Ты для неё ничего не значишь, ты ей ничем не обязана. Не бойся её, слышишь? — я положила ладонь ей на плечо, ободряюще сжав. Девушка вздрогнула. — Но… — Поверь мне, так не должно быть. — Отпусти её, — прозвучал рядом ледяной голос Зеро, застав всех нас вздрогнуть. — Бобр, Зеро, что ж ты резкий, как…       Договорить фразу мне не дали два обстоятельства: воспитание и не предвещающий ничего хорошего взгляд парня. В знак примирения подняв руки на уровень лица, я отошла. Юуки хотела было разразиться праведным гневом, но когда Кирию давал ей слово или слушал? Нет, он знал мерзких вампиров лучше. — Я ухожу.       И направилась прочь, буквально ощущая кожей взгляд Зеро на спине.       Добравшись до своей постельки, я устало плюхнулась на неё, даже не раздевшись. И тут же заснула.