Клеймо

Тсуна не знала, сколько времени прошло. Она просто лежала на кровати, пустым взглядом вновь и вновь пробегая по строчкам этого злосчастного письма. Она очнулась только тогда, когда Ламбо снова начал всхлипывать. Это стало последней каплей, и девушка, поддавшись порыву, разорвала листок пополам и выкинула куда-то на пол. И только потом повернулась к мальчику. Тот тихонько всхлипывал, не верящим взглядом уставившись на лоскуты бумаги. — Ламбо-кун, — тихонько позвала Тсунаеши. Ответа не последовало. — Ламбо-кун, с тобой все хорошо? Мальчик вздрогнул и сиплым после рыданий голосом прохрипел: — Ты теперь меня прогонишь, да? Он боялся посмотреть в ее сторону, боялся услышать ответ. На глаза снова наворачивались слезы. — А ты не хочешь уходить? — мягко спросила экс-Дечимо. Мальчик отрицательно мотнул головой и зажмурился. Страшно… Девушка выдохнула с облегчением и нежно погладила теленка по волосам. Тот резко поднял голову и уставился в глаза Саваде в поисках ответа. — Тогда, почему бы нам прямо сейчас не приготовить домашнего печенья и не отнести его этому Марку в качестве извинений за то, что я тебя никуда не пущу? Тсуна улыбнулась так искренне, как только могла. Теперь стало ясно, где все это время были ребята — они были с тем, кем ее заменила Вонгола. И от этого неприятно кольнуло в груди. Интуиция снова встрепенулась, предупреждая, что идти туда не стоит. Лучше взять семью и умотать куда-нибудь на безлюдный остров, пока и их не отнял этот Марк Савада. И только сейчас до Тсуны дошло, что фамилия нового Десятого такая же, как у нее. Кольца приняли ее, как наследницу крови Примо, а значит… дыхание сбилось, сердце колотилось с бешеной скоростью. Поток ее мыслей прервал восторженный крик теленка: — Тсуна еще задаст этому недо-Боссу! С Ламбо-саном мы победим! Мы приготовим самое лучшее печенье, чтобы этот Марк сдох от удовольствия! — На последних словах Тсуна поперхнулась воздухом, а когда опомнилась, ребенка уже и след простыл: только открытая настеж дверь, да звуки смеха и удаляющихся шагов на лестнице. Не время раскисать, она не позволит им забрать Ламбо, к которому так прикипела ее мать. Как, впрочем, и она сама. Может, попросить Бьянки помочь с рецептом?

***

Тем же вечером Тсуна и Ламбо отправились в гостиницу. Благодаря Бьянки, проживающей там вместе с Реборном (кто бы сомневался), они узнали этаж и номер, в котором расположился Марк. Единственным препятствием оказались два амбала, стерегущие дверь в сии апартаменты. И если Ламбо они должны были проводить сейчас же, то по поводу Тсунаеши у них был другой приказ: не пускать ни в коем случае. Но ребенок закатил такую истерику, что на крики сбежался весь персонал — такие вопли и рыдания, словно режут кого-то. Некоторые из постояльцев даже пытались вызвать полицию, но, увидев ребенка, тут же клали трубку. Попытки успокоить малыша и дальше не увенчались бы успехом, если бы из комнаты не выглянул Реборн и, быстро смекнув, откуда ноги растут, не затащил Ламбо и Тсуну в прихожую номера. Девушка протянула теленку конфету, и тот мгновенно успокоился, ведь Тсуна рядом, да еще и конфету дала. За дверью, предположительно, гостиной слышались до боли знакомые голоса. Реборн ногой открыл дверь и вошел, все замерли. Тсуна с Ламбо на руках вошла следом и приветливо улыбнулась. Комната действительно оказалась гостиной. Правда, по мере того, как Тсуна осматривала помещение, держать улыбку становилось все сложнее: на диване сидел парень, лет 17-ти в джинсах, белой рубашке и пиджаке, по бокам от него сидели Гокудера и Ямамото, их позы — они склонились к нему, развернулись почти полностью, сидели на самом краю — говорили о том, что Тсуна прервала очень интересный и весьма захватывающих разговор. Сзади, оперевшись на спинку дивана, стоял Рёхей — он так и застыл с открытым ртом, видимо, тоже участвовал в разговоре —, а в соседнем кресле развалился Мукуро. Стоило экс-Дечимо войти, он тут же напрягся и нахмурился. Он пришел сюда только что и не хотел недопонимания. Ему была противна вся ситуация в целом, но он не знал, как объяснить это Тсунаеши. Он дал слово Хром, что не предаст Саваду, а свое слово нужно держать. Тем временем осмотр комнаты продолжался. Вскоре обнаружился Хибари, примостившийся на подоконнике. Он спал. Просто спал, но Тсуне от этого легче не становилось. Последним и самым сильным ударом оказался отец. Он вышел из душа через несколько секунд после дочери. Взбесил Тсуну сам факт того, что он приехал не домой, к жене и дочери, а остался в гостинице с сыном. Да, в том, что этот парень — сын Емицу, сомневаться не приходилось. Единственными отличиями Марка были некоторая мягкость в чертах лица и глаза. Карие, но холодные. Нет, не так. Ледяные. Цепкий, оценивающий взгляд вонзился в кожу тысячами игл. По спине Савады прошлись мурашки, но улыбка не дрогнула. Она чувствовала оценивающие взгляды бывших товарищей, и от этого создавалось ощущение, словно она — жучок под микроскопом. Захотят — раздавят, захотят — поиграют и выбросят. Но сейчас она пришла, чтобы защитить Ламбо. Спектакль еще не окончен. — Всем привет! — весело пролепетала она. Боже, скольких ей это стоило усилий! — Босс семьи Бовино потребовал явки Ламбо на ковер к новому наследнику. Но он захотел остаться с нами, со мной и с мамой. В качестве извинений мама испекла печенье. Угощайтесь! Корзинка, которую Ламбо держал в руках оказалась на столе. Реборн на это только хмыкнул: — Тогда отдайте кольца Вонголы и уходите. У нас собрание. Тсуна молча сняла цепочку с кольцом и положила в корзинку с печеньем. Затем выудила кольцо Грозы из прически теленка и положила туда же. Она уже развернулась и взялась за ручку двери… — И оставь Ламбо. — холод пробрал до костей. И это тот, кто должен изменить мафию к лучшему? Тсуна медленно развернулась. Улыбка сползла с ее лица, глаза предупреждающе сузились. — Ламбо Бовино уходит вместе со мной, и это не обсуждается. — Из мафии выходят только вперед ногами, слышала о таком? Твоя мать мирная, ни ты, ни Бовино не имеете право вмешивать ее в наши разборки. И если ты еще можешь уйти отсюда, то это недоразуменее - нет. Если попытается уйти — прострелю ему голову. Внешне спокойная Тсуна внутри была в ужасе. То, с каким уважением смотрел Гокудера на Марка после этой тирады, то, как Рёхей заявил о его экстримальной правоте, то, как Такеши улыбнулся и проговорил: «Да уж, таковы правила. Жаль, что ты вышла, Тсуна, вместе было весело». Хотя Тсуну приятно удивил осуждающий взгляд Мукуро, но то, с какой гордостью на него смотрел отец… — Вот, значит, как? — Тсунаеши сама не узнавала свой голос. Холодный, не предвещающий ничего хорошего. Неприкрытая угроза. — В таком случае жди новой встречи, братец. Я непременно вытащу Ламбо из твоих лап, даже не сомневайся. Мне вот, что интересно: как Альянс отнесется к перебежчикам? А Вария? — девушка с неким садистским удовольствием наблюдала за побелевшими, вытянувшимися лицами своих недо-хранителей. — Вы стали сравнивать меня с ним, не так ли? — Спросила она, обращаясь уже к бывшим друзьям, — поверить не могу, что считала вас друзьями. Предатели. Ничтожества. Спасибо, Реборн, ты привел в мою жизнь замечательных людей. — Что ты себе позволяешь?! - мда, перебита своим же отцом в такой важный момент… он, кажется, злится? ну сейчас и тебе достанется, па~почка, — Моя дочь никогда не станет вести себя так жестоко! Сейчас же возвращайся домой, нас ждет серьезный разговор! — Твоя дочь? ТВОЯ ДОЧЬ?! У тебя больше нет ни жены, ни дочери, ни дома с тех самых пор, как ты дал свою фамилию этому выродку! Только посмей заявиться на порог НАШЕГО дома, я своими руками тебя кастрирую, а потом лично сожгу заживо, уяснил?! И да, серьезного разговора не будет. Никаких разговоров больше не будет. Только действия. И не дай Бог тебе попытаться связаться с мамой! — Тсуна повернулась к маленькому Ламбо, так и застывшего возле злополучного столика, и мягко проговорила: — сейчас тебе нужно остаться с ними, Ламбо-кун. Я непременно вытащу тебя отсюда, а пока будь хорошим мальчиком и слушайся Реборна. К сожалению, он единственный, кто здесь достоин внимания. Обещаешь? — Почему ты сказала, что это маман приготовила печенье? — повисла звенящая тишина. На глазах у малыша выступили слезы, — Ты ведь так старалась приготовить их, чтобы меня вернули домой. Почему ты сказала, что это маман? — Голос мальчика дрогнул, послышался всхлип, а за ним тихое бормотание, нечто вроде «спокойствие». — Ламбо-кун, я… — Я обещаю слушаться Реборна, — перебил девушку мальчик, тихонько всхлипывая, — только приходи скорее. И Тсуна улыбнулась ему так, как когда-то улыбалась им всем. — Присмотри за ним, — коротко бросила она Реборну и, дождавшись кивка, поспешила на улицу, пока все еще отходили от шока. Последнее, что она услышала, был тихий голос Мукуро в ее голове: «Я все еще твой хранитель Тумана, так что я присмотрю за коровой. Только не забывай про нас». И тут она побежала, прямиком домой. Слезы застилали глаза, мешая обзору. Пару раз ее чуть не сбила машина! Но она упрямо бежала, и только оказавшись дома и перехватив руку матери, потянувшуюся к телефону, чтобы ответить отцу, она выдохнула и зарыдала в голос. Между всхлипами она рассказала маме обо всем: о том, кто такой Реборн, и почему он съехал, о приезде брата, о том, почему не приходят больше ребята, почему не вернулся Ламбо, как к этому причастен отец. Она плакала, а Нана обнимала ее, гладила по волосам и изредка целовала в затылок. Лишь бы ее девочка успокоилась. Она дома. Все в порядке. А еще женщина твердо для себя решила: завтра же продаст дом и сменит все телефонные номера. И еще подаст заявление на развод.