Занавесочная повседневность

      — Вы готовы, рядовой?              — Так точно, сеʼжант!              — Тогда снимайте носки!              Сэм плюхнулся на одну из кроватей, старый, но мягкий матрас которой слегка отпружинил его, и принялся стягивать носки. Они не очень поддавались, потому что их тянули от пальцев вверх.              — Проблемы, рядовой? — спросил Дин, присаживаясь на корточки около брата.              — Нет, сэʼр! — пыхтя, ответил тот: буква «эр» ему пока что тоже не поддавалась. Один носок зацепился пяткой за пальцы и никак не хотел покидать маленькой ноги своего хозяина. — Застʼрял, — с досадой проговорил Сэм.              — Поправим. — Дин быстро разделался со злосчастными носками, хотя Сэм, кажется, расстроился, потому что хотел снять их сам, как большой мальчик. — А теперь, рядовой, руки вверх! — скомандовал Дин.              — Есть! — Ручонки взметнулись, и Дин аккуратно стянул с брата футболку, позаботившись о том, чтобы пройма без усилий прошла через голову.              — Ну, а теперь…              — Сам, — серьезно отрезал Сэм, начиная выпутываться из штанов, что, к слову, давалось ему лучше всего. Дин удовлетворенно кивнул, видя, что проблем не возникает, и повернулся к комоду, чтобы взять полотенца. Ему нравилось, что почти все в номере находилось на расстоянии вытянутой руки: да, номер был мал и тесен — по сути, одна комната, в которую невероятным образом вмещались две кровати, диван, комод, обеденный стол, три стула и пару шкафов, служивших кухней, — но зато Дин мог не выпускать из виду брата-трехлетку с пропеллером на одном месте и непомерной любознательностью.              Что поделать, такая у него работа — следить за Сэмом, пока нет отца. Если честно, Дин не всегда понимал, куда и зачем Джон уходит, но то, что он стал доверять ему самостоятельную заботу о брате, делало его очень гордым. Это все потому, что ему исполнилось восемь и он теперь взрослый. Наверняка поэтому.              — Ну что, рядовой, начинаем наступление на базу Тайл? [1] — сказал Дин, закидывая полотенца на плечо.              Сэм бодро соскользнул с постели, топчась по штанам, валявшимся тут же, на полу, и взялся за ладонь брата — она была теплой и как раз такой, чтобы держаться за нее было удобно. Конечно, папина ладонь ему тоже нравилась, но она, жесткая и огромная, не давала ухватить себя полностью, поэтому приходилось цепляться за палец.              — Тогда вперед! Покажем этим грязным врагам, где раки зимуют! — Дин уверенно зашагал в ванную комнату, Сэм вприпрыжку следовал за ним, не выпуская ладони. — На месте! — констатировал он, останавливаясь рядом с большой ванной зеленоватого оттенка, и открыл кран. — Доложить обстановку, рядовой!              Сэм внимательно огляделся по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, ответил:              — Все чисто, сеʼжант! — а потом добавил шепотом: — У меня ноги замеʼзли.              Дин вздохнул и постелил на плитку свое полотенце, сложенное вдвое, на которое тотчас встал Сэм, а другое накинул ему на плечи.              — Так лучше, Сэмми?              — Палатка, — ответил тот, натягивая полотенце на голову. — Я спʼрятался.              — Отличная тактика, рядовой, — улыбнулся Дин. — Прячьтесь, пока не прибудет катер.              — Что такое «тактика»? — спросил Сэм, раздвигая свисающие края полотенца в стороны.              — Ну… — протянул Дин, окуная в набравшуюся до нужной высоты воду локоть, чтобы проверить, не слишком ли горячая она: пожалуй, то что надо. — Тактика — это когда солдату в голову приходит какая-то крутая мысль, с помощью которой можно выиграть бой [2].              — Я кʼрутой? — Глаза Сэма округлились и стали похожи на четвертаки.              — Лузеров в отряде не держим, Сэмми, — сказал Дин, выпутывая брата из полотенца и приподнимая за подмышки. — В воду, рядовой, катер на подходе. — Сэм неуклюже перекинул ноги через бортик, уселся в ванной и стал шлепать по воде ладошками. — Отставить брызги! — приказным тоном выкрикнул Дин. — А то не будет катера. — Сэм послушался, и Дин спустил в ванну небольшой резиновый кораблик, схваченный Сэмовой ручонкой так быстро и проворно, что он даже не успел заметить.              — Легче, тигр, а то потопишь команду.              — Я не тигʼр, я моʼпех, — ответил Сэм, раскачивая кораблик на волнах.              Дин рассмеялся и хорошенько намылил брата мочалкой.              — Конечно, Сэмми, ты морпех, как папа.              Эта фраза стала ошибкой. Сэм выпустил из рук кораблик и, подняв на брата глаза, спросил:              — А где папа?              Дин сделал вид, что ничего не слышал и продолжил купать брата как ни в чем не бывало.              — Где папа? — не унялся Сэм и принялся снова бить по воде ладошками. — Хочу к папе! Где папа?              — Прекрати! — гаркнул Дин, облитый мыльной водой. Футболка намокла и неприятно липла к телу.              — Папа! Папа! Папа! — звал Сэм, поднимая все новые и новые брызги. Дин поймал его ручонки, не сильно, но крепко прижимая их к его торсу, и поставил брата на ноги.              — Папы нет, — сказал он как можно спокойней и тише, — папа ушел по делам.              — Ушел? — Сэм наклонил голову набок. — Куда ушел?              — Не знаю, — честно ответил Дин. — Но он скоро придет и покатает тебя, как ты любишь.              — Самолет!              Радостный крик раздался у Дина над ухом, потому что он как раз вытаскивал Сэма из ванной: залезать-то брат туда залезал, а вот обратно никак — бортик был скользкий и высокий, как и все в этой дурацкой ванной комнате, цветом напоминавшей пережеванный шпинат. Крючки, например, были недосягаемы: если Дин снимал полотенца, то повесить на место уже не мог, поэтому складывал их на комод. Раковина была несуразно приделана к стене — ему — в восемь лет! — приходилось вставать на низенькую табуретку, как малышу, чтобы просто дотянуться до крана. В круглом зеркале над ней Дин не отражался вовсе, точнее там отражалась только его макушка, и то в самом краешке. Про Сэма и говорить не приходилось: он был слишком мал, и Дин постоянно таскал его на себе, что было весьма тяжелым занятием — попробуй-ка подними тридцать три фунта непоседливого веса.              — Тише, Сэмми, не то противник узнает, что папа умеет делать «самолет», — устало проговорил Дин, вытирая брата насухо и напяливая на него свою старую пижаму с автомобилями — рукава и штанины были слегка коротки, но в целом она еще годилась. — Ты же не хочешь, чтобы кто-то умел делать «самолет»? — Сэм отрицательно покачал головой, но потом просиял, как лампочка:              — Хочу, чтоб ты умел!              — Нет, дружище, ты слишком тяжелый, — усмехнулся Дин. — Извини.              — Папа говоʼрит, я легкий, — упрямо сказал Сэм, упирая кулачки в бока.              — Я не папа.              Сэмова голова поникла. Дин увидел, как в глазах брата стали появляться слезы, крупные, словно фасолины, и он опустился перед ним на колени, чтобы успокоить, потому что его плач Дин не любил, равно как фасоль.              — Ну чего ты? — Он утер катящиеся по щекам брата слезы большими пальцами. — Все же хорошо. Не надо плакать. Папа скоро вернется.              Сэм замотал головой и заплакал сильнее. Дин вздохнул: если это не остановить, то здесь будет потоп.              — Послушай, Сэмми, ты же большой мальчик, — сказал он, беря его за плечи. — Хочешь посмотреть, какой ты большой?              Сэм утирал слезы кулачками и продолжал всхлипывать, но рыдать вроде прекратил — значит, Дин его заинтересовал. Чудненько.              — Там волшебное зеркало. — Он указал на стену, брат проследил за его рукой заплаканными глазами. — Оно показывает только больших мальчиков.              — И тебя? — спросил Сэм, поикивая.              — И меня, — кивнул Дин, но, вспомнив, что в зеркале отражается лишь краешек его волос, добавил: — Немножко. Пойдем.              Дин придвинул ногой табуретку к раковине, проверил, прочно ли она стоит, а потом присел на корточки и сказал:              — Залезай, Сэмми. — Сэм, стоящий за его спиной, помедлил секунду, но все-таки забрался к нему на плечи, свесив ноги спереди. — Держись за меня. — И брат, видимо, не найдя другой опоры, обхватил руками его голову, заехав по глазу.              Дин взялся за край раковины и медленно встал: было тяжело, но ради Сэмми он потерпит. Потом он аккуратно поднялся на табуретку, что было еще сложнее — Сэм стал ерзать у него на плечах в нетерпении.              — Прошу, не дергайся, — пропыхтел Дин, стараясь сохранять равновесие на узкой поверхности табурета. — Ну что, тигр, видишь, какой ты большой? Даже меня зеркало не показывает полностью.              — Пʼравда? — В голосе брата сквозило неверие и что-то еще — радость? гордость? — Дин не мог разобрать, да и какая разница, главное, чтоб не ревел.              — Ага. Ну все, спускаемся. Осторожней…              И тут произошло то, чего Дин не предусмотрел. В номер вошел Джон и отразился в зеркале, потому что ванная имела еще и дурацкое расположение: напротив входа, — и если дверь не была закрыта — а она не была, — то зеркало ловило всех, кто появлялся на пороге. Сэм, увидев отца, радостно воскликнул «Папа!» и обернулся, этим движением сбивая равновесие. Табуретка сдвинулась, и Дин понял, что падает на спину. Единственное, что он успел сделать, — это схватить брата и неуклюже перевалить его вперед, чтобы Сэм приземлился на него и не расшибся о кафель. О себе он как-то не подумал — удар был жестоким. Дин врезался в пол с ужасным глухим звуком, воздух выбило напрочь — он не мог вздохнуть. Сэм шлепнулся сверху, разбивая ему нос коленкой.              Мгновение — может, больше, Дин не был уверен, — царила тишина, а потом брат, наконец, сполз с него и даже вроде бы встал на ноги, потому что Дин увидел синие резинки пижамных штанин перед глазами. Ножонки двинулись вперед, но замерли. Ему подумалось, что надо было нацепить на брата носки, чтоб тот не подхватил простуду.       — Господи. — Голос отца был сер, как затирка между плитками пола. — Сынок, ты слышишь меня? Ты можешь встать? — Дин моргнул, но, видимо, очень медленно, потому что Джон с тревогой произнес: — Нет, только не отключайся.              — Сэм, — выдавил из себя Дин. Потолок от этого почему-то приблизился на пару дюймов и явно грозился свалиться.              — Он рядом. Он в порядке.              — Я тоже, — сказал Дин и приподнялся: черные точки запрыгали перед глазами, точно фигурки в тетрисе. Отец помог ему сесть. — Просто упал. Я виноват, сэр.              — Дай посмотрю. — Джон пропустил его слова мимо ушей. — Так больно? — Он слегка надавил на переносицу.              — Нет, — соврал Дин и почувствовал солено-железный привкус в горле: кровь то ли затекла через рот, то ли сразу через нос. — Я в норме. — Он встал. Комната подрагивала и рябила, и Дин ощутил себя Сэмовым корабликом в разбушевавшемся море цвета шпината. Отец внимательно осматривал его затылок, на котором выросла шишка размером с куриное яйцо.              — Надо приложить лед, — сказал Джон, недовольно качая головой, — и съездить в больницу, вдруг у тебя сотрясение.              — Только не в больницу! — Дин обернулся и увидел брата, робко держащегося за край отцовской куртки. Сэм распахнул глаза и спрятался за Джона — испугался, что ли? Ну конечно он испугался, придурок.              — Ты в крови. Умойся, а потом поговорим. — Джон подхватил Сэма на руки, тот еще раз глянул на Дина и уткнулся в шею отца, который вышел из ванной, захлопнув дверь.              Дин остался один и утер нос тыльной стороной ладони: крови не было. Комната все еще подрагивала, но уже почти незаметно. Он проигнорировал отъехавшую под раковину табуретку и прошел к ванне, где открыл кран и вымыл лицо. Вода, оставшаяся после купания Сэма, стала красноватой и мутно отражала его очертания. Дин вздохнул: о чем он только думал, лезя к этому тупому зеркалу. Отец устроит ему хорошую взбучку и будет прав: он виноват. Так виноват.              Дин с раздражением ударил рукой по воде — круги разрушили его нечеткое отражение, превращая все в рябь. Он не стал дожидаться, когда оно станет прежним, выдернул пробку и вышел из комнаты.       

***

      Было темно. Кулек со льдом растаял, и подушка была мокрой насквозь — надо было подложить полотенце, что ли. Почему умные мысли приходят к нему в голову после времени?              Дин поерзал. Ему было неудобно: он привык спать на спине, но шишка позволяла лежать только на боку. Да и переносица болела — с утра, наверняка, будет синяк. Одно радовало — в школу он завтра снова не пойдет, хотя и пропустил два дня. Но раз Джон сказал, значит, так и будет.              Как Дин и думал, отец его примерно отчитал. Как там было?              — Твои глупые игры чуть не угробили брата! — Отец говорил негромко, почти шепотом, но в его голосе сквозила сталь.              — Но тебя не было, папа, и Сэм плакал. Я не знал, как его успокоить, — сказал Дин тихо.              — Поэтому нужно было лезть куда не попадя? — Джон навис над ним, и он опустил голову.              — Сэм просто хотел посмотреть отражение, а я не достаю…              — Вот именно, ты слишком мал!              — Извините, сэр.              Джон устало опустился на диван и закрыл лицо руками. Он определенно был расстроен, и Дин чувствовал за собой вину: он подвел отца и заслуживал наказания.Он искренне так считал.              — Завтра покажем тебя доктору, — после минутного молчания произнес Джон. Дин удивленно приподнял брови. — В школу не пойдешь. А сейчас иди спать и не разбуди брата.              И все. Дин получил взбучку, но не получил наказания. Это было странным. Хотя, может, поход к врачу — это и есть наказание? Тогда его отец — самый умный на свете человек.              Дин почувствовал легкое дуновение у себя на затылке. Он неловко перевернулся на другой бок и почти нос к носу встретился с Сэмом, который стоял у его кровати. Брат приложил палец к губам и стал дуть Дину на переносицу.              — Зачем это, Сэмми? — прошептал Дин. — Ты почему не спишь?              — Тебе больно, — тихо ответил Сэм. — Ты всегда дуешь, когда мне больно.              — Сэмми, все хорошо. Мне не больно, — опять соврал Дин.              Сэм внимательно посмотрел на него, будто пытался разгадать его ложь, но потом кивнул и стал взбираться на кровать.              — С тобой, — пробурчал он, подкатываясь ему под бок и закрывая глаза. Дин сдвинул одеяло, чтобы хватило им обоим. — Завтʼра поигʼраем еще? — спросил Сэм, сжимая край одеяла.              — Конечно, Сэмми, — улыбнулся Дин в темноте. — Конечно.        ----------------- [1] База Тайл — вымышленное название, обозначающее в игре Дина и Сэма ванную комнату. Англ. tile — не что иное, как кафель. [2] Конечно, Дин дает неправильное определение тактики. Тактика (в военном искусстве) — теория и практика подготовки и ведения боя.