Занавесочная повседневность

      Дин свернул за угол и притормозил: переулок оказался тупиковым, и единственный дом, который здесь стоял, выглядел как-то не очень приветливо — краска потрескалась и вспучилась, окна забиты, крыльцо покосилось, а газон где-то зарос сорняками, а где-то пошел желто-коричневыми проплешинами — печальное зрелище. Выцветшая табличка «Продается», от времени потеряв первую букву, сообщала всем, кто сюда забредал, что дом — старье.[1]              — Прибыли, Сэмми, — весело бросил Дин, глуша мотор. — Королевские апартаменты по-Винчестеровски.              — Да уж, — с кислой миной буркнул Сэм и выбрался из машины, разминая затекшую спину. — Как думаешь, вода есть?              — Без понятия, — пожал плечами Дин, вытаскивая из багажника сумки. — Надо проверить, можно ли вообще жить в этой развалюхе, а то вдруг там бомжатник или еще какая-нибудь херня.              — Ага. — Сэм прошел по дорожке, посыпанной мелким гравием, через который кое-где проросла трава, и, осторожно наступая на каждую ступеньку крыльца — ничего, выдержали, — поднялся к двери, поперек которой была прибита доска. Оторвать ее не составило труда: дерево рассохлось и почти рассыпалось у него в руках. — Помнишь того мужика во Флемонте? — вдруг спросил Сэм, когда Дин, бросив сумки на настил террасы, охватывающей фасад дома, возился с отмычками.              — Чё?              — Ну того, который на чердаке обретался. Видел бы ты свое лицо… — засмеялся Сэм.              — О, заткнись, — закатил глаза Дин. — Я его чуть не пристрелил от неожиданности. Это ж надо…              Замок щелкнул, и дверь со скрипом несмазанных петель медленно открылась. Братья вошли внутрь, поднимая пыль и распугивая пауков, заплетших проем.              — Фу, блин, — ругнулся Дин, оттирая рукавом куртки липкую паутину с лица. — Не похоже, чтобы сюда кто-то заглядывал в последние лет пятьдесят.              Сэм кивнул.              — Ты глянь, вся мебель здесь, — сказал он, указывая на посеревшие чехлы. — Может, нам реально повезло?              Не повезло. Исследовав дом, братья пришли к выводу, что он действительно редкостное старье. Путь на второй этаж оказался отрезан — лестница сгнила и висела неровным куском, не доставая до паркета.На кухне провалился пол, обнажив старые балки и крошащийся бетон фундамента. В гостиной — самой большой и просторной комнате — все-таки обнаружился жилец: густая черная плесень, удобно устроившаяся на потолке — похоже, протекала крыша. Дин аккуратно закрыл раздвижные двери, решив, что такое соседство вредно даже для их неприхотливого здоровья.              В итоге, пригодной для обитания оказалась только гостевая комната — небольшое помещение с окном в полстены. Скудный свет, проникающий сквозь щели между досками, которые косовато были прибиты к наличнику снаружи, почти не приносил пользы — пришлось включить фонарики.              Мебели здесь было немного, и вся она была затянута грубой белой хлопковой тканью, которая почти почернела от слоя пыли, скопившегося на ней с годами. Сэм рискнул снять чехлы только со стола и пары стульев, стоявших слева от входа, — и поднявшееся серое облако выгнало их в коридор и запрещало входить, пока полностью не осело.              — Зашибись, — изрек Дин, глядя на толкущийся рой пылинок в луче света, и пошел бороться с краном, надеясь, что городской водоканал не обрезал трубы, ведущие к дому. — Полы ты драишь.              Кран старомодной пузатой ванны заржавел — пришлось повозиться, но вода противного лисьего цвета, прогремев по таким же заржавевшим трубам, все-таки полилась, когда Дин, наконец, сладил с вентилем. Минут через двадцать она стала обычной — прозрачной и холодной, как и везде, где нет нагревателя. Что ж, закаливание тоже не плохая вещь.              — Ну что? — Сэм появился на пороге с неизвестно откуда взявшимся железным ведром и тряпкой, вероятно, оторванной от чехла.              — Сэм — вода, вода — Сэм, — хохотнул Дин, вставая. — Вы тут знакомьтесь, а я за едой.              — Очень смешно, — недовольно скривился Сэм, пропуская брата. — Купи мне салат и…              — Нет бабла, Сэмми, — напомнил Дин. — Куплю самое дешевое, что будет. Уж извини.              Если бы финансы не сделали им ручкой еще на полпути сюда, им бы не пришлось обретаться в разваливающимся заброшенном доме и питаться непонятно чем. Новую кредитку пришлют только через три недели, так что придется затянуть пояса. Вечно все проблемы из-за денег, думал Сэм, набирая воду в ведро, которое, похоже, протекало. Нет, конечно, еще бывают из-за гулей, которые повадились жрать людей в Ардмонде, штат Оклахома. Откуда только взялись? Сэм вздохнул и закрутил тугой вентиль.              Когда Дин вернулся, полы были вымыты, а тряпка аккуратно сушилась, перекинутая через край ведра.       

***

             Кто-то стучал, но как-то странно, будто вскользь попадая по двери. Дин заворочался в своем тесном спальнике, брошенном у изножья узкой односпальной кровати, не освобожденной от пыльного чехла, но не проснулся. Стук стих на мгновение, но потом возобновился с новой силой, приблизившись и став громче и четче. Дин резко сел, когда звук проник в голову и стал отдаваться тяжелыми ударами, словно набатом, но тут же шлепнулся обратно, не удержав равновесия в спальном мешке.              Сэм, читавший полицейские рапорты за столом в другом углу комнаты, вопросительно поднял взгляд на брата.              — Ты чего?              — А ты не слышал? — буркнул Дин, выпутываясь из проклятущего спальника и стараясь унять звон в ушах. — Стук этот тупой.              — Стук? — удивился Сэм. — Если не считать твоего храпа и скрипа лестницы, которая точно рухнет со дня на день, здесь тихо, как в гробу.              — Какие образные сравнения, — закатил глаза Дин, достал бутылку пива из переносного холодильника и приложил ее ко лбу. — Лучше б вообще не ложился — теперь башка трещит. Приснится же такое.              — Сочувствую, — сказал Сэм, — но если честно, я все равно хотел тебя будить. С этим делом что-то не так.              — В смысле?              — Мне кажется, это не гули.              — В смысле?              — Блин, Дин, не тупи! — вспылил Сэм, но тут же виновато выдохнул: — Извини. Просто я чувствую, что тут концы с концами не сходятся. Показания свидетелей вообще бред полный. Чем больше читаю, тем больше в этом убеждаюсь.              — Ты спал?              Сэм отрицательно покачал головой и принялся собирать раскиданные на столе бумажки в стопку              — Надо заново всех опросить, мы что-то упустили и…              — Значит, так, — оборвал его Дин, — ты ложишься спать, а я еду к свидетелям.              — Но…              — И не обсуждается.              — Сейчас четыре утра.              Дин, приподняв брови, и посмотрел на часы: 04:03. Тупой сон выбил его из колеи.              — Ну тогда мы оба ложимся спать, а потом едем к этим болванам, — сказал он и отобрал у Сэма папку. — Давай, Коломбо, баиньки.              Сэм не стал перечить — улегся, неуклюже застегнувшись в спальник, широко зевнул и устало закрыл глаза. Дин бросил папку обратно на стол, угрюмо посмотрел на свой спальный мешок, кучей наваленный на полу, и подумал, что они могли бы пожить и в Импале на худой конец. По крайней мере, там ему никогда не снились сны о том, что кто-то стучит у него в голове.       

***

             Утром, пока Сэм собирался, Дин обошел дом, проверив доски на окнах: вдруг какая-нибудь отошла и теперь стучит, но все они, рассохшиеся и потрескавшиеся от дождей и снегопадов, держались крепко. Дин нахмурился — стук не давал ему покоя, хоть и не повторился больше, — и вернулся обратно, шаркая по гравийной дорожке — грязь налипла на подошвы ботинок. Сэм, одетый, как и он, федералом, вышел на террасу и закрыл дверь.              — Эй, Сэмми, пока не спустился, — сказал Дин, — попробуй-ка ударить в него.              Сэм обернулся и понял, о чем говорит брат: старый дверной молоток — щедро украшенная завитками и растительными элементами круглая бляха с массивным кольцом-стукалом, как будто из двух переплетенных лиан. Сэм пожал плечами и взялся за кольцо, но оно не подалось, намертво приржавев к железной пластинке, о которую раньше ударялось со звоном. Пальцы порыжели, и Сэм потер их и спустился вниз, к Дину, который, кажется, расстроился.              — Странно это все, — сказал он, когда они шли к машине. — Надо быстрее заканчивать и валить.              Сэм не мог с ним не согласиться.       

***

             Закончить быстрее не получилось. Дело рассыпалось: нападения прекратились, показания свидетелей разнились, а копы подозрительно на них косились, когда они снова заявлялись в участок. Один даже спросил, кто их прислал, пришлось звонить Бобби, чтобы он их прикрыл, да и, в общем-то, помог, потому что Дин все больше начинал склоняться к тому, что во всем реально был виноват дикий зверь. Сэм пропадал то в местной библиотеке, то в кафешке неподалеку — там, в отличие от их жилища, были электричество и бесплатный WiFi. Поиски не давали результатов: то ли из-за того, что у них не было зацепок, то ли из-за того, что их было чересчур много — полицейские рапорты, записи судмедэксперта, болтовня зевак, которые вроде бы что-то видели, а, может, и не видели, характер ранений, подходящий к дюжине разных существ, которые и раньше встречались им, но только не здесь, в Оклахоме — все это накладывалось одно на другое и росло как снежный ком. Они устали, вымотались и, кажется, капитально застряли.              Вдобавок ко всему, в четверг, ровно через неделю после того, как Дину приснился стук, пошел дождь, и братья с досадой обнаружили, что крыша течет не только в гостиной, но и в их комнате. Вода просачивалась сквозь потолок, собираясь каплями над столом и спальным мешком Сэма — пришлось сдвинуть все ближе к центру, и места из-за этого почти не осталось.              — Давай уедем, — сказал Сэм вечером, лежа в своем спальнике рядом с братом и слушая дробь дождя в окно и капель с потолка о железное дно ведра для золы, которое он приволок от камина в гостиной.              — Как фразочка из девчачьего фильма, Сэмми, — ответил Дин, ухмыляясь.              — Иди ты, — фыркнул Сэм и, вытащив руку, беззлобно толкнул брата в бок, скрытый под простеганным синтепоном спального мешка.              — Но ты прав, тут мы только зря время теряем. Если в ближайшие дни подвижек не будет, уедем. Сколько можно тут сидеть? Еще дождь этот чертов…              — Бобби не звонил?              — Не-а. Похоже, не только мы увязли в этом дерьме.              Сэм хмыкнул и ничего не ответил. А что тут скажешь?«Мы облажались»? Или «Все будет хорошо»? Чушь.              Дождь не унимался, и Сэм уснул под его барабанное соло и ровное сопение Дина за спиной.

***

      Кто-то стучал — странные отрывисто-влажные удары, которые поначалу слышались где-то вдалеке, медленно приближались, становясь тяжелым бу́ханьем в голове. Сэм болезненно сморщился и приоткрыл глаза, бурча себе под нос:              — Дин, да сдвинь ты это хреново ведро.              Из-под кровати, лицом к которой спал Сэм, испуганно глядела совсем молоденькая девушка в длинной белой сорочке и ночном чепце. Она беззвучно плакала и зажала рот руками, чтобы не издать ни звука.              От нарастающего стука, надвигающегося со всех сторон, у Сэма сердце ушло в пятки. Чужой страх залез ему под кожу и вибрировал, как лист железа после удара по нему молотом.              — Д-дин… — прошептал Сэм, вслепую шаря рукой рядом, но брат будто испарился. Девушка вдруг резко выскользнула из-под кровати, словно кто-то невидимый тащил ее. Чепец слетел и исчез — длинные каштановые волосы рассыпались по плечам и закрыли бледное заплаканное лицо, искаженное ужасом. Стук сделался нестерпим, и Сэм, утративший способность дышать, увидел, как молоток-гвоздодер раз за разом опускается на голову девушке, сминая череп, как папье-маше. А потом все прекратилось — померкло, словно отражение в мутном зеркале, — и негромкая дробь дождя, бьющаяся в окно, показалась вакуумной тишиной.              — Какого?.. — еле ворочающимся языком произнес Дин, с трудом приподнимаясь на локте. — Сэм?              — Я в норме, — просипел он в ответ. Горло пересохло, и во рту стоял мерзкий привкус желчи. — Скажи, что ты это видел.              — Видел, — подтвердил Дин. — Вот и не верь после такого в подкроватных монстров, да, Сэмми?              — Мы прошляпили призрака. — Сэм поднялся и начал ходить по комнате, наверное, чтобы успокоится: тело, сбросившее оцепенение, запоздало получило дозу адреналина.              — Да, — кивнул Дин, — нас засмеют. Пропустить Каспера, который буквально спит рядом, — это провал.              — Не похоже, чтобы она хотела нас прикончить, — сказал Сэм, усаживаясь на стул и доставая лэптоп, спрятанный от сырости и протекающего потолка поглубже в сумку, — но зачем-то показала свою смерть.              — Она циклический призрак, Сэмми, — вздохнул Дин. Сэм приподнял брови. — Мы с отцом встречали таких. Нечасто, правда. Они снова и снова проигрывают собственную гибель. В данном случае — убийство.              — Но почему? — Сэм быстро стучал по клавишам. Зарядка лэптопа садилась.              — Застряли, — пожал плечами Дин. — У девчонки наверняка все мозги на эти доски вытекли, а мы тут устроили лежбище котиков — потревожили, получается. Вот цикл и запустился.              — И что делать? — Сэм закрыл крышку ноутбука, который пискнул и вырубился секунду назад, не дав ему ничего выяснить.              — Ничего, если только ты не хочешь спалить дом.              — Тульпы хватило. Спасибо. [2]              — Тогда давай спать, — зевнул Дин.              — Спать? Ты в своем уме?              — А что? Она точно не появится. Похоже, дрожащая девочка устраивает шоу раз в неделю в день своей смерти на месте, где все произошло. Здесь. — Дин хлопнул ладонью по полу. — Благо, хоть на холод не жалуется. [3]Так что до следующего четверга можно дрыхнуть совершенно спокойно.              Сэм покачал головой.              — Она все-таки мертва, Дин.              — Ты как бабуля, Сэмми. Побольше уважения к мертвецам, молодой человек, — прокряхтел Дин, подражая старческой манере. Сэм кинул в него скомканным листом бумаги, наудачу оказавшимся под рукой. Дин увернулся и добавил: — Мертвым все равно.              — Может, хоть спальники перетащим?              Дин цокнул, вылез из мешка и перенес его и братов спальник ближе к столу.              — Доволен?              — Вполне, — сказал Сэм, устраиваясь на новом месте.              — Стервец, — недовольно буркнул Дин.              — От сволочи слышу, — не остался в долгу Сэм и закрыл глаза.       

***

             Отъезжая от офиса шерифа, Дин еле сдерживался, чтобы не вернуться и не набить этому мерзкому копу рожу. Видите ли, они мешают расследованию и вообще валили бы восвояси.              Как всегда. Но, видимо, они действительно уедут ни с чем. Не дело, а херня.              Телефон в кармане пиджака завибрировал и воспроизвел раскатистые басы Deep Purple. Ну хоть рингтон радовал.              — Есть что? — спросил Дин без приветствия.              — Давай в библиотеку, покажу кое-что, — устало сказал Сэм, торчащий среди пыльных книг последние два дня.              — По мясоедам? — с надеждой поинтересовался Дин.              — Нет, — буркнул Сэм и отключился.              Хватит, подумал Дин и вдавил педаль газа, они уезжают сегодня же. Этот тупой городок, где все друг друга покрывали, стал ему поперек горла и был явно не по зубам — круговая порука или солидарность монстров, черт бы их побрал.       

***

             Сэм уткнулся лбом в скрещенные на столе руки и дремал. Книги стопками высились вокруг. Обычно они всегда помогали ему, но не в этот раз. Все, что он смог из них узнать — абсолютное ничего, и это было из ряда вон. Складывалось ощущение, что кто-то специально спрятал нужные тома и подсунул ему ерунду, на которую он потратил все силы. Миссис О’Мэйли — милая обходительная старушка-библиотекарь — стала раздражать одним только своим видом. Голова гудела от обильной, но бесполезной информации, а кончики пальцев, затянутые в белые тряпичные перчатки для работы с хрупкой бумагой газетных подшивок восьмидесятилетней давности, пожелтели. Все, чего Сэм хотел, — это уехать и не вспоминать гребаное дело, обратившееся полным провалом.              — Ну ты как тут? — Дин легонько похлопал его по спине.              — Как видишь. — Сэм обвел рукой заваленный книгами стол и аккуратно пододвинул к брату сшитый блок газет за 1929 год, раскрытый ближе к концу. — Нашел нашу дрожащую девочку. Можешь посмотреть, если интересно, только не трогай. Больше ничего не нашел. Но-о-оль, — протянул Сэм и потер лицо.              — Тебе надо отдохнуть, — сказал Дин и склонился над пожелтевшей страницей местной газеты, очевидно, первой полосой, на которой черными, слегка поблекшими буквами громоздился заголовок и крупная фотография семьи из пяти человек.

НОВЫЕ ЖЕРТВЫ ДЕПРЕССИИ Финансист убил семью и совершил самоубийство, потеряв все сбережения в результате биржевого краха Уолл-стрит

Сорокатрехлетний финансист Пол Эттекер зверски убил свою жену, Марджери Эттекер (35 лет), урожденную Спенсер, сына Оскара (13 лет), дочь Изолу (8 лет) и племянницу Дезире Бэлл (15 лет), для которой являлся официальным опекуном. Храни Господь их души. Как сообщает детектив Андрю Гард, занимающийся расследованием дела, мистер Пол Эттекер в четверг, 7 ноября этого года, около четырех часов утра, поддавшись отчаянию, безусловно, помутившему ему рассудок, насмерть забил молотком-гвоздодером сначала свою жену Марджери, а потом детей — Оскара и Изолу. Их тела были обнаружены в собственных постелях. Очевидно, жертвы не успели даже проснуться. Затем Эттекер спустился вниз, в гостевую комнату, в которой жила племянница. По всей вероятности, мисс Бэлл услышала шум и спряталась, желая укрыться от мучителя, поскольку ее тело было найдено рядом с кроватью со следами множественных ударов тупым предметом по голове — все тем же молотком-гвоздодером. После расправы над племянницей Эттекер прошел на кухню, где перерезал себе горло бритвой. Заметим, что случай со семьей Эттекер не первый в нашем городе за последнее время. Общество, содрогнувшееся после событий «Черной пятницы», теряет надежду и все глубже впадает в депрессию, которую наверняка назовут Великой. Гражданская панихида по миссис Марджери Эттекер, Оскару и Изоле Эттекер, а также мисс Дезире Бэлл пройдет в Католической церкви Пресвятой Марии 11 ноября. Светлая им память. Пол Эттекер будет кремирован.

Специальный корреспондент Майкл Бун

      — Содержательно, — хмыкнул Дин, дочитав. — Этот Гард все выболтал репортеришкам.              — Ему наверняка хорошо заплатили, — вздохнул Сэм. — Это Депрессия. Всем нужны были деньги.              — Да уж. Что, поедем копать?              — Ты же сказал, что это бесполезно. Дезире будет появляться снова и снова.              — Ну можно, конечно, попытаться выцепить ее из цикла и упокоить. Но вряд ли, слишком много времени прошло. Она там навечно застряла, — сказал Дин, глядя на чуть размытое изображение худенькой девочки с длинными косичками, почти до пояса. Фотография была сделана явно раньше — Дезире на ней, наверное, лет двенадцать от силы.              — Как думаешь, остальные тоже в доме?              — Возможно. На второй этаж не попасть, чтобы проверить. Очередной проклятый дом на карте Штатов.              — Да уж. — Сэм откинулся на спинку стула. — Все проблемы из-за денег.              — Не говори.              — Кстати, сколько у нас осталось?              — Двадцать баксов и мелочь.              — Да мы богачи, — присвистнул Сэм и стянул засалившиеся перчатки.              — Прорвемся, — беспечно бросил Дин, — нам не впервой. Обдурю какого-нибудь идиота на бильярде — и дело с концом.              — Вот именно, — серьезно сказал Сэм, — дело.              — Да нет никакого дела, — отрезал Дин, — развалилось. Здесь все… — Он замолчал и натянуто улыбнулся миссис О’Мэйли с благодушным видом, прошедшей мимо. — Здесь все друг друга покрывают. Не удивлюсь, если эта старая карга окажется нашим мясоедом. Но мы ничего не докажем, потому все слишком хорошо подчищается. Как только эти случаи, которые ты раскопал, просочились?              — Может, просто я мастер сбора информации? — усмехнулся Сэм.              — Ломастер, — передразнил Дин. — Короче все, уезжаем. Сил моих больше нет.              — Что, вот так просто?              — А чего ты хотел? Фейерверк и процессию в бусах? И чтоб телки тебе сиськи показывали? [4] — вспылили Дин, уставший не меньше брата. — Это, блин, провал. Худшая охота на моей памяти.              Сэм промолчал, решив не ввязываться в ссору. Он встал, подхватив пиджак и сумку с лэптопом, попрощался с миссис О’Мейли, которая, кажется, несколько расстроилась его уходу: за все эти дни, как заметил Сэм, он был здесь единственным посетителем. Братья вышли на улицу, и Сэм вдохнул сырой ноябрьский воздух полной грудью, искренне радуясь его прохладе.              — Надо заколотить дом, — сказал Дин, — чтобы никакой придурок там не окочурился со страху. Шоу Дезире, знаешь ли, жутковато.              Сэм кивнул. Снова начинался дождь.       

***

             Последняя доска была приколочена туда же, где она была изначально — поперек двери. Дин добавил еще парочку для пущей верности. Сэм, глядя на молоток в его руке, подумал, не таким ли Эттекер забил всю свою семью, и сложил свернутые в рулоны спальники в багажник.              — В следующий раз сначала проверим историю дома, а потом заселимся, — сказал Сэм, когда Дин уселся за руль. — А то так заикой можно остаться.              — В следующий раз, Сэмми, — Дин повернул ключ, и мотор привычно заурчал, — будем жить в машине. Или сразу лапошить неудачников на бильярде, чтоб наскрести на номер.              — Своевременные замечания.              — Заткнись.              — Сам заткнись.              — Стервец.              — А ты — сволочь.              Импала выехала из переулка и небыстро двинулась по застроенной одинаковыми таунхаусами улице к шоссе, ведущему к выезду из города, который принес им разочарование в настоящем, а девушке с каштановыми волосами смерть в прошлом, далеком и смутном, точно образ в облаке пыли.              — Думаешь, Дезире упокоится когда-нибудь? — спросил Сэм, смотря в окно на однотонный пейзаж прерий.              — Когда дом развалится окончательно, наверное, да, — ответил Дин, не сводя взгляда с мокрой дороги, заливаемой дождем.              Сэму подумалось, что хорошо бы, он рухнул прямо сейчас, освободив историю, замкнувшуюся в круг, словно кольцо старого дверного молотка.       _________              [1] Игра слов. Англ. Sold — продается, old — старый, ветхий.       [2] Имеется в виду события эпизода «Адский дом» [01×17].       [3] Дин иронизирует, сравнивая призрак убитой девушки с известным на весь мир призраком «Дрожащего мальчика», обитающего в Ирландии в Грипмейнском замке. Рассказывают, что если остаться в замке на ночь, то около полуночи рядом с кроватью возникнет бледный полупрозрачный силуэт ребёнка с тёмными, падающими на глаза волосами. Мальчик будет шептать: «Холодно, мне так холодно», и даже может прикоснуться к вашему лицу ледяными пальцами.        [4] Фейерверк и процессию в бусах? И чтоб телки тебе сиськи показывали? — Дин имеет в виду парад, традиционно устраивающийся в Новом Орлеане на Марди Гра, аналог восточнославянской Масленицы. Во время карнавала разбрасываются бусы, которые мужчины могут повесить на шею понравившейся девушке, а она взамен должна показать свою грудь.