Занавесочная повседневность

      Вернулся Дин с двумя стаканами кофе, пакетом с аляповатым логотипом местной бургерной, цветастым свертком, зажатым подмышкой, без одного кроссовка и жутко злой, судя по всему. Сэм вопросительно приподнял брови и даже закрыл крышку лэптопа: слишком уж интересно было, что приключилось с братом. Конечно, Сочельник — это жестокое время, когда все, кто не успел купить подарки, превращаются в монстров, похлеще вервольфов каких-нибудь, но, кажется, все равно не таких ужасных, чтобы отбирать у прохожих обувь. Да и почти убитый Динов кроссовок мало кому понравился бы, даже если его обернуть в самую дорогую упаковочную бумагу.       — Ты что, ботинок потерял? — спросил Сэм со смешком.       — Ха-ха, — скривился Дин, поставил кофе и пакет с бургерами на комод справа от двери, но с места не сдвинулся, лишь кинул брату сверток, сказав: — Вот мой ботинок.       — В смысле? — не понял Сэм, неловко поймав, очевидно, журнал — да точно, «Большие азиатские сиськи. Специальное издание». — Ты променял ботинок на порнуху?       — Мой ботинок превратился в порнуху, — закатил глаза Дин. — Выгляни в окно.       Сэм, вздохнув, отодвинул шторку, и все стало еще непонятней, чем было. На тротуаре через равные промежутки лежали подарки, такие, которые Сэм только в фильмах видел да на открытках — идеальные коробки разных размеров, завернутые в красивую бумагу и перетянутые лентами. Дорожка подарков начиналась — или заканчивалась? — у их двери и уходила вдаль, словно Санту похитила ведьма из «Гензель и Гретель» и бедному старику пришлось распотрошить свой мешок, чтобы быть найденным.       — А теперь объясни, Сэмми, какого хрена я стал Гуилфи [1] и где ты взял эти чертовы носки?!       — Носки? — переспросил Сэм, оборачиваясь.       — Ты тупой? — процедил Дин и прошелся по комнате, оставляя за собой след из подарков всех мастей. Маленькие и большие свертки возникали ниоткуда под звук рождественских бубенцов. — Мой носок проклят!       Сэм засмеялся, можно сказать даже, заржал, откинув голову назад и хлопнув в ладоши.       — У меня, между прочим, нога замерзла! Зима на дворе! — возмутился Дин, подхватил с пола ближайший пакет и швырнул им в брата. — Хватит ржать!       — Купил на распродаже в магазинчике в Миссури, — ответил Сэм, утирая слезы и поглаживая разболевшийся живот — реально не надо было так ржать. — Ты только глянь! — Он сорвал бумагу со свертка, шлепнувшегося рядом: внутри оказался теплый свитер, нейтральной темно-синей расцветки — никаких оленей и глупых рождественских надписей. — Крутой свитер. Спасибо, Дин.       — Благодари носок. Я тут не при чем, — буркнул тот, грустно подумав, что такой свитер точно стоит баксов двести и никогда не сравнится пеной для бритья, например, которую он приготовил для Сэма.       — Спасибо тебе, о, Великий Проклятый Носок, — сказал Сэм торжественно, изобразив, что преклоняется. Дин не сдержал улыбку. Это было абсурдно и прикольно одновременно: в кои-то веки у них нормальные подарки на Рождество. — Давай остальные посмотрим, что ли?       Дин молча дошел до стула, воплотив еще несколько подарков, положил ногу на стол так, чтобы ступня не касалась ничего, и разрешающе махнул рукой.       — Валяй.       — Вы очень добры, Ваше Носочнейшество, — фыркнул Сэм и сгреб подарки, хаотично разбросанные по комнате, в кучу.       — Если я буду шляться здесь, нас завалит, — резонно заметил Дин. — К тому же это все равно колдовство. Не надо им злоупотреблять.       Сэм кивнул и принялся открывать подарки, хотя, наверное, это надо было делать завтра утром. Дин задумчиво глянул на носок: может, он им и ёлку подгонит? — но отвлекся на вопли брата.       — Офигеть! Нет, это просто… Офигеть! — причитал тот, прижимая к себе книгу. — Нет, ты представляешь, какая она редкая? Переизданий не было, уже черт знает сколько времени. Да ее не найти нигде! Нет, ты представляешь?       — Не представляю, — улыбнулся Дин, такого детского восторга он уже давно не видел. Лет так с одиннадцати, когда мелкому досталась игрушечная пожарная машина, о которой он мечтал. В тот год отец расстарался: даже на охоту не свалил и подарки для них купил.       — Это, думаю, для тебя, — сказал Сэм, протягивая ему длинный нож со сложной чеканкой по лезвию.       — Ох ты ж… — выдохнул Дин, проверяя сбалансированность ножа на пальцах. — Красавец. Спасибо, Носочек.       — Он уже Носочек? — иронично поинтересовался Сэм. Дин только усмехнулся и махнул рукой, мол, отстань, Сэмми.       В полночь Носочек, или Великий Проклятый Носок, совсем распоясался: творил подарки, даже не прикасаясь ни к чему — рядом с Дином образовалась внушительная куча свертков, в которых обнаружилось все от электрической бритвы до годового купона на техобслуживание в автомастерской. Ёлку, кстати, тоже сотворил — полностью украшенную, сияющую разноцветными огнями гирлянды. И эгг-ног. И рождественский стол, от вида которого у братьев потекли слюнки и заурчали животы.       — Слушай, чувак, — обратился Дин к носку втихаря, пока Сэм разделывал гуся и разливал эгг-ног, — ты одноразовый?       Носок зазвенел призрачными бубенцами и родил еще один подарок — плоский сверток в простой крафт-бумаге, завязанный красной лентой. Он шлепнулся на гору сверху, и Дин успел подхватить его прежде, чем он скатился вниз. Под бумагой оказалась рамка с фотографией: они с Сэмом стояли вместе, положив руки друг другу на плечи, и смотрели в кадр, а не как обычно в сторону, будто их сняли случайно. Дин не помнил, чтобы они фотографировались так, потому что этого, скорее всего, не происходило никогда. Носок постарался.       — Вот за это особенное спасибо, чувак, — прошептал Дин, вытащил снимок и спрятал в карман. Сэм передал ему тарелку с куском ароматного поджаристого гуся и бокал с эгг-ногом.       — Ну, с Рождеством, что ли? — как-то неуверенно сказал он.       — С Рождеством, Сэмми, — отсалютовал бокалом Дин.       Они выпили и съели все, что приготовил для них Великий Проклятый Носок, послушали рождественские гимны и песни Синатры, которые, кажется, доносились из Диновой пятки на правой ноге, и, в общем-то, поняли, что это лучшее Рождество за долгие годы, немного странное, конечно, но все равно славное, как ни крути.       — Завтра поедем в Миссури, — сообщил Дин, откинувшись на стуле, с которого был не в состоянии встать, потому что объелся, — в тот магазин, где ты купил носки.       — Решил начать работать без каникул? Не похоже на тебя, — хмыкнул Сэм. — Да и не думаю, что хозяин в курсе…       — Не, — перебил его Дин, — посмотрим, какие у них еще есть носки. Впереди много праздников.       Сэм засмеялся. Носок, звякнув невидимыми бубенцами, запел «Jingle Bells». __________ [1] Гуилфи — один из эльфов на фабрике Санта-Клауса из французско-канадского мультипликационного минисериала «Таинственный мир Санта-Клауса».