Занавесочная повседневность

      — Поможешь, парень? — Бобби стряхнул с куртки иголки. Ёлка, которую он устанавливал черт знает сколько времени — потерял сноровку за столько лет непразднования Рождества — стояла наконец-то ровно в видавшей виды треноге: сейчас такие уже не делали. — Украшать надо. Хочешь посмотреть игрушки?       Сэм, робкий вихрастый семилетка, покинув свой наблюдательный пост за дверным косяком, несмело подошел ближе. Шерстяные носки, в которые были заправлены штанины пижамы, скрадывали шаги, и дом молчал по привычке, хотя Бобби думал, что все будет иначе: двое пацанов мал мала меньше — это ли не вечный источник шума? Ошибся. Мальчишки не разговаривали друг с другом: поссорились, видимо, еще до того, как Джон оставил их тут и укатил с невнятными объяснениями в Портленд две недели назад. Ладно хоть звонил регулярно. Дин в короткие минуты бесед с отцом кивал и отвечал односложно, вроде «Да, сэр», «Понял, сэр», «Сделаю, сэр», а потом отдавал трубку Сэму, который смущенно рассказывал, как им живется здесь. Про старые машины на заднем дворе. Про замерзший пруд и коньки. Про пирог, который испек дядя Бобби и который совсем немного не получился (Бобби с другого конца комнаты слышал Джонов смех! Вот сволочь!) Про всякие мелочи, которые, очевидно, бесили Дина, потому что он никогда не оставался слушать — выходил на улицу, спешно натянув ботинки и куртку, или поднимался наверх, где в сотый раз перелистывал журналы о ретро-автомобилях и хот-родах. Сэм, сказав в конце обязательное «Он хорошо присматривает, пап» и «Приезжай скорее, пап», аккуратно вешал трубку на рычаг, вставая на цыпочки, и плелся за братом. Во дворе Дин непременно поправлял ему шапку, завязывал шарф потуже и напяливал ненавистные варежки, высовывающиеся на резинках из рукавов куртки, в комнате — отдавал журналы с картинками получше и поярче, но молчал, и Сэм молчал тоже, копируя брата.       Маленькие упрямцы, думал Бобби и расстраивался, потому что надеялся, что в кои-то веки из дома уберется тишина, осадившая его после кончины Карен. Выстрел образовал вакуум — такое никакому физику не объяснить. По большей части Бобби был не против (для работы просто идеально!), но иногда накатывало странное чувство отсутствия не только звуков, но и всего мира вокруг, и это, безусловно, было одиночество. Поэтому, когда Джон привозил сыновей, Бобби радовался им как своим, хотя никогда сам не был отцом. Они разрушали заведенные порядки: перекладывали вещи, носились по дому, хлопая дверями, скрипя половицами, топая по ступенькам, строили шалаши и укрытия, стаскивая стулья в центр гостиной и споря, какой стороной класть одеяло сверху, шептались по ночам, обсуждая дневные проделки, а, когда он приходил, замирая на пороге строгой фигурой-руки-в-боки, притворялись, что спят, но стоило закрыть дверь, снова принимались болтать. Бобби казалось временами, что мальчишки, гостя у него, отрывались на всю катушку, но никогда не ввязывались в неприятности серьезнее разбитой тарелки или поцарапанной коленки. Бобби радовался смеху и гомону, ожившему дому, который потом неделю приводил в порядок, но это того стоило. Но сейчас все было не так. Чересчур тихо и напряженно. Поэтому Бобби принес ёлку, рассудив, что Рождество должно все исправить. Ведь все дети любят Рождество, так? Даже если дуются друг на друга.       — Это паровоз? — спросил Сэм, ткнув пальцем в одну из игрушек, переложенных ватой.       — Да, — кивнул Бобби. — Куда повесим?       — Сюда, — улыбнулся Сэм и зацепил петельку за ветку, но оглянулся: — Можно?       — Не вопрос, парень. — Бобби потрепал его по волосам. — Развешивай, как хочешь.       Сэм просиял и закрутился вокруг ёлки. Нижние ветки быстро заполнились красно-белыми стеклянными леденцами, миниатюрными санями Санты, снеговиками в разноцветных цилиндрах и шарами всех мастей, но верхние остались пустовать.       — Не достаю, — робко пробормотал Сэм, протягивая Бобби игрушку.       — Почему бы тебе не попросить брата, — прошептал тот, незаметно кивнув на Дина, который сидел на диване, загородившись старым выпуском «Бэтмена», и старательно делал вид, что не происходит абсолютно ничего интересного. Сэм вздохнул, повертел в руках красный автомобиль из папье-маше и, повернувшись на пятках к брату, повторил:       — Не достаю.       Дин цокнул и отложил комикс.       — Куда вешать? — осведомился он скупо, пока поправлял Сэму сбившуюся комом футболку под свитером, и забрал игрушку. — Повыше или пусть по луне едет?       — Это не луна! — возразил Сэм.       — Как будто ты знаешь, как выглядит луна, — буркнул Дин и прицепил автомобиль справа от желтоватого шара с темными выемками, которые напоминали кратеры.       — Знаю! — воскликнул Сэм и протянул следующую игрушку.       — А вот и нет.       — А вот и да!       — Ладно, — вдруг согласился Дин и, улыбнувшись, добавил: — Здесь не хватает леденцов. Как думаешь, Сэмми? Они еще есть?       Сэм порылся в коробке и пожал плечами: все стеклянные карамельные трости он уже развесил.       — Давай снимем отсюда, — предложил он, стаскивая леденец с нижней ветки. — Тут много.       — Отличная идея. Туда можно эльфа, а то он какой-то страшный.       — Может, это тролль? — задумчиво предположил Сэм, рассматривая действительно не очень симпатичного эльфа.       Бобби, разматывающий спутанную гирлянду, усмехнулся:       — Он просто старый, парни. Он мотался по ёлкам, когда вас еще на свете не было. Не мучайте старика.       — Извините, мистер Эльф, — прошептал Сэм и аккуратно повесил его на ветку. Дин сделал вид, что не слышал.       Вскоре игрушки закончились. Бобби зацепил несколько оставшихся шаров за самые верхние ветки, до которых даже Дин не дотянулся, и приладил гирлянду, надеясь, что никакая лампочка не перегорит раньше времени, вырубив все. Не перегорела — огни зажглись и засияли, переливаясь радугой. Сэм раскрыл рот и глядел восторженно.       — У нас никогда не было такой ёлки, — тихо пояснил Дин, становясь рядом с Бобби. — Ну, после мамы. Так что он, считай, не видел. Ну не то чтобы совсем не видел: ёлки в торговых центрах никто не отменял.       — А ты?       — Я? — Дин приподнял брови. — Ну я помню… немного. Я сажал ангела на верхушку. Папа меня поднимал, и я сажал.       — Хочешь сейчас? — спросил Бобби с улыбкой, выуживая из коробки фигурку ангела. Золоченый проволочный нимб чуть-чуть погнулся, и кружева платья пожелтели, но он все равно был красивым.       — Мне же не пять лет, — фыркнул Дин. — Пусть Сэмми…       — Как скажешь. — Бобби подхватил замершего Сэма на руки и вручил ему ангела. — Давай, парень, у тебя самая ответственная работа сегодня — возвестить приход Рождества.       — Возвестить? — прошептал Сэм непонятное слово.       — В смысле, чтоб Рождество было тут, — объяснил Дин, — нужно посадить ангела сверху.       Бобби кивнул. Безусловно, это было не совсем верно, если вспомнить предания… Хотя есть ли детям, которые радуются плешиватой ёлке, купленной в последний момент, и старым-престарым игрушкам, дело до древних историй? Нет, конечно.       Сэм, почти не дыша, торжественно усадил ангела на верхушку. Бобби подправил фигурке нимб пальцем, толкнув проволоку вправо.       — Дядя Бобби, а Санта придет?       — Нет, Сэмми, — ответил Дин, выразительно глянув на Бобби, — мы плохо себя вели. Поругались вон… Дулись.       — Ты дулся, — уточнил Сэм, и Бобби едва сдержался, чтоб не рассмеяться, таким нарочито-серьезным тоном это было сказано.       — О’кей, но ты первый начал.       — Нет, ты!       — Нет, ты!       — Так, парни, брейк! — Бобби махнул рукой, как рефери на ринге, и спустил Сэма на пол. — В Рождество нельзя ссориться и выяснять из-за чего поругались в прошлый раз тоже, а раз Сэм усадил ангела — то все, Рождество в доме. Так что остыньте. Хотите пирога? Я срежу подгоревшие корки…       Дин, усмехнувшись, поплелся на кухню. Сэм вприпрыжку последовал за ним, топая, как все олени от Торнада до Рудольфа вместе взятые.       Бобби подумал, что надо бы найти подарки. Хоть его борода только начала седеть, а красный он не носил и дымоходам предпочитал двери, это не значило, что он не мог стать Сантой. Ради этих мальчишек можно было устроить маленькое счастливое Рождество. Они заслужили. Все они.