Занавесочная повседневность

      Когда в бункере было так тихо, это могло означать: первое — они спали, второе — они пять минут назад пособачились и теперь дулись друг на друга, как малые дети, и третье — Сэм работал, а Дин старался ему не мешать. Причем под словом «работал» старший Винчестер объединял «Я ищу информацию по делу: захлопнись», «Для нашего же блага я должен заучить эти восемьсот сорок шесть страниц о вервульфах/ведьмах/вампирах/демонах и т.д. (нужное подчеркнуть)», «Ты любишь машины, а я люблю книги: отстань и дай почитать», «Это для общего развития» и «Ты не понимаешь — она же новая, Дин!». Чего он действительно не понимал, как голова братца вмещает столько информации и не раздувается, словно воздушный шар. Если бы на свете существовала викторина по монстроведению, то Сэм, несомненно, выиграл бы все призы. Зубрила, что тут скажешь. Мозговой центр их маленького отряда.       Дин улыбнулся и взял ноутбук, чтобы устроиться в дальнем углу комнаты и, наверное, в сотый раз посмотреть на семейство Брустер и их особенное вино[1]. Он прошел мимо Сэма, почти уткнувшегося носом в какой-то пыльный фолиант, который они сняли с самой дальней полки в библиотеке только с помощью лестницы и чей текст слабо выделялся на пожелтевших страницах, потому что чернила выцвели, и, протянув руку, щелкнул включателем настольной лампы.       — Зрение испортишь, Сэмми, — сказал Дин, глядя, как брат жмурится от света, выхватившего книгу из полутени вечера. Написанное стало видно чуть лучше. — Старик Эдисон придумал лампочку, а ты не пользуешься его достижениями.       — Первую лампу накаливания изобрел Деларю, а не Эдисон, — пробормотал младший Винчестер, не отрываясь от чтения.       — Ну ты и ботаник. Как только у тебя еще мозг через уши не вытек, а? — Дин хотел взъерошить ему волосы, как в детстве, когда мелкий начинал умничать, но Сэм предупреждающе поднял вверх указательный палец, мол, иди уже, куда шел, и вообще отвали. — Стервец.       — Сволочь, — буркнул парень, не поднимая головы.       Старший Винчестер закатил глаза и уселся в кресло, где, поставив ноутбук на колени, воткнул наушники в разъем и нажал на воспроизведение. «Придется смеяться потише, а то зубрилка мне по шее надает», — подумал он, еще раз бросив взгляд на Сэма, который старательно что-то конспектировал в блокнот, тщетно пытаясь убрать за уши отросшие волосы, постоянно падающие на глаза, и погрузился в атмосферу почти забытого черно-белого юмора, который бывает только в старых комедиях.       Ровно через пятьдесят две минуты, как раз когда тетушки пошли проведать бедного мистера Хоскинса, а Джонатан Брустер — Шпенальзо, между Дином и экраном неожиданно возникла вихрастая голова брата и произнесла:       — «Франкенштейн», что ли?[2]       — Боже правый![3] — воскликнул старший Винчестер, вытаскивая наушник и нажимая на «пробел». — Ты смерти моей хочешь, Сэмми?       — А не надо древние ужастики смотреть, — ответил парень, отходя чуть в сторону.       — Это «Мышьяк», — Дин встал и отнес ноутбук на стол.       — Опять?       — Это классика! Ее можно смотреть бесконечно, — возмущенно проговорил старший Винчестер, оборачиваясь. — Ты же перечитываешь свои книжки, вот и мне не мешай.       — Ладно-ладно, — Сэм примирительно поднял руки, и Дин только сейчас заметил, что в правой брат держал ножницы, а в левой — простыню.       — Ты что решил подготовить костюм к Хэллоуину? И что же это будет — шестифутовый Каспер?       Младший Винчестер скорчил недовольную гримасу и сказал:       — Подстриги меня.       Дин удивленно вытаращил глаза, а потом принял боевую стойку.       — Кто ты и что сделал с моим братом? — грозно спросил он.       — Ха-ха, очень смешно. Сейчас животик надорву, — саркастично проговорил Сэм, впихивая ножницы в руку Дину, садясь в кресло и накрываясь простыней, как в салоне красоты.       — Ты серьезно, что ли?       — Серьезней не бывает. Стриги давай, — уверенно сказал младший Винчестер и, помедлив, добавил: — Но только не слишком коротко.       Дин ухмыльнулся и повертел ножницы на пальце.       — До сих пор думаешь, что у тебя уши торчат? — Ему вспомнилось, как маленький брат не давал обрезать себе волосы, вообразив, что у него лопоухость, потом, вероятно, он не носил коротких причесок, чтобы не походить на них с отцом — чтобы хотя бы внешне не стать солдатом в навязанной ему войне. Дин нахмурился, а Сэм буркнул:       — Заткнись, Эдвард[4]! Давай быстрее, пока я не передумал.       — Действительно, чего это ты? — Старший Винчестер еще раз крутанул ножницы на пальце и встал за спиной брата. — Ты же чуть ли не обнимаешься со своими лохмами.       — Читать мешают, — легко пожал плечами Сэм, но простыня скрыла это движение.       — Вот они, приоритеты, — хохотнул Дин и спросил: — Пару дюймов, Сэмми?       — Как обычно. За столько лет мог бы и запомнить.       — Да я помню, просто уточняю, вдруг ты захотел сменить имидж ботаника.       — Иди ты, а?       Дин не ответил, взял первую прядь волос и срезал ровно два дюйма.