Моё прекрасное несчастье. Часть 2.

POV Killian.       Теплые струи воды заливают лицо, заставляют прийти в себя. Я потерял счет времени и не знаю, сколько уже простоял в душе, пытаясь окончательно прояснить сознание.       Эмма не выходила из комнаты с самого утра как я вернулся. В безуспешных попытках уговорить ее выйти, я вернулся в гостиную и вырубился. Да уж, ночка выдалась та еще… Боже, что же я натворил.… И Эмма…Она ведь не глупая, сразу обо всем догадалась. Что со мной твориться? Как я мог так поступить с ней? Я омерзителен сам себе. Если бы только можно было что-то исправить… Но я ведь даже не имею ни малейшего представления, что сказать ей, как уговорить выйти или хотя бы поесть.       Нервно выключаю воду и тянусь к полотенцу. Вчера ночью я повел себя в стиле старого Капитана Крюка, чьей жизнью была лишь выпивка, море и женщины. Перестав быть тем человеком, я твердо пообещал себе никогда больше не возвращаться к той жизни. И под тяжестью обиды и злости, душивших меня накануне, нарушил свой собственный обет, причинил боль любимой и поступился честью. Ненавижу себя. Но….Кажется, я что-то слышу. Накидываю рубашку и прислушиваюсь.       Несколько секунд спустя я уже лечу к кухне. Я не ошибся. Эмма действительно вышла из своей комнаты.       Свон выглядит откровенно плохо, хотя и старается держаться прямо и непоколебимо. Она переоделась в чистую майку и спортивки. Услышав шаги, Эмма вздрагивает и оборачивается. В ее руке чашка чая. На столике рядом – пластинка болеутоляющего. Что же я натворил… Ее глаза до сих пор красные. Возможно, она так и не переставала плакать. Волосы растрепаны, рука с чашкой дрожит. И это я довел ее до такого состояния…       Стоило лишь взглянуть ей в глаза, как мне стало еще тяжелее. Наряду с обидой в них была ненависть. И еще нечто сродни непониманию. Мне ничего не оставалось, как попробовать завязать разговор. -Эмма, прошу, не уходи снова, давай поговорим. Пожалуйста. Я… я должен объяснить. Она не желала слушать и, обогнув меня, сделала шаг в направлении комнаты. Пытаясь удержать ее, хватаю за запястье свободной руки. -Пусти! – чужим голосом хрипит она и пытается вырвать руку, но я не поддаюсь. Эмма сдается. Она опускает чашку на стол. Я медленно разжимаю кисть, и она тут же скрещивает руки на груди, стараясь отодвинуться как можно дальше от меня. -Эмма, умоляю, прости. Мы должны поговорить. Просто выслушай. Эта ссора такая нелепость, я… -Короче и по делу, - обрывает она. Я сглатываю ком, подступивший к горлу. Сотни раз я прокручивал этот разговор в голове, но теперь не могу выдавить ни слова. Не сдерживаю вздоха. Эмма будто бы возвела вокруг себя неприступную каменную стену, сквозь которую я никак не могу прибиться. Нервно запускаю пальцы в волосы, соображая, что лучше сказать в сложившейся ситуации. -Я знаю, ты злишься. Тебе больно и ты ненавидишь меня за то, как я поступил с тобой. Но клянусь, Эмма, ты и вполовину не можешь ненавидеть меня так сильно, как я сам. Я омерзителен сам себе. Просто поверь, что это так. Она молчит, уткнув взгляд куда-то в пустоту. -Я даже не помню до конца что произошло. Все будто в тумане. Какие-то моменты исчезли вовсе, а остальные расплываются неясными пятнами. Говорить уже немного легче. Эмма хотя бы не пытается сбежать. Приваливаюсь спиной к стене напротив нее и продолжаю, с тоской и царапающей болью изучая ее лицо. -Сам не знаю, как все произошло. Помню, что выбегая из квартиры, я был жутко взбешен и оскорблен. Мне было обидно. Спустя какое-то время я оказался в первом попавшемся баре. Я не учел, что алкоголь в этом мире немного иной и сбивает с ног в два счета… Пауза. -Дальше я мало что помню. Лишь теперь я понимаю, что оказался не в баре, а в каком-то сомнительном заведении вроде борделя.… Ко мне подошла девушка. Блондинка. Вначале я даже принял ее за тебя в силу своего состояния. Она…она поцеловала меня. А потом мы каким-то образом оказались в уборной и… -О господи, избавь меня от подробностей! – вскрикнула Эмма, перебив меня и вскидывая руки. Она делает шаг в сторону, намереваясь уйти, но я снова преграждаю ей дорогу. -Мне чудовищно жаль, что все сложилось именно так. Все так по - дурацки! Эмма, я не хочу и не могу видеть тебя в таком состоянии. -А не ты ли довел меня до такого состояния?! Кажется, она снова начинает выходить из себя. -Прости меня, Эмма! Я готов сделать что угодно ради твоего прощения, разве ты не видишь? -Нет! Я вижу, что твои алкогольные пары до сих пор не выветрились! Она снова хватает чашку. -И слышать ничего не хочу, ясно? – ядовито бросает она. -Эмма, зачем раздувать такую драму из-за ссоры? Мы оба были в чем-то неправы. А…насчет прошлой ночи…. Я могу лишь просить твоего прощения. Ты и представить себе не можешь, как мне стыдно. -И это я раздуваю драму?! Я вообще пытаюсь уйти уже минут так пятнадцать! Она сделала паузу, и я уже готов был пропустить ее, но Эмма, кажется, взорвалась. Она с грохотом опустила чашку на стол, так что ее горячее содержимое расплескалось по светлой скатерти, расползаясь мокрыми неопрятными пятнами. -Знаешь, я все могу понять…многое, по крайней мере. Но вот тебя – не могу! Прежде чем дверьми хлопать, можно было элементарно взять свой чертов телефон! Я не ожидал такого напора и просто жду, когда ее гнев сойдет на нет. В таком состоянии с Эммой Свон лучше не спорить. -Ты шляешься всю ночь по незнакомому городу, где в любую минуту тебя может сбить придурок водитель или вообще задушить ради горстки монет! А потом ты, как ни в чем не бывало, до потери памяти напиваешься и трахаешь первую попавшуюся шлюху! Ты рассказываешь мне о своих ночных похождениях, как ни в чем не бывало! Как будто это норма! Как по-твоему я должна чувствовать себя?! -Я…просто пытаюсь быть честным с тобой… Я теряюсь, не зная, что сказать под таким натиском. Теперь, когда Эмма озвучила все это, ситуация кажется еще более мерзкой и неприятной а я чувствую себя куда хуже чем полчаса назад. Эмма зажмуривается, пытаясь унять злость и дрожь. Она опускает голову, прижимая ладонь ко лбу, и я невольно вспоминаю о пластинке болеутоляющего на столике. -Это все Темный маг…,- больше себе самому, чем ей тихо говорю я. – Все из-за него. Даже утратив способность колдовать, он умудряется поссорить нас. Не будь его, мы бы не начали ссориться и не… -Дело вовсе не в нем! – Эмма снова перебивает меня, вскрикивая так, будто своими словами я дал ей пощечину. – Дело в тебе!! Она бросается прочь, на ходу вытирая хлынувшие из глаз слезы.       Буквально через пару секунд дверь ее спальни категорично захлопывается, щелкает замок.       Никогда в жизни я не ненавидел себя больше, чем в этот самый момент. Не имея понятия что делать и куда себя деть, я просто опускаюсь на пол, все так же приваливаясь к стене. Я не успокоил ее, не извинился, а только сделал хуже…       Апатично наблюдаю, как из кружки с полуостывшим чаем поднимается едва заметный пар. Мои мысли снова переключаются на Эмму. Она ведь голодная. Со вчерашнего дня. Но как бы я не просил, она не выйдет. Свон всегда была самой упрямой из всех кого я знал.       Жду, пока утихнет пульсация в висках. Плохо соображая, готовлю простой ужин, завариваю свежий чай. Складываю еду на поднос, не забыв про таблетки, и иду к комнате Свон.       Осторожно тяну ручку. Заперто, как я собственно и ожидал. Тогда я тихо стучу несколько раз. -Эмма Свон, ты можешь обижаться сколько угодно, но я не дам тебе умереть голодной смертью, - громко говорю я, надеясь, что она слышит меня. Тишина. -Эмма, не заставляй меня ломать замок. Почему-то я был уверен, что рано или поздно она откроет. Эмма ужасно упряма и сейчас она меньше всего хочет видеть меня, но я знал, что голод и головная боль возьмут верх. Бедная моя… Все из-за меня.       Дверной замок тихо щелкает и дверь передо мной, наконец, приоткрывается. В комнате почти темно и все же один ночник позволяет мне заметить очертания предметов и саму Эмму. Открыв дверь, она отступает, пропуская меня и опустив голову. Распущенные волосы и полумрак скрывают ее лицо, и я не могу прочесть чувства на нем. Я ставлю поднос на невысокий стол и возвращаюсь к двери. Эмма по-прежнему не смотрит на меня, изучая дверную ручку. -Пожалуйста, поешь. Я понимаю, она не заговорит со мной и уж тем более не простит, не сейчас, но я все равно на мгновение задерживаюсь рядом с ней. Она кажется мне такой маленькой, обиженной, расстроенной и несчастной, что я с огромным трудом подавляю в себе порыв сгрести ее в охапку и утешить. Эмма никак не реагирует, и, придерживая дверь, просто ждет, пока я уйду. Я не хочу разозлить ее снова, но и оставить не в силах. С минуту я молча пытаюсь решить, что делать дальше. Молчание и напряжение между нами, кажется, вот-вот заискрятся. Эмма вздохнула, потирая лоб и всем своим видом говоря, чтобы я убрался.       Уверяю себя в том, что ей просто нужно переосмыслить все, успокоиться, подумать. Но и снова оставлять ее одну мне не хочется. Я резко подаюсь вперед и обнимаю ее, прижимая к груди и зарываясь в волосы. Эмма не двигается. Казалось, она удивлена, но не произнесла ни слова. Вырвался лишь слабый вздох, удивленный или возмущенный, неясно. Она не двигается, не обнимает меня в ответ, не пытается оттолкнуть и не возмущается. Просто ждет пока я, наконец, оставлю ее.       С каменным сердцем я отстраняюсь и, окинув ее взглядом, по-прежнему безучастную, не выражающую никаких эмоций, выхожу, закрывая за собой дверь. Удаляясь, я жду, когда замок в двери снова щелкнет, но этого не происходит. Все так же проклиная себя, я возвращаюсь на кухню. Вся эта квартира неожиданно стала слишком одинокой, холодной, неуютной. Мне нужна моя Эмма Свон, девушка, которая заполняет всю пустоту в сердце и гонит прочь всю грусть и одиночество одной лишь своей улыбкой, взглядом ярко-зеленых глаз. Я обязан вернуть ее. Я должен заслужить ее прощение.