Вечер сегодня... красивый
30 января 2016 г., 18:59
Это был один из тех случаев, которые иначе можно называть "Эффектом Булгакова", если судить по странности происшедшего.
То был конец пятого года обучения Гермионы в Хогвартсе. Экзамены прочно закрепились на носу, а прекрасная теплая погода, предвещающая лето, пожалуй, даже жарче прошлого, вовсе не импонировала учебникам и конспектам, которые девушка так усердно штудировала. Но гриффиндока дала себе четкую установку: никаких, НИКАКИХ бестолковых досужих бесед и прочих развлечений, пока весь материал, необходимый для сдачи СОВ на "Превосходно", не будет вызубрен наизусть. История магии, Защита от Темных искусств, трансфигурация, зельеварение, - все эти и прочие учебники в аккуратной стопочке лежали на предварительно наколдованном Гермионой коврике, где разместилась и она сама. В тени раскидистой кроны огромного дерева, облюбованного золотой троицей. Гигантские мощные корни служили неплохим сиденьем, по удобству способным поспорить даже с креслами в гостиной львиного факультета. Сложившаяся атмосфера пришлась девушке по душе. Прохладный воздух шелестел в древесных листьях и кружился в волосах Гермионы, запутывая их все больше и больше. Перед глазами открывался невероятный закатный пейзаж, вобравший в себя всевозможные краски мягких, теплых тонов. Кажущееся таким нежным оранжевое солнце разлилось по всему небу и верхушкам деревьев Запретного леса, и все это, словно картина какого-нибудь гениального художника, отражалось в Черном озере, поверхность которого время от времени колыхали порывы ветра. Отдаленный шум, доносящийся с поля для квиддича - многие ученики сбежались посмотреть на тренирующийхся в полетах на метлах членов школьных команд, - не раздражали и не мешали, а даже успокаивали, прекрасно вписываясь в чудесную вечернюю сказку. Так что, будучи любительницей совмещать прекрасное с полезным (и не важно, что для Гермионы эти слова являлись, в принципе, синонимами), девушка с удовольствием листала страницу за страницей учебных книг, повторяя пройденный в течение года материал и порой зазубривая что-нибудь новенькое.
Однако, такое удобное и уютное укрытие в этот раз не сыграло свою обыкновенную роль убежища от назойливых учеников. Гермиона настолько влилась в атмосферу заучивания десятков параграфов один за другим, что время перестало иметь для нее хоть какой-то смысл, а окружающие звуки превратились в едва различимый монотонный шелест. Возможно, именно поэтому девушка не услышала приближающихся к дереву шажков и спустилась в реальность только тогда, когда по другую сторону необъятного дуба расположились нежданные гости. Грейнджер напряглась, но присутствия своего решила не выдавать. Мол, я им не помешаю, надеюсь, что и они мне тоже. Но тишина продлилась недолго. Вскоре один из пришедших положил начало разговору:
- И ты считаешь, что это нормально?.. - Этот голос Гермиона узнала без особого труда. Звонкий, выработанный за годы пребывания капитаном гриффиндорской сборной по квиддичу. Анджелина Джонсон. - Давай, скажи хоть что-нибудь. - А в ответ - молчание. - Мерлин, да что с тобой происходит?!
- Я не знаю. - Простой ответ, на который Фредерик потратил, казалось, весь имевшийся у него запас сил. Это был именно он, поняла Гермиона, ведь Джорджу попросту нечего делать наедине с Джонсон.
- Нет, ты знаешь. - Анджелина помедлила, но потом добавила: - И я знаю. Дело в ней, да? Не подумай, что я специально глазела, как ты пялишься на каждую ее улыбку. Но не заметить просто невозможно. И я такая не одна. Джордж. Он тоже. Черт, весь курс понимает, в чем дело, кроме тебя самого. - Фред молчал. Может, от смущения, а может, ему просто нечего было сказать. Анджелина, вероятно, расценила это как подтверждение собственных слов. - Как долго ты меня терпишь? - Сказано это было небрежно, почти равнодушно.
- Да с чего ты взяла?! Все со мной в порядке, а эти твои доводы - просто бред какой-то! - прокричал Фред, почти переходя на визг. Отчаянно и даже как-то по-детски. Так люди пытаются отгородиться от ненужных тем в разговоре. Получается всегда глупо и неправдоподобно. Видимо, Анджелина тоже это поняла. Глубоко вздохнув, она спокойно, без капли обиды сказала:
- Я просто оставлю тебя здесь. Скажу Джорджу, что на тренировке ты сегодня не появишься. Подумай над всем этим и прими, наконец, решение.
И ушла.
Гермиона не хотела подслушивать чужой разговор и теперь, когда все уже случилось, безмерно себя корила. "Но с другой стороны... я не виновна в том, что они сами пришли сюда и начали личную беседу, не удостоверившись, что их никто не подслушивает... Ведь так? Не виновата?" - Мысли роились в уже утомленной заучиванием материала голове. Нервничая, Гермиона не сразу заметила, что беспрерывно щелкает автоматической магловской ручкой и дышит так громко, что, казалось, как до сих пор ее не услышала вся Великобритания?
- Тебе пора завязывать с учебой. С ума ведь сойдешь, - прохрипел сидевший по ту сторону дерева Фред. - И, кроме всего прочего, я думал, ты приличная здравомыслящая девушка, м, Грейнджер? Подслушивать такие интимные разговоры ой как не хорошо. - Уизли пытался пошутить, но вышло все так, будто бы он не утолял жажду уже несколько дней кряду, а его при этом заставляли без перерывов говорить.
Гермиона, поняв, что по щекам ее расползается густой румянец, благодарила Мерлина, что сейчас с Фредом ее разделяет около метра деревянной "стены" и парень ее не видит. Девушка не знала, как долго просидела молча, краснея и думая, что бы эдакое ответить, не выдавая при этом своего смущения. Так и не найдя подходящих слов, она ляпнула первое, что в голову пришло:
- Сегодня вечер красивый. - Следующим ее действием был жест "рука-лицо". "Красивый вечер! Он только что серьезно поругался со своей девушкой, а ты разглагольствуешь о какой-то чепухе! Нет, Грейнджер, тебе явно нужно отдохнуть!"
- И правда. - Казалось, что эта фраза Гермионы про вечер, вроде бы такая неуместная, пришлась как раз кстати. Фред произнес это так, словно "сегодня вечер красивый" - единственное, что ему хотелось слышать в данный момент. По голосу девушка определила, что Уизли улыбается, и это вызвало в ней крайнее недоумение. - А знаешь, что в этом вечере самое прекрасное?
Гермиона как-то неосознанно напряглась. Ее наивное девичье воображение почему-то так и било набатом в голову голосом Фреда: "Ты, самое прекрасное в этом вечере - ты". Девушка едва сдержалась, чтобы не засмеяться от собственной глупости, и ответила самым невинным голоском, на который только была способна:
- Что же?
- Что я один. То есть, конечно, я с тобой, - его голос чуть заметно дрогнул, - но при тебе мне не нужно выдаливать из себя какие-то там шуточки. Понимаешь? Все от меня только и ждут, что отборный юмор да радостные гримасы. А я так больше не могу. Теперь не могу. - Он откашлялся и замолк. Так замолкают люди, осознавшие, что только что сказали что-то такое, на что очень долго решались. Замолкают в ожидании.
- Никогда не представляла, что ты можешь притворяться.
- А я просто замечательный актеришка, - нервно пробормотал Фред, верно, все еще чего-то ожидая.
- Но с чего вдруг такие перемены? Как давно это началось? - Вот оно.
Гермиона почти что слышала его сбивчивое дыхание. Она представляла, как в попытках что-то сказать попеременно открывается и закрывается его рот, пусть и не знала, происходит ли это наверняка. Девушка упорно не могла осознать, что это означает именно то, о чем она и сама не раз думала. Или скорее боялась осознать. Вдруг она ясно представила, воссоздала в памяти все его шутливые - или не очень, в свете последних событий, - взгляды. Ведь именно на нее он смотрел всякий раз, когда беседовал со всей троицей в целом. Ведь именно она всегда была для него средоточием их маленькой компании. Не Гарри или Рон - они были чем-то вроде переферии. Его взгляд - ее лицо. Ничего лишнего. Странно, что заметила это Гермиона только сейчас, когда этим его взглядам могло даться хоть какое-то объяснение. Девушкой овладело волнение, проявившееся в бешеном пульсировании в висках и судорожном сжимании шариковой ручки. Руки вспотели. Ручка выскользнула и чиркнула пастой по конспекту, что не вызвало ни малейшего проявления жалости в его составительнице. Она старалась замедлить свое ускорившееся дыхание, потому как поняла одну, наверное, важную вещь. Она бы не смогла заметить его взглядов. Да. Если бы сама не смотрела на него все это время. Страшно подумать, ведь это, должно быть, видели все. Однокурсники, друзья, все, кто находился рядом. Виктор, даже он. И при этом не сказал ни слова, что было так на него похоже. Недавно произнесенные слова Анджелины поднялись гигантской волной в почти обезумевшем от волнения разуме Гермионы. Капитан сборной по квиддичу ждала подтверждения своих догадок. Гермиона тоже. Как странно, что обе они ждали одного и того же. Вот только одна знала, что исход будет явно не в ее пользу. Другая же до этого момента и вовсе не догадывалась о том, что вообще чего-то ожидает. Гермиона яростно встряхнула головой, пытаясь отогнать хоть малую часть своих разбушевавшихся мыслей.
- Сегодня вечер красивый, - выдохнул Фред. Гермиона - вдохнула. Может, от волнения, может, от разочарования. Она и сама не знала.
- И правда, - прошептала девушка, нормализовав дыхание. Уизли усмехнулся. Вряд ли он услышал. Скорее всего просто знал, что ответит она именно это.
Звуки, доносившиеся с поля для квиддича, постепенно стихали, уступая место уханью диких сов. Она сидела под гигантским деревом, заваленная учебниками, словно покрывалом, и смотрела, как идет рябью Черное озеро, поглотившее последние закатные лучи. Он сидел по ту сторону гигантского дерева и, запрокинув голову, разглядывал почерневшую, как и все вокруг, густую листву, сквозь которую в некоторых местах просвечивались звезды. В ладони он сжимал маленький золотой снитч - копию того, что сейчас покоился под подушкой Гермионы в гриффиндорской спальне для девочек.
Примечания:
Вот такая вот небольшая и слегка сопливая зарисовочка, которая в следующей главе сыграет огромную роль.
