Голодные Игры. Да пребудет с вами Сила!

      POV Пита       Будильник громко затрещал, больно ударяя по ушам, и мне пришлось резко открыть глаза. Так больно в газа бьёт утренний свет! Кажется сегодня будет не простой день, когда придётся стоять у пекарной печи и заниматься хлебом. Нет, заниматься надо будет, но ещё надо пойти на Жатву. М-да... - Пит! - слышу требовательный голос матери. - Бегом завтракать! Соня - засоня!       Она говорит мне это потому, что я выключил будильник и не стою около семейного стола. - Иду, ма! - сонно ещё отвечаю я. - Сейчас штаны надену!       Поднимаюсь с постели. Оглядываюсь. Джет и Уейн уже встали. Интересно, чего этот Уейн встал раньше строка? Он же у нас вечно болееющий. Хоть он и старше всех, ему уже все девятнадцать, а он всё ещё маминькин любимый сынок. Жениться ему уже пора, а он всё... я посмотрел на его кровать. Заправлена, а на подушке всё чешуйчатый игрушечный мишка лежит. Наверное, поэтому он мало общается с девчонками. Ухмыляюсь. А то ещё смеяться над ним будут. Он ведь всегда первые места в соревнованиях по рукопашному бою в Шлаке занимает. После него всегда иду я. Я занимаю вторые места. Отец нами гордится, но почему-то всегда больше мной. Предполагаю это из-за того, что Уейном больше гордится мама. А я... так себе. Не самый любимый сын.       Спускаюсь по ступенькам вниз на второй этаж. За столом уже сидяят все, кроме отца. За окном Продиоксит только восходит. Появляется оранжевый рассвет. Мой любимый цвет... - Садись, а то всё без тебя съедим! - опять деловито говорит мне мама, и я сажусь на своё законное место.             Здороваюсь со всеми. На моей тарелке уже лежит кусок пирога. Начинаю ковырять его вилкой. Сегодня с мясом. Мясо с утра не очень хорошо идёт. У меня. Но отмечаю, что оно невероятно нежное, прямо так и тает во рту, зубами особо раскусывать даже не надо. - А что за мясо? - спрашиваю я. - Для рынка слишком вкусное. - Это браконьерское. - Отвечает мне отец, который возникает из неоткуда у меня за спиной. - Я вчера вечером перекупил его по дешёвке у миротворцев. Они с ними всегда дело имеют. - Опять он с этими белыми имперскими салдафонами дело имеет! - эмоционально воскрикивает мама, не давая мне возможность поздороваться с отцом. Она перестаёт есть и смотрит на него возмущённым взглядом. - Я тебе уже сколько раз говорила, чтобы ты не брал это мясо! В нём могут быть паразиты и всякая дрянь! - Дорогая, реагируй на это спокойно. - Невозмутимо отвечает мой отец. - Ты уже ешь это мясо несколько лет. И пока ничего ни с тобой, ни с нашей семьёй не случилось. - Он просто инертен на все выходки мамы в его адрес. - Да... но... - Не но, а просто успакойся, пожалуйста. - Он кусает кусок пирога из которого на тарелку выпадает белый сочный кусок мяса. - Я ещё обсужу с тобой это на едине, Эндриен. - Она уже доедает свою часть и продолжает говорить. - Мальчики, я имею ввиду Пита и Джета, надеюсь вы помните, какой сегодня день. Очень важный для нас.       И сейчас я замечаю, что мой отец едва заметно начал нервничать. Странно. Я его вобще никогда таким не видел. Он судорожно сглатывает слюну, а его глаза забегали, то вправо, то влево. Его пальцы бесшумно стучат по столу, а на ладонях выступили капельки пота. Такое поведение приводит меня во внутреннее замешательство. Я не помню, чтобы наш глава семейства нервничал. Он всегда был объектом зависти из-за своей сдержанности и собранности, даже в самых острых ситуациях, которые происходили даже со мной. Но сейчас он не тот... он какой-то другой. Он испуган. А в глазах читается страх... за детей. - Сегодня жатва. - Говорит мама. - Это отличный шанс поправить наши дела в бизнесе! Помните, один наш среднемесячный доход составляет 8,5 тысячи кредитов. Этого вполне хватает на умеренное существование нашей пекарни и проживания. Но недавно у нас появился новый конкурент. И наши доходы грозят снизиться на десять процентов в ближайшие полгода. И это не допустимо! Нам нужно увеличить запас на чёрный день и увеличить колличество продукции. А прочие ньансы, как реклама и нахождение новых рынков сбыта... на это тоже нужны деньги. И сегодня у нас есть прекрасная возможность получить сумму, которая может превзойти и годовую сумму зароботка во много раз...       Я посмотрел на отца краем глаза. На его грустном лице читалось: "Чертова капиталистка, вся в мать свою прямо!" -... имя внесённое один раз - 1 тысяча кредитов. По сути это зарплата шахтёров, которые гнут свою спину под толщей земли ежедневно под двенадцать часов в сутки, и получающие эту сумму за месяц. - С высокомерием сказала она. - 1 тысяча кредитов - приличная часть от нашего дохода за месяц. - Мама, давай ближе к делу, - не выдерживаю я. - Сколько раз ты хочешь внести наши имена?       Он посмотрела на меня своими чёрными глазами. И не одобрительно. Она не любила когда кто-то её перебивал, хотя сама любили это делать со всеми. - Как сказать... - задумалась она. - Чем больше, тем лучше. - Но это не безопасно, дорогая. - Отец посмотрел на неё суровым взглядом. - Дети это не повод, чтобы делать на них бизнесс, не забывай про это.       Таким я его ещё не видел. Он смотрел таким взглядом, каким ещё не разу не смотрел. Это было очень странно. Это был ни гнев, ни презрение, ни чего-то друге. Какой-то другой, особый взгляд. И здесь я увидел нечто странное. Его небесно-голубые зрачки на мгновение будто сверкнули белым светом, а затем мама встрепенулась. - Ты же не будешь делать бизнесс на детях, да милая? - спросил он немного более уверенным голосом. - Да... - она ответила странно. - Думаю ты прав. Думаю дети это самое ценное.       Я очень удивился. Да и Джет тоже. Уейну как всегда всё равно: сидит жрёт пирог, это при том что он уже попросил добавки. Как это понимать? Только что говорила одно, а теперь сказала другое. Как он так повлиял на неё?.. если только не эта короткая вспышка у отца в глазах и слабое движение пальцев... Что это было? - И сколько раз ты предлагаешь занести наши имена. - Снова задал вопрос я. - Думаю, что с два десятка раз будет достаточно. - А ты хотела пору сотен, не так ли? - от таких слов я поражён. Неужели это правда? - Да... я была немного неправа... но думаю, что... теперь мы сойдёмся на этих числах. - Я считаю, что посылать детей на жатву, и при этом думать об улучшении собственного благополучия, так какая же ты мать?! - я впервые увидел его в гневе. Раньше такого никогда не было. Я даже испугался. - Пап, ну ты же знаешь, что наша мама надеется на удачу... он по сути человек такой. - Я даже решил вступиться за неё. Потому что такого никогда не было. Тем более при нас. - Сынок, - ответил он мне, - не говори будто не знаешь, от чего... - пауза. - Я тебя хочу защитить... и Джета.       Отец резко встал, ушёл из-за стола и направился к себе в команту. Странно. Это ещё только добавило мне чувство смятения. Этого раньше не было за ним. Что произошло? Что он делает у себя? Сосредотачивается мыслями. - Дети, сейчас закончите есть, бегом к печи. Сегодня вы должны испечь ещё 5 дюжин свежего хлеба! Это поможет нашему бизнессу!..       Но я уже не слушал, что она трактовала нам про прибыль и про то, что это очень необходимо для нашей пекарни. Я поел и, сказав: "Спасибо" пошёл к отцу.       Дошёл до его комнаты, расположенной в самом далёком уголке нашего дома. Отец всегда жил отдельно от матери. В комнату он почти никого и никогда не пускал. Особенно не любил он, когда туда пыталась пройти мать. И я, конечно, знал это. В комнате я унего был, что называется по пальцам одной руки сосчитать. Я не знаю какие скелеты в шкафу он хранит. Но сегодняшний случай как-то связан с этим. Что-то мне подсказывает. - Пап? - спросил я, но ответа не последовало. Я постучал в деревянную дверь. Опять нет ответа. Но что-то мне подсказало, что можно пройти, и я вошёл.       Эта комната крайне просторная. Я даже не могу сказать, что она уступает гостинной. Кровать сбоку. Огромная часть этого помещения пустует. Голый паркет с подогревом. Отец сидит на кровати и смотрит на фотографию. Которую я раньше не видел. Он сидит и рассматривает её каким-то странным взглядом. Я подхожу к нему ближе.       Я на ней я вижу человека, который как две капли воды похож на отца. Я даже сначала подумал, что это он в молодости. Но затем присматриваюсь и понимаю, что это не он. Нос у человека немного кривой - склонен в левую сторону. Его лицо очень аккуратное, я бы даже сказал миловидное. Волосы не просто бело-соломенные, как у нас с отцом, а именно белоснежные. И это не световой эффект. - Папа, а почему ты сказал, что хочешь защитить меня? - спрашиваю я. - И только потом добавил про Джета? - Сынок... - говорит он мне. - Я знаю, что... ты попадёшь на Игры.       Ответ поражает меня. Как попаду на игры? Он имеет виду Галактические Голодные Игры?! - Что ты сказал?.. - удивляюсь я. - Пит, я бы раскрыл тебе всю правду... но сейчас не могу... ты ещё можешь вернуться. Я не могу открыть тебе все тайны сразу. Тем более то, ради чего я живу.       Я надеялся, что получу ответ хоть на этот вопрос. Но на самом деле я получил только новые вопросы. - Ради чего? - с ещё большим непониманием отвечаю я. - Сынок... я не должен говорить тебе это, пока не придёт время моей смерти. Я Уже расчитывал, что всё я передам тебе. И это будет ценее, чем деньги, состояние и прочее. На тебе должна лежать главная миссия.       В этот момент дверь внезапно закрылась. Сама собой! Я не понял как, но потом ключ, который находился в замке двери повернулся два раза и защёлкнулся. Я огромными глазами. Я не знал, что сказать. Но он посмотрел на меня как и до этого. И тут до меня дошло. Это сделал он! - Пит, ты никогда не задумывался, откуда в тебе такая сила? Такая ловкость? Такое быстрое самоизлечение? Почему ты замечаешь во мне то, что не замечает твоя мать, которая живёт со мной более двадцати лет? Почему ты так похож на меня? И... почему я так боюсь за тебя? Машине нужны именно те, кто умеет владеть Силой. - Я думал, что сила у меня от природы... - Да. Это так. Я знаю, что ты проигрываешь старшему брату на соревнованиях, только потому что он взамен отдаёт тебе часть тех денег, что сливает ему мать. - Ты и про это знаешь? - спросил я. - Откуда ты... знаешь такие вещи? То, как ты влияешь на других, закрываешь дверь силой мысли, как ты всё это... - Всему своё время, Пит. - Говорит он снова глядя на портрет. - Всему своё время. Так гласит Пророчество Последнего Магистра.       Но что он говорит? Какой ещё магистр?! И что это за Пророчество?! Только хмурю брови. - Пока не взойдут на небосводе сознания жителей галактики две звезды... алая и синяя. Обе будут жарки, как огонь, и вода не сможет потушить их. Они будут сиять, так ярко, что самый яркий свет - фальшивый блеск Капитолия, покажется на их фоне чернее самой тёмной беззвёздной ночи. Они сойдутся вместе и будут гореть до тех пор, пока не пока не изменится равновесие сил во Вселенной. И наступит мир.       Долго молчал, подумав, что мой отец немного сдвинулся по фазе. - Не считай меня сумасшедшим, сынок. - Отвечает он мне. - Просто я тебе раньше об этом не говорил. Я никому это не говорил. Никогда. Это то, что не должна знать Империя. Нас осталось очень мало. Империя выискивает последних с помощью Жатвы. И похоже, они напали на точный след, раз на нас снова выпал Жребий... - Отец, кого это "нас"?.. - Нет я не скажу тебе этого, Пит. Ещё не пришло время. Я не умираю. И Империя пока стоит крепко на ногах... - он вздыхает. - Я точно знаю, кто кого отберут на сегодняшней Жатве. Ты множешь мне не верить. Я не обязываю. Я хочу тебя морально подготовить. К неизбежному.       Мне стало как-то досадно. Я усмехнулся. - И кто же полетит со мной в Капитолий? - если ты такой ясновидящий, то скажу уж будь мне добр. Он вздыхает опять. - Тот человек, к которому тебя уже давно тянет сама Сила... - Это не может быть! - воскликиваю я, понимая кого он имеет виду. Слышу голос матери. - Прости, но мне пора в пекарню, увидимся.       Подхожу к двери и поворачиваю ключ. И перед тем, как выйти из комнаты, он говорит мне: - Ты, кажется хотел спросить о том, кто на этой фотографии? - я киваю головой. - Это Люк. Твой дед. Мой отец.       Я молча ухожу. И попути в пристой к дому, где находится пекарня, думаю о том, что сказал мне папа. "Тот человек, к которому тебя уже давно тянет сила". Я знаю кто это.       Китнисс Эвердин       Моя давняя школьная любовь. Безответная любовь. Моя одноклассница. Девчонка из шестого сектора. Из бедной шахтёрской семьи. Та, у которой сейчас миротворцы покупают по дешёвке мясо. Я и сейчас её люблю. Так же безответно. Помню один раз она приходила к нам в сектор и рылас в помойных ящиках. Я прекрасно знал, что недавно на Уранорудной шахте произошла авария. Погибло много мужчин. Её отец был среди них. Я помню день, когда она пришла до мелочей. Лил дождь, такой холодный и долгий, что не каждый год бывает. Она, бедная рылась на помойке. Видимо, совсем нечего есть. У меня это вызвало такую жалость, такое неравнодушье, от которого всё сжималось внутри. Я чувствовал гореч в глазах. Я понял, что сейчас заплачу, если не займусь делом. И в этот момент она подошла к нашему богатому (по меркам Шлака) дому. Она остановилась на дороге. Её куртка настолько промокла, потемнела и сдулась, что я увидел, какая она исхудавшая. Она была вся бледна. Замерзшая. Холодная. Голодная.       В этот момент ко мне подошла мать. Она хотела мне что-то сказать, но увидев девчонку на улице, подошла к окну и выкрикнув: "Проваливай, тебе здесь делать нечего!" Если бы я был бы по-старше, лет на пять, то я не применно высказал ей всё, что я о ней думаю. Хотя бы как сейчас. Сегодня она на меня руку не поднимает. Я уже взрослый. Но тогда могла бы и побить. Она вобще к шахтёрам Поселения относится крайне равнодушно. Даже порой презерает их. Хоть они ведь у нас первые покупатели. - Пит! - вдруг закричала она. - Куда ты смотришь?! У тебя хлеб подгорел! - она вытащила из духовки две буханки белого хлеба из золотистой пшеницы, которую выращивают немногочисленные фермеры посления и первого сектора. - Пит, дурачок! - воскликнула она, не сильно ударяя меня одной из двух буханок по лбу. - Ты лишил нас восьми кредитов, тьфу! - недовольно выругалась она. - Иди теперь, выкидывай свиньям! Смотри, в следующий раз за огнём, а то я тебя больнее буду бить.       И тут меня осенило! Ведь это, возможно подарок судьбы! Китнисс ещё там? Я бросился к выходу. Вышел на веранду. Она собиралась уходить, но в последний момент увидела меня. Я вышел из-под навеса, но дождь лил так сильно, что мне пришлось зайти обратно. Китнисс не подошла ближе. "Пит, - раздалось из дому. - Ты где пропадаешь?!" Я не нашёл ничего другого, как завернуть две подгоревшие буханки хлеба в целофановый пакет, и выйдя снова, дать ей на прямую в руки. Мы встретились глазами, а зетем я быстро заскочил домой обратно. Всё произошло без слов.       Но я никогда не забуду этот взгляд. Она была настолько удивлена, даже испугана, что тоже, как и я не смогла ничего сказать. Однако я прочитал всё на её лице. На нём читалась благодарность...       Я много раз видел её в школе, но мы как-то не пересекались, хоть и учились в одном классе. Наверное... - Пит! - слушу голос матери. - Ты сейчас опять спалишь хлеб! Где у тебя мозги опять летают?! - Вспоминаю дни минувшего прошлого... - вытаскиваю поднос. - Эта порция почти готова.       Так вот и проходит время, народу сегодня немного, поскольку в надеются раскошелиться в Полисе. Поэтому мы особо не утруждаем себя. Шестьдесят единиц свежего хлеба будет вполне достаточно. Пока печём другие порцие.       Из рассказов отца я сделал вывод, что в Полсе делать нечего. А вот мама не одобряет это впринципе. Она хоть и трактует о бизнессе в любое свободное время, но и любит раскошеливаться.       Смотрю на часы: уже около одиннадцати. Жатва к двум. Почему именно я? Почему он так был уверен, когда сказал мне это? И как ему удаётся владеть телегинезом? И почему он рассматривал фотографию своего отца, про которого он мне раньше никогда не говорил. Я даже не знал про его существование. По линии мамы я всех знаю. А вот что там у отца... странно. Я всегда думал, что отец моего отца погиб, когда тот был ещё ребёнком... знаю, что мою бабушку звали Джейя, я даже сам её немного помню, правда уже слабо.       Но о каком Пророчестве упомянул мой папа и про какую миссию? И кого "становится всё меньше"?       После работы привожу себя в порядок, причёсываюсь, надеваю лучший костюм, который есть в моём личном шкафу. Давненько я его не надевал! Ни разу после того, как закончил школу. А прошёл уже почти год. Как его только золотая моль не съела за это время?       Смотрю на себя в зеркало на двери большого шкафа. Рядом со мной стоит Джет. Он на два года младше меня. Я с ним первое время говорю, мол как тебе, а сам подчёркиваю, что его костюм, состоящий из белой рубахи и серых брюк смотрится на нём иделаьно. Он тоже отвечает мне взаимностью. Смотрю ещё раз на себя. А ведь я действительно красавец. Крепкий телосложением, сильными руками, соломенными волосами, светлыми, как небо глазами. На вид мне не шестнадцать, а все двадцать. Я стою в полностью белый - пиджак, брюки рубашка... только туфли серые. И это немного портит вид. Ну, что же за этот костюм мама заплатила целых 5 тысяч кредитов. Я даже такого не ожидал. Обычна она делала такие дорогие подарки только Уейну. Помню, что на выпускном вечере в белых костюмах были только двое: я и Мадж Андреси. Но для неё это было всегда свойственно. У неё же отец - губернатор. На выпускном вечере она была и вовсе неописуема. А мне мама сказала, что мой костюм ещё и на свадьбу сгодится. И при этом сама же потом косвенно намекнула на Мадж, мол она тоже в белом, чем тебе не пара? Только такой жены мне не хватало! Эх, ма! Правда мне пришлось по воли матери проводить Мадж с бала до дома. А маме лишь бы жилось бы хорошо и богато. И не важно, что по любви или не по любви. Она сама-то и вышла за отца по этому - чтобы объединить два хлебопечных предприятия и улучшить личное дело. И теперь она мне настоятельно говорила, чтобы я "свёлся" с этой дочкой губернатора. После её провод до дома, я узнал, что Мадж не живёт в Полисе, но денег имеет в избытке. Отец исправно платит ей и её больной матери. За что её многие не любили, так это за то что она имела кучу средств к сушествованию. Меня тоже не долюбливали многие пацаны, потому что я живу в достатке, а вот с девками было всё иначе: в меня многие, что называется "втюривались", но я не кому не отвечал взаимностью. По двум причинам: любил только одну с пяти лет - раз. И мама пообещала меня прибить буханкой хлеба, если я приведу домой девчонку из Шлака. И возможно по этой прчине я не имел возможности быть и общаться с Китнисс. - Пит, но кто вот так одевается, балбес?! - я вздрагиваю. - Пиджак поправь так, чтобы корманы были не наизнанку, как у подзаборного попрошайки... - Мам, ну не буянь, всё я исправлю. - Спокойно отвечаю я. - Исправит он... - всплёскивает она руками. - Пока мать не скажет, что надо поправить, так он не поправит! А жених уже! Так ведь тебя не одна нормальная девка не возьмёт!       Нормальная у неё, это значит богатая - грустно подытоживаю я.       Я поправляю карманы. Меня зовут в столовую. Едим. И отправляемся на Платцдарм в соседний сектор. Там стоим в очереди ровно час. И наконец, планолёт, в который мы залезли взлетает и направляется поверх стены периметра. Какая эта стена огромная! Я раньше не видел её настолько близко. А теперь... Да это просто гигантское соружение! Хорошо там эти ублюдки огородились! Их все ненавидят. Зажирелый свинарник этот Полис.       Наш рейс продолжается всего несколько минут. Там мы садимся на планолётную базу, расположенную недалеко от космодрома. Надо же, всё кругом белое, мраморное, стеклянное... вот куда уходят огрмные ресурсы нашей планеты! Наши шахтёры гнут спины, а они жируют! Интересно, что они тут работают вобще? - Нет, они безработные. - Доносится до моих ушей голос отца. Он читает мои мысли! Невероятно! - Зарплату им дают просто за то что они живут здесь. - А... почему не наоборот? - удивляюсь услышенному я. - Потому что они - часть Капитоля. А в Капитолии точно такая же система. На него работают более пяти тысяч обитаемых миров Галактики. А они сидят у себя на переполненых планетах с бесплатыми ресурсами, бесплатной медициной и прочими удобствами, в то время как остальная масса гнёт спину. - Это же возмутительно! - воскликиваю я. - Да, Пит. Это действительно так.       Меня начинает переполнять ненависть. То есть рай в Капитолии - ценой полного обнищания пяти тысяч планет?! Они живут, как хотят, а мы в то время обязаны работать на господ в Центральном огруге Империи и смотреть Галактические Голодные Игры?! Они нас запугивают. Уже не первую четветрь столетия. Неужели нет такой политической силы, которая бы хоть что-то могла изменить?       Идём в толпе людей через белоснежные небоскрёбы. Я такого никогда в жизни не видел! Вернее видел, но только по местным новостям. Всё кругом белое, а жители - разукрашенные куклы. Особенно бесят продавцы с фиолетовыми губами и жёлтыми волосами. И неважно какой они расы, но людей здесь достаточно.       И самое неприятное, что через каждый квартал я вижу надпись: "Хочешь расслабиться - тебе сюда!". Идиотом надо быть, чтобы не понять что именно там находится. Одни развлечения для взрослых. Неужели они настолько развращённые?! Если в Полисе творится такое... то что же в самом Капитолии?! Нет, лучше не знать... если не придётся самому узнать. - Противное зрелище, правда, сынок? - говорит мне отец.       Я лишь киваю головой. - А где мама и Джет? - спрашиваю я. - Пошли купить воды. Придут минут через десять. Главное не останавливаться, пока до Площади Правосудия не дойдём. - Почему через десять? - спрашиваю я. - Потому что нужно вырваться из окружения этих продавцов - счастье. Подойди к одному - налетят сразу десять.       Я смотрю в даль. Вижу огромноее, по истине испалинское здание, которое отражает свет во все стороны. Массивное, квадратное, с высоким золотым куполом, на котором высечен красным цветом герб Империи, которая безжалостно высасывает из планет все соки. Это Дом Правосудия. Перед входом на площадь вижу два десятка индефикационных рамок, с кучей миротворцев в своих тупых шлемах. Пройдя процедуру осмотра мы проходим на площадь. Всё вокруг запонено людьми. Все в белых или свето-голубых тонах. Жатва. Особый случай.       Боюсь ли я быть выбранным? Нет. Меня уже предупреждали. Я боюсь за другого человека, того который мне очень дорог. И был таким всегда. Теперь я понял, то что коворил мне отец. Он говорил про машину выбора. И теперь я понял, как она работает. "Машине нужны те, кто владеет Силой."       Империя отбирает тех, кто имеет враждённые способности к Силе. Тому, что связывает всех существ во вселенной.       Я не знаю точно для чего это. Но что бы то ни было, я ненавижу эту машину! POV Китнисс - Ничего не бойся. - Отвечаю я Прим и отпускаю её руку.       Прим стоит в самом первом секторе. Там, где её ровестники. Я стою во второй половине. Мы с Мадж идём рядом. Всё так и подруги какие - никакие. У меня всё дрожит. Боюсь за Прим. Я внесла своё имя 109 раз, как и говорила. А Примроуз - только один. Если её выберут она там не выживет. Ввиду её физических качеств и возраста. Владение исцелением ничего не значит... а Мадж спокойна, словно белоснежное статуя. Нас провожает миротворец, показывая наше место в живых рядах людей. Палец всё ещё болит. Кольнули глубоко. И что дальше? Смотрю на часы, которые стоят на передвижных столбах с гербами Империи. Пять минут. Интресено, кто будет в этот раз нажимать на кнопку "Машины Выбора"? Кого в этот раз так захочется прибить? Гейл говорил, что в прошлый раз приезжала Эффи Бряк. Кажется я её смутно помню. Разрисованная молодая девушка с разукрашенным в белый цвет лицом и в малиновом платье. В прошлый раз у неё на голове были листья пальмы с какосами, лучше бы в этот раз у неё было воронье гнездо... с яйцами и желательно тухлыми.       Проходит некоторое время. Площадь забита людьми до отказа. Я стою почти с самого краю от центральной дороги - условной линии, разделяющей два основыных сектора полукруга, по одну сторону - девушки, по другую - юноши. Вместе - полукруг. На ступенях Дома Правосудия появляются несколько человек. На лини разграничения устанавливаются миротворцы. Один через каждые двадцать человек. Последний раз мелькает мысль: "Только не Прим..."       И в этот момент начинает звучать гимн Империи. Все замолкают. Что-либо делать во время исполнения гимна, кроме того, как стоять и слушать - запрещается. Я смотрю и вижу, в далеке, как на сцену выносят три стула полевую от моего взгляда сторону от Высокой Трибуны. На сцену тем временем выходит отец Мадж - Сайфер Андреси, губернатор нашего Кенджима, присматриваюсь и прихожу к выводу, что он одет весьма просто для губернатора: простой чёрный пиджак, темные брюки, туфли на невысоком каблуке. Как всегда - выбрит на лысо, четыре пары невысоких рогов, лицо от природы - разрисовано смуглыми линиями, что предаёт ему властный взгляд.       Гимн заканчивается. - Здравствуйте, граждане Великой Галактической Империи! - он начинает читать речь. - Зравствуйте жители планеты Кенджим! Дети и их родители! Все, кто здесь присутствует, здравствуйте! Добро пожаловать на Жатву 74-Галактических Голодных Игр! - его голос очень сдержан. И радости почти не выражает. Чтож, уже хорошо. - Вот уже в третий раз за последние четверть века на нас выпадает Жребий. Это большая честь для такой малозаселённой планеты, как наша! Я представляю посланницу из Капитолия, человека, который руководит Машиной Выбора, и запасного ментора для нашей планеты - поприветствуйте, Эффи Бряк! - он показывает рукой на стоящую недалеко молодую женщину с белыми волосами и в фиолетовом платье, та открыто улыбается, машет нам рукой и подходит к Губернатору.       Теперь все камеры направленны на неё. На огромном экране, висящем на под огромным балконом Дома Правосудия, на стене, внизу которой находятся высоченные двери из красного дерева, всплывает её изображение. Присматриваюсь. Невозможно определить сколько ей лет. Белое напудренное лицо скрывает все недостатки. На голове у неё - белая плоская шляпа с фиолетовыми гроздьями винограда. И в этот момент все видят, как он целует её в лоб, а она ему в ответ (!). - Чего это он её так тепло встретил? - удивлённо и тихо говорю я. - То же часть его работы? - Дело в другом. - Спокойно отвечает Мадж, скрестив свои руки на высокой груди. - Присмотрись... - шепчет она мне. - Приглядись её под шляпу. - Смотрю. - Видишь? - Киваю головой. - Она тоже Забрак? - начинаю понимать я, видя у неё под лбом два кожистых поднятия. - У них так принято? - А то. - Отвечает она невозмутимым голосом. - Моя мама его чуть не убила, когда он поцеловал эту Бряк в первый раз. - Он ей два часа потом объяснялся, что у них так принято. Ну, если своего земляка с другой планеты встретил, то обязательно надо поздороваться таким вот образом. Мама просила его больше так не делать, но он остался верен старой традиции. - ... зравствуйте, здравствуй, здравствуйте! - мы так спокойно заговорились с Мадж, потому что Эффи, наверное раз сорок произнесла своё "здрасте". В прочем, как и в прошлый раз.       Вобщем она начинает нам рассказывать всякую чушь, про то, как ей тяжело было добираться до нашего Кенджима, типо сделала десять пересадок, на одиннадцатой её чуть Ранкор не сожрал и потом всякое прочее бла-бла-бла - ясное дело сказки, чтобы посмешить толпу. И мы действительно улыбаемся. Потом показывает нам очередной пропагандийский фильм Империи. Потом опять полчаса сказки, потом опять болтавня... а потом начинается кое-что интересное. - Леди и джентельмены! Дамы и господа, насколько я знаю, у вашей планеты есть ещё одна гордость... которая выпадает не каждому миру в нашей Великой Империи! И так, мы стречаем... мы стречаем, - она улыбается, напрягая обстановку, - где же ваши бурные-бурные-бурные аплодисменты?! - она вот-вот свалит этот стенд с микрофоном, прямо так и выпрыгнуть хочет! Я хихикаю. Это клоунесса может рассмешить всех. - Не-е-е слы-ы-ышу! - площадь запоняется грохотом наших хлопаний. - Ха-ха! - смеётся эта особа. - Поприветствуйте! Победитель второй Квартальной Бойни и Пятидесятых Галактических Голодных Игр... - она напрягает свой голос на максимальную громкость. - Хеймитч Эбернети!!!       Камера переключается, и экран показывает следующую картину: на сцену, шатаясь по ступанькам, поднимается человек в светло-серой одежде. Достаточно высокого роста, с светло-седыми волосами, чуть ниже ушей. По его походке сразу понятно - пьян, как ясный день. Он поднимается по красной дорожке и подходит к Стенду Губернатора. Машет нам рукой. Мы аплодируем. - Ваш единственный победитель! - Эффи сбавляет тон. - Мистер Эбернети, - обращается к нему, он стоит рядом, - для меня очень большая честь стоять рядом с таким человеком, как Вы... - и тут случается нечто неожиданное. - Да, я тоже, рад! - отвечает победитель, делая шаг к ней, оказываясь сзади. - Привет, красотка!       Он обхватывает её обеими руками, прижимая к себе, тем самым оттаскивая от стенда. Его руки хватаются за грудь Эффи, сам он целует её в шею, кусает за ухо... напился до чёртиков другими словами. Хотя так этой Бряк и надо.       Толпа начинает ржать. Всюду раздаётся детский смех. Особенно хохочут пацаны. Все 670 тысяч детей. Да и взрослые, что остались на краям площади, тоже хохочут. Выходка Хеймитча произвела больший смех, чем все её шуточные рассказы вместе взятые. Ведущая, явно не ожидав такого поворота, было начинает вырываться, но потом берёт себя в руки и опять отшучивается. - А у вас все мужчины такие дружилюбные, на Кенджиме? - в этот момент она выбирается из его объятий. - Хотя бы те, что не женаты?!       Её зубы опять сияют жемчужным блеском и она отходит - садится на один из стульев, по дороге поправляя себе платье и причёску. А Хеймитч пьяный, втаёт за трибуну, ставит обе руки на мраморные бортики, и пронизывая кровожадним голосом хрипло начинает говорить свою "оригинальную" речь.       Говорит он что называется всякую чушь - будто специально стремится запугать детей по-младше. Поэтому Сайфер Андреси поспешно уводит его на стул. По его выражению лица видно, что он крайне разочарован в единственном победителе. К стенду снова подходит Эффи Бряк. - Прошу всех присутствующих простить Хеймитча. Он сегодня немного не в духе... - оправдывает его молодая женщина. - И так. Мы начинаем торжественную часть нашего сегодняшнего мероприятия! - она снова улыбается. Не понимаю как так можно делать?! Зная, что сейчас нажмёшь на две эти дурацкие кнопки и потом выбранные тобой дети отправятся умирать! Мерзкая капитолийская баба! - Чтож, как всегда... дамы вперёд! - она улыбается и подходит к небольшому столику.       Она сжимает свои руки в кулачки. Вздыхает. Экран позади неё вспыхивает синим цветом. В этот момент всё замолкает. Мне кажется, что все перестали даже дышать. Я перестала дышать. Сейчас она нажмёт на кнопку и начнётся... только бы не выбрали Прим... она не выживет там!       Бряк опускает на кнопку свою ладонь в белой перчатке. На огромном мониторе, висящем на стене Дома Правосудия, забегали белые цифры. Это будет длиться ровно минуту. Затем Бряк снова нажмёт на кнопку и цифры остановятся. У кого номер, высвеченный на мониторе совпадёт с номером имени - тому и дорога на Голодные Игры. Чем больше тянется время, тем больше я волнуюсь. Но не за себя.       Минута тянулась для меня более часа. Так мне казалось. Ведущая второй раз нажимает кнопку, и цифры одна за другой начинают останавливаться в столбцах с права на лево.

3...6...3...5...9...1

      Какой-то чертовски знакомый инвентарный код! - И так... - говорит ведущая, смотря на экран, выжидая, пока внизу номера всплывут буквы имени. - Девушка-Трибут от Дистрикта-12, Планеты Кенджим... поприветствуйте!       В этот момент время замирает. Я поняла, чей это номер. - Примроуз Эвердин! - у меня в голове сплошная пустота.       Не может быть. Это случилось. О нет! Нет... как же так! Её имя было внесено всего один раз... моё же 109! Нет! Это не возможно! Прим не заслуживает такой смерти. Тем более в таком возрасте... смерть это последнее о чём ей предстоит думать в своём возрасте.       Я вижу, как далеко-далеко двое миротворцев выводят её из рядов низенких детей... понимаю что она плачет. Нет... нет... нет!.. Нет!!! - Стойте!!! - ору я, чтобы меня заметили, хотя ближайший миротворец стоит в пяти шагах от меня. - Стойте!!!       Толпа изумлённо поворачивается в мою сторону. - Я... доброволец! - на меня все смотрят изумлёнными глазами. - Доброволец...       Эта слово отдалась у меня эхом в горле. Миротворец, стоящий ближе всего ко мне, отослал жестом своим сослуживцам, чтобы отвели девчонку на место. Я спокойно делаю шаг в лево и оказываюсь на Линии Разграничения. Ко мне подходит ещё один миротворец. Слышу короткую команду, мол, вперёд. Вздыхаю. И дальше иду, словно заведённая. Ничего не чувствую и не вижу. И только дойдя до первых рядов понимаю, что мой слух пронзает плач Прим... и душераздирающие визги. Прости, сестрёнка. Но это ради твоего же блага. У тебя там не будет шансов. Ни каких. Так что... прости.       Я не замечаю, как поднялась на по ступанкам на сцену. Эффи Бряк суёт мне микрофон. - Если я не ошибаюсь, это твоя сестрёнка... - смысл сказанного до меня доходит не сразу. Я некоторое время молчу, только потом начинаю бормотать. - Что?.. да, моя... сестра, да всё верно. - Скажи нам своё имя! - Он улыбается и смотрит мне в мои глаза.       Как хочется вмазать ей в рожу... но я понимаю, что это уже ничего не изменит. Только навредит. И Эффи Бряк тут не при чём. Гейл был прав. Во всё виновата Машина. - Э-эй? - она начинает мотать перед моими глазами микрофон. - Китнисс... - выговариваю я. - Поприветствуйте! - она берёт мою руку и поднимает её вверх. - Трибут от Дистрикта-12, планеты Кенджим, Китнисс Эвердин!       И только сейчас я понимаю, что всё моё лицо в слезах. - И теперь... мальчики! - она подходит к другому столику.       Но меня больше ничего не интересует. Я только смотрю куда-то в даль. Теперь до меня дошло, что Прим в безопасности. В относительной безопасности. - И так! - слышу голос Эффи Бряк. - Номер 245901! Поприветствуйте юношу-трибута от Дистрикта-12, уроженца планеты Кенджим - Пита Мелларка!       Пит Мелларк? Хм... какое-то знакомое имя. Где-то я его слышала. Стойте!.. так это же тот самый сын пекаря Эндриена Мелларка... Тот самый мальчик, который дал мне под дождем хлеб. Это же мой одноклассник! Я вспомнила. Он же ещё в прошлом году на выпускном был единственный в белом, как Мадж...       Смотрю на Линию Разграничения. По каменной белой кладке шагает молодой человек, окружённый с двух сторон миротворцами. Он полностью в белом... как тогда. Его лицо вполне спокойно, однако заметно, что руки подрагивают от волнения. Чтож. Вот мы и встретились, Пит. Он поднимается по красной дорожке и подходит ко мне. Встаёт справа от меня. - Будут добровольцы? - спрашивает Бряк, но в ответ только молчание. Никто не вызвался добровольцем. - Дамы и господа! Девочки и мальчики поприветствуйте трибутов от Дистрикта-12, планеты Кенджим, - она встаёт между нами и поднимает наши руки вверх, - Китнисс Эвердин и Пита Мелларка!       Но в ответ вместо аплодисментов, все поднимают вверх три пальца - наш давний похоронный жест, который использовали кенджимцы, во время Войны Клонов.       Я ненавижу эту машину. Это машина зла! Это Машина Ненависти...