Просто ты умеешь ждать

Документов в партизанском отряде у Джона никто не требовал. Достаточно было того, что за него поручился Генри Найт, и медика-недоучку согласились принять в отряд. Джону пришлось нелегко, ведь многому пришлось учиться в полевых условиях, но он не роптал, чем заслужил уважение боевых товарищей. Ещё больше омегу стали уважать, когда поняли, что он не продаётся за краюху хлеба или плитку шоколада. То, что лучше не пытаться взять его силой, подтвердили несколько отбитых яиц и носов, из которых была пущена кровь. Тем не менее, Джон опасался того, что ему не удастся совладать с обезумевшими альфами, когда у него начнётся очередная течка. Однако в положенное время она не наступила. Видимо, в условиях постоянного стресса и хронического недоедания организм дал сбой, поскольку отощавший омега, испытывающий такие физические нагрузки, вряд ли смог бы выносить ребёнка. Когда отряд присоединился к частям регулярной армии, Джона уже считали опытным медбратом и своим в доску парнем. На его счету была не одна сотня раненых бойцов, выживших лишь благодаря тому, что маленький омега вытащил их на себе с поля боя и вовремя перевязал. Однако повоевал он недолго (всего несколько месяцев), а потом и его не миновала пуля. Уотсону ещё повезло, что кусок металла прошил навылет плечо, не задев ни лёгкого, ни артерий. Из-за связанного с опасностью выброса адреналина он даже не сразу почувствовал, что ранен, и лишь дотащив очередного бойца до полевого госпиталя, свалился от боли и потери крови. Потом были госпиталя и отправка в тыл, где Джон с трудом смог привыкнуть к жизни в качестве гражданского и типичному отношению к омегам. Как только родной город был освобождён, из Швейцарии вернулись Пол с Эдди. Увидев подросшего за это время сына, Джон вспомнил, в чём его предназначение, и перестал рваться на фронт. Воссоединившаяся семья жила по-прежнему бедно и питалась довольно скудно, но родичи были рады тому, что они снова вместе. Нэд, чувствовавший себя виноватым, взял на себя большую часть домашних хлопот, а Джон снова работал в госпитале и одновременно учился на врача. Эта возможность появилась у него благодаря тому, что фронтовикам были положены льготы, включавшие в себя бесплатное обучение избранной специальности. Уотсон выбрал хирургию, чем очень гордился его престарелый родитель, который не смог найти работу из-за того, что у него стало резко падать зрение. Так в заботах о сыне, работе и учёбе пролетели два года. Очередная весна принесла надежду на скорую победу и новую жизнь, в которой уже не нужно будет просыпаться по сигналу воздушной тревоги и прятаться в бомбоубежище или бояться, что тебя могут расстрелять враги, просто так, для острастки. В один из первых дней мая, когда зацвели вишни, хорошо поставленный голос диктора, звучавший из репродуктора, сообщил о полной и безоговорочной капитуляции Германии. В тот день многие люди в их городе, как и во многих других, вышли на улицы, чтобы разделить радость. Они смеялись и плакали, обнимались с незнакомцами, не делая различий, кем те были: альфами, бетами или омегами. Сегодня все они ощущали себя братьями. Они были единым народом, сумевшим выстоять в этой ужасной войне. И было не страшно, что страна лежала сейчас в руинах, а хлеб, как и другие продукты, по-прежнему можно было купить только по карточкам. Люди были уверены, что всё это - лишь временные трудности, и очень скоро они их преодолеют, всё отстроят и заживут лучше прежнего. Джон тоже вышел на центральную улицу с Эдди на плечах. Мальчик забавно лопотал, восхищаясь разноцветными воздушными шарами и флагами. Импровизированный парад закончился народным гулянием в парке у реки и салютом из восемнадцати артиллерийских орудий, когда стемнело. Радость Джона омрачало лишь то, что рядом с ним не было Шерлока. Но он верил, что поскольку война закончилась, то Холмс обязательно скоро вернётся к нему. Ведь вернулся же к Нэду Генри. Конечно же, нашлись доброжелатели, сообщившие Найту, что в его отсутствие Нэд путался с немцами. Генри внимательно выслушал сплетника и попросил его впредь держать язык за зубами, пригрозив, что иначе тот может лишиться этих самых зубов. Тем не менее, Генри принял услышанное к сведению, и вечером того же дня повёл супруга в конец огорода для поведения разъяснительной беседы. - Я всё знаю о твоих походах налево, - начал он, убедившись, что их никто не слышит. - Я мог бы устроить тебе скандал. Нет, даже целых три скандала. Но не стану этого делать. Я просто поколочу тебя, чтобы впредь было неповадно, - сказал Генри и знатно заехал Нэду по физиономии. «Бьёт, значит, любит, стало быть, не станет меня прогонять», - подумал омега, с даже не пытаясь избежать очередного удара. То, что муж лупил его за провинность было правильно, и это было меньшее, чем Нэд мог искупить свою вину перед ним. - Генри, прости меня, пожалуйста. Мне было так плохо после смерти Криса, казалось, что эта война не кончится, а ты никогда не вернёшься, только поэтому я и вёл себя так, - всхлипывая, попросил омежка. - На этот раз прощаю. Но смотри мне! Если что узнаю, сразу разведусь с тобой. - Обещаю, что это никогда больше не повторится. - Что ж, посмотрим. А пока будешь пахать, как раб, на строительстве нашего дома. - У нас снова будет собственный дом? - Будет. Только чтобы построить его, придётся собирать старые кирпичи с развалин разрушенных домов. Шерлок не вернулся ни через месяц, ни через два, ни через три. Надежда на то, что он найдется, таяла, как лёд на солнце. Центральную площадь за это время успели переименовать в площадь Освобождения и в качестве памятника водрузили на каменном постаменте посреди клумбы один из танков, выпущенных местным заводом. Папа уговаривал Джона поставить Шерлоку на местном кладбище кенотаф (памятник над пустой могилой). Ведь негоже, чтобы у покойного не было места, где его могли бы помянуть родственники. Однако Джон ответил, что сделает это лишь тогда, когда будет твёрдо уверен в том, что Шерлок мёртв, и засел писать запросы по поводу судьбы мужа в Главное Управление кадров и на место его работы. Всякий раз чиновники слали ему в ответ стандартные отписки о том, что Уильям Шерлок Скотт Холмс пропал без вести в октябре 1939 года и другими сведениями о нём они не располагают. Но Джон не сдавался: он лично поехал на станцию 251 километр и попытался попасть в «почтовый ящик», в котором работал Шерлок, чтобы пообщаться с возможными свидетелями его гибели. Это оказалось непросто из-за режима строжайшей секретности, всё ещё действовавшего на этом полувоенизированном объекте. Но омега взял начальника отдела безопасности измором, и Майк Стамфорд согласился дать ему адрес того, кто последним видел Шерлока живым. Уволенный в запас бета жил недалеко и по счастью оказался дома. Запинаясь от волнения, он рассказал Джону о той ночи, когда произошла бомбардировка объекта: - Я доложил по телефону начальству и побежал за Холмсом, но тут послышался гул приближающихся бомбардировщиков, и взвыла сирена воздушной тревоги. Мне стало очень страшно, и вместо того чтобы подняться на крышу склада и помочь Холмсу справиться с диверсантом, я бросился к одному из множества расположенных между корпусами входов в бомбоубежище. - То есть вы не видели, как Шерлок погиб? - уточнил Джон. Это давало надежду на то, что его истинный жив. - Нет. Но у него не было шансов выжить, если он тоже не спрятался в убежище, поскольку сразу же после того, как я туда спустился, рядом раздался первый взрыв. - А если предположить, что он туда спустился? - Но там его никто не видел. - Вы же сами сказали, что было множество входов. Возможно, он вошёл туда и вышел, когда всё закончилось, незамеченным. - Нет. Если бы он был жив, то он покинул бы территорию через проходную, сдав часовому свой пропуск. С этим у нас строго. - Скажите, пожалуйста, были пострадавшие во время той бомбардировки? - Конечно. Но Холмса среди них не обнаружили, - не понимая, к чему клонит омега, ответил бывший часовой секретного объекта. - Они тоже вышли через проходную, предъявляя пропуска? – в голосе Джона послышались ироничные нотки. - Нет, - смутился бета, - тяжелораненых увезли на скорой помощи через ворота для личных автомобилей начальства. - И куда их увезли? - Думаю, их доставили в госпиталь, а он у нас всего один. - Спасибо, вы очень помогли мне, - Джон встал и пожал руку свидетелю, давшему ему хоть какую-то зацепку. Джон отправился в местный госпиталь, дабы пообщаться с медперсоналом. Дело было давнее, и врачи уже мало что могли вспомнить, а если и помнили, то предпочитали помалкивать. Однако один пожилой медбрат вспомнил удививший его случай и рассказал настырному Уотсону о чудом выжившем пациенте, который, придя в себя, поставил на уши весь госпиталь. - Он ведь выздоровел? Вы знаете, где он теперь? - узнав повадки неугомонного супруга, оживился Джон. - Знаю лишь то, что главврачу вскоре пришла телефонограмма, предписывающая отправить этого пациента в столицу. Это было как раз в мою смену, и мы с напарником отвезли его на аэродром, куда за ним прибыл самолёт. - Майкрофт! – Джон сжал кулаки настолько сильно, что побелели костяшки пальцев, хотя с гораздо большим удовольствием он сдавил бы сейчас шею этого надменного сноба, скрывшего от него, что Шерлок жив. – Благодарю вас, кажется, я знаю, где искать моего мужа. После этого Джон Уотсон отправился в столицу на встречу с родственником, который не ожидал его визита. Он приехал утренним поездом и не стал дожидаться вечера, чтобы встретиться Майкрофтом. Джон ворвался в рабочий кабинет нахрапом, заявив секретарю, что он член семьи и у него неотложное дело. - Джон? – удивился чиновник, восседающий в монументальном кресле за столом необъятных размеров. - Почему?! Почему ты не сообщил мне, что Шерлок жив?! – подойдя к нему вплотную и стукнув кулаком по столу, рявкнул маленький омега. - Я всё объясню. Поначалу Шерлок был очень плох, и я не был уверен, что он выживет, а потом он запретил мне. - Чего? - Он решил, что так для тебя будет лучше. Ты сможешь начать новую жизнь с тем, кого любишь, вместо того чтобы всю жизнь мучиться с инвалидом из чувства супружеского долга. - А с чего он взял, что я кого-то люблю, кроме него? - Тебе виднее. - М… Майкрофт, скажи, Шерлок нашёл себе другого омегу? – спросил Джон. - Если бы… Так нет же, он живёт затворником и, похоже, стал равнодушен к сексу. - Майкрофт, мне нужно с ним встретиться. - Должен предупредить, что Шерлок очень изменился, причём не в лучшую сторону. Может быть, тебе лучше начать новую жизнь с новым мужем? - Я хочу поговорить с ним. Если он действительно не захочет меня видеть, то тогда… - Хорошо, Джон. Только сначала мне нужно сделать несколько срочных звонков, и заехать к другу. Не мог бы ты немного подождать в коридоре? - Да, конечно, - согласился омега и вышел. Врачи в Швейцарии действительно творили чудеса: они смогли избавить Шерлока от хромоты, да и шрамы стали не так заметны, однако лицо его изменилось настолько, что вряд ли кто-либо из прежних знакомых смог бы теперь узнать его. Но это было даже на руку альфе, ставшему затворником и не желавшему ни с кем общаться. Шерлок теперь работал исключительно на дому в качестве независимого технического эксперта. Все его контакты с миром сводились к получению заданий от брата и отправке ему результатов проделанной работы. Пару раз он приближался к дому, где жили его родители, и наблюдал за тем, как его сын играет во дворе с мячом. Потом ребёнка увезли. Лишь тогда он решился открыться родителям, взяв с них обещание, что они не станут писать об этом Уотсонам. Папа, второй раз обретший сына, снова плакал и не знал, в какой угол посадить Шерлока и чем его накормить. Шерлок прожил в их доме две недели, после чего вернулся на Родину. Он поселился в столице, неподалёку от дома Майкрофта. Шерлока больше не беспокоили боли, но зависимость от морфина оказалось не так-то просто преодолеть. Добывал он его не вполне легальными путями, из-за чего у него частенько случались неприятности и стычки с опекавшим его сводным братом. Тот считал, что все проблемы Шерлока от недотраха, и всё время пытался устроить его личную жизнь (с максимальной пользой для себя, разумеется). Однако любые попытки Майкрофта познакомить Шерлока с омегой из хорошей семьи наталкивались на активное противодействие. Утончённые и изнеженные омеги после общения с этим грубияном сбегали в расстроенных чувствах и наотрез отказывались продолжать знакомство, хотя из-за недостатка альф родители готовы были выдать своих чад даже за безногого, но не бесплодного жениха. В конце концов, отчаявшись устроить подходящий брак, Майкрофт поведал Шерлоку о том, что Джон Уотсон снова свободен и ищет его. Однако Шерлок по-прежнему был не уверен, стоит ли снова появляться в его жизни. Периоды полной апатии чередовались с приступами раздражительности, когда Шерлока бесило всё. Однажды вечером Майкрофт позвонил Шерлоку и попросил надеть что-нибудь поприличнее халата, в котором тот обычно разгуливал по дому, и сообщил, что везёт к нему очередного кандидата в женихи. Шерлок и не подумал прислушаться к его просьбе. Напротив, даже всклокоченные волосы расчёсывать не стал, ещё и накурился, как паук. Встретил брата, открывшего дверь своим ключом, лёжа на диване. Шерлок думал, что готов в очередной раз дать решительный отпор матримониальным планам Майкрофта, однако оказался не готов к тому, что привезенный им омега окажется Джоном Уотсоном. Джон очень изменился за эти несколько лет, что Шерлок его не видел. Это был уже не худенький юноша, а взрослый мужчина, видавший виды и чётко представляющий, чего он хочет от жизни. - Знакомься, Джон, это мой друг Норберт Скар[1]. Он страдает хроническим неврозом и наркотической зависимостью. К тому же, у него, похоже, ещё и агорафобия[2], и он предпочитает не выходить из дома. Поэтому я периодически заглядываю к нему поболтать и привожу продукты. Джон рассеянно кивнул худому замученному созданию, лежавшему на диване. «Интересно, это кличка или настоящая фамилия человека в шрамах?» - подумал Джон и только потом сообразил, что тот пахнет в точности, как его Шерлок. Но этот человек с потухшими глазами был совсем непохож на живого и подвижного, как ртуть, Холмса. Что же с ним произошло, что он стал таким? Неужели всё это последствия ранения? Или были ещё причины? - Вам не удалось меня обмануть, - сказал Джон, подходя к дивану. Шерлок, столько времени боявшийся встречи с мужем и того, что сможет увидеть при этом в глазах Джона, был несказанно рад, что омега узнал его. Он привстал, пытаясь улыбнуться Джону. Глаза омеги метали громы и молнии, но в них не было того, чего больше всего боялся Шерлок – жалости. - Ну, здравствуй, - только и успел сказать Шерлок, перед тем, как получил кулаком в скулу. Рука у Джона оказалась тяжёлой. - Кто ещё, кроме Майкрофта, знал, что ты жив?! – воскликнул рассерженный не на шутку Уотсон. - Мои родители и ещё несколько человек, - виновато потупил глаза Шерлок. - Обалдеть! Значит, они всё это время знали! За что ты так со мной поступил, Шерлок?! - Майкрофт сказал, что ты сошёлся с Джимом Мориарти, и я решил не мешать твоему счастью. - Счастью? Да что ты знаешь об этом счастье? Может, то, что Джим шантажом вынудил меня к сожительству, и мне пришлось согласиться ради спасения моего брата?! Да, уж, врагу не пожелаешь такого счастья, когда тебя чуть ли не ежедневно избивают и грозятся пристрелить. - Он посмел поднять на тебя руку? – Шерлок сгрёб Джона в объятия. – Я и представить не мог, что он такой мерзавец. Когда Майкрофт мне сообщил, что ты с ним, я подумал, что у вас брак по любви. - Майкрофт! – воскликнули оба и обернулись, но того уже и след простыл. Майкрофт предпочёл уйти, чтобы не участвовать в семейных сценах. Джон Уотсон с честью выдержал испытание: он не только узнал Шерлока, но и не отвернулся от него, а значит, этим двоим судьба быть вместе, и он больше не будет вмешиваться в их отношения. Хотя, честно говоря, он предпочёл бы видеть рядом с Шерлоком не Джона, а одного из детей министра экономики. Это открыло бы такие блестящие перспективы… Майкрофт сел в машину и на секунду задумался, куда ему ехать. Дома его никто не ждал, потому что увлечённый карьерой альфа не спешил обзаводиться семьёй, на работу, даром, что она любимая, возвращаться не хотелось. В конце концов, он принял решение и скомандовал водителю: - В оперу, - именно туда в первую очередь высокопоставленные родители вывозили омег на выданье. Дети министра экономики тоже должны быть там. Он сам женится на одном из них. Майкрофт никогда не верил в браки по любви. По его мнению, браки по расчёту, где у супругов изначально не было розовых очков, были гораздо прочнее. - Больше не смей за меня решать! – отчитывал Шерлока Джон, оседлав его бёдра. – Не думай, что лучше меня знаешь, чего я хочу и кого я люблю! - Я побоялся, что ты жил бы со мной из жалости и чувства долга, если бы я остался инвалидом, - признался Шерлок, сдаваясь на милость рукам победителя, проворно расправлявшимся с поясом на его халате и пуговицами на надетой под него пижамной рубашке. - Ну, в каком-то смысле я тоже инвалид. У меня нет течек, и неизвестно, начнутся ли они когда-нибудь, - ответил ему Джон. - Так что если снова захочешь детей, я не стану тебя удерживать. - Если бы да кабы, во рту б выросли грибы… - Шерлок перехватил инициативу и подмял под себя омегу. Легонько поцеловал в шею, пробуя на вкус кожу, погладил мягкие волосы. – Прости, от меня воняет, мне нужно в душ, да и зубы почистить не помешало бы, - он понимал, что Джон может обидеться, но не хотел совокупляться с омегой, как грязное животное. - Я с дороги, так что тоже предпочёл бы сперва помыться, - Джон и не думал обижаться. – А ещё я чертовски голоден. Надеюсь, что у тебя найдётся хотя бы корочка хлеба. - Найдётся. Майкрофт постоянно забивает холодильник продуктами. Посмотри, что там есть, а я скоро вернусь. Надо сказать, Майкрофт не жалел средств на прокорм Шерлока. В холодильнике обнаружилась несказанная роскошь: буженина, сыровяленая колбаса, чёрная икра и несколько сортов сыра. А ещё на кухне был хлеб из белой муки. Когда Шерлок вышел из ванной, Джон с аппетитом уплетал деликатесы, постанывая от удовольствия. - Теперь я понимаю, почему ты не спешил возвращаться ко мне, - сообщил он с набитым ртом. - Такое в нашей глухомани вряд ли найдёшь, разве что у спекулянтов типа Джима. Ой, прости, это случайно вырвалось. - Может быть, ради этого ты захочешь остаться здесь? – спросил Шерлок, присаживаясь рядом. – Мы могли бы перевезти сюда и твоего папу, и Эдди. Кстати, ты прав, мальчик действительно стал похож на меня. - Только не говори, что и Эдди знал, что ты жив. - Не знал. Я приходил тайком, чтобы взглянуть на него. - Шерлок, я не уверен, что мы с папой приживёмся здесь. Здесь слишком много людей, такая суета кругом, да и у папы нет знакомых, он здесь совсем затоскует. - Решено, значит, мы завтра же возвращаемся, - Шерлок взял один из бутербродов и откусил кусочек. Это оказалось невероятно вкусно, а ведь несколько лет Шерлок с безразличием и буквально через силу заталкивал в себя съестное. А сейчас Джон заразил его своим аппетитом и жизнелюбием. Рядом с ним жизнь альфы вновь наполнилась смыслом. И что это он раскис? Его долг быть рядом с его омегой, чтобы заботиться и помогать во всём. Именно этого ему больше всего не хватало всё это время.