Глава 12
2 августа 2015 г., 22:38
Seether — Blister
Цель. Я вижу ее. Делаю выстрел и снова целюсь в мишень. Осколки бутылок из-под пива летят в разные стороны. Три из трех. Поразительная меткость! — А теперь движущаяся мишень, — Фрэнк подбрасывает бутылку в воздух. Я стреляю наугад и зажмуриваюсь. О, чудо! Пуля разорвала стекло вдребезги. Неприятный, высокочастотный звук, от пистолета пахнет гарью. Я несколько секунд стою словно вкопанный, не до конца понимая, что только что сделал. Осознав я, в порыве радости, сжал парня в своих объятиях, бросив оружие на землю. Надо же! У меня получилось! — Фрэнки, я попал! — кричу я, смеясь от восторга. — О, Господи! — воскликнул он, что есть силы, обхватив меня руками. — Ты и в правду сделал это!!! — Все мишени, все! Ни разу не промазал! — заливаясь, говорю я. — Ты мог себе такое представить? Немыслимо! Я тяжело дышу, смотря Фрэнку в глаза. Мы светимся от счастья в объятиях друг друга. — Я знал, что у тебя получится, — улыбаясь, говорит он. — Всегда знал. Мальчишеская страсть моментально ослепила меня. Я обхватил голову парня руками, целуя его грубо, по-мужски, но со всей любовью в сердце. Его губы были влажными, желанными и теплыми, что хотелось целовать их всю оставшуюся вечность. Запах, такой родной и идеальный, преданные глаза и чувство радости, которое я никогда не испытывал, как в тот день. Руки юноши дерзко скользнули под мою футболку, заставляя мое тело содрогнуться. Я покусывал нижнюю губу парня, терзая его пирсинг и слизывая с них багряную капельку крови. Он был совершенно не против этого, наоборот, Фрэнк словно ждал, страстно желая меня. Никаких нежных чувств, только безумное влечение и похоть, которая томилась в клетке обязательств все это время. Я разомкнул наши объятия. Весь этот взрыв эмоций прошел также быстро, как и появился. Мне стало неловко и одновременно стыдно за свое поведение. Фрэнк же смотрел на меня взглядом полным желания, клянусь, в его глазах читался явный эротический подтекст. Мне хотелось тут же сорвать с него одежду, чтобы взглянуть на столь желанное тело, но я не сделал этого. Я взвыл от того, что поступил неправильно. Теперь я осознал это. — Прости… — тихо сказал я, нервно покусывая свои губы, — но мы не можем быть вместе. Ах, этот вкус во рту, доводящий до исступления, запах и желанное тело. Я шел против себя. Мне не хотелось останавливаться. — Прости?! — нервно вцепившись в свои волосы, переспросил Фрэнк. — Это все, что ты можешь сказать? — он усмехнулся. — Зачем ты мучаешь меня, Джерард? Зачем ты целуешь меня, говоришь о том насколько я замечательный и обнимаешь меня всегда так страстно и нежно? — Фрэнки, я не хотел… — прошептал я. — Я, черт возьми, люблю тебя, придурок! — выкрикнул он. Я впал в ступор, смотря парню в глаза. В них читалось столько боли и отчаяния, что захотелось тут же прижать его к себе и утешить. И я снова струсил. Я не поцеловал его, не сказал о своих чувствах к нему. Мы стояли, молча смотря друг на друга, пока я не нарушил эту тишину: — У меня есть Линз… — Она мертва! — слишком громко сказал он. — Не говори так… — я отрицательно помотал головой. Фрэнк подошел ко мне, ласково коснувшись моих плеч. Его теплое дыхание согревало шею, я вздрогнул. — Джи, очнись! Её давно нет в живых… — шептал он, — а я здесь. — Я не могу так, понимаешь?! — выкрикнул я, оттолкнув парня. — Не могу!!! — Катись ты к черту, Уэй! — дрожащим голосом сказал он. — Линдси то, Линдси се! Достал!!! Разберись сначала в своих чувствах, а ко мне не лезь! — он развернулся и гордо пошел в сторону леса. — Лучше пошли меня окончательно, чем это… — расслышал я шепот. Мне пришлось идти за ним, но он убежал от меня настолько далеко, что потерялся из виду. Раздосадованный и совершенно разбитый, я зашел в дом. Забавно, но все это время я не догадывался о его чувствах. Он столько раз намекал мне, пытался привлечь к себе внимание, а я слепой дурак прозрел только сейчас! Фрэнки, как же мне жаль, что понял это настолько поздно. Он вернулся обратно, когда над лесом сгущались сумерки, но с этого момента не произнес и слова. Обида пожирала его изнутри, в то время, как я терзал себя мыслями о своих чувствах. Здравствуй, грусть! Мне так тебя не хватало…***
Под покровом ночи я спустился в гостиную. Лунный свет отражался от блестящих поверхностей, в окно задувал ветер. Мрачные тени играли на тяжелых шторах, придавая им загадочности. Юноша стоял у окна, спиной ко мне. Он выглядел элегантно в ночном свете. Его шоколадные волосы спадали на плечи, удачно контрастируя с белой рубашкой. Через тонкую ткань я мог заметить его изящную фигуру. — Что ты решил? — не оборачиваясь, говорит он. Я неторопливо подхожу к нему, обнимаю за талию сзади. Фрэнк издает томный вздох и закрывает глаза. Моя рука медленно скользит по его шее, от чего он дрожит и извивается в моих объятиях. Я расстегиваю несколько пуговиц на его шелковой рубашке, и парень замирает не в силах сказать и слова. Холодные пальцы исследуют каждый миллиметр обнаженной груди юноши, от чего он кажется сладким и доступным. Всего одного поцелуя в шею достаточно для того, чтобы он сдался и обмяк у меня в руках, так тихо выдыхая скопившийся в легких воздух. Мой послушный, преданный, горячо любимый… Оголив плечо, всего одно, я нежно касаюсь искусанными губами столь желанного тела. Его сердце бьется быстрее, я чувствую это, вдыхая запах адреналина. Посасывая поверхность его шеи, но, не кусая ее, я получаю хриплый стон удовольствия моего возлюбленного. Кровь кипит в жилах, медленно подступая к поверхности его белоснежной кожи, оставляя на ней следы от моих ласк. Я шепчу ему на ухо: — Будь моим. — Всегда, — отвечает мне он. Я целую его мягкие волосы, вдыхая привычный от этого и дорогой мне запах. Тихо, чтобы его не напугать, оголяю второе плечо, оставляя на нем пунцовую метку, затем страстно провожу по ним руками и откидываю рубашку в сторону. Больше она нам не понадобится. Более настойчиво целую его в шею, бережно обнимая за талию. Его руки касаются моих, так робко, что он кажется хрупким, словно фарфор. Клыки слегка надавливают на его шею, парень делает резкий вдох, а затем хныкает от боли, которую приносит мой «кровавый поцелуй». Я слизываю кровь с его многострадального горла, от чего он судорожно дрожит. — Мой прекрасный, все хорошо, — ласково шепчу ему я. — Тебе не нужно меня бояться… Он распахивает свои ореховые глаза, запуская пальцы левой руки в мои волосы. Я снова впиваюсь зубами, от чего он всхлипывает, пью кровь более уверенно. Все смешалось: удовольствие и похоть, запретный нектар и желание. Рассудок я потерял давно, как только увидел тату в форме скорпиона на его худощавой шее, как только прикоснулся к ней и овладел этим парнем. Я отрываюсь, резко разворачивая Фрэнка в себе лицом, впиваясь в его вожделенные губы, нежной страстью, во всепоглощающей тьме. Он слизывает кровь с моих губ, получая привкус горечи. Его тонкие, изящные пальцы с завидной ловкостью расстегивают мою рубашку. Спустя мгновение она небрежно лежит на полу, вместе с остальной одеждой. Лишь лунное зарево освещает наши прекрасные, юные тела, полностью обнаженные в красоте ночи. Возложив Фрэнка на мягкие подушки дивана, я властно раздвинул его ноги, занимая позицию сверху. Юноша вздрагивает, когда я провожу языком по его соблазнительному торсу. Мои ногти впиваются в загорелую кожу, оставляя на ней алые дорожки. Парень закусывает свои губы до крови в то время, как я слизываю ничтожно малые капли прямо с его тела. — Джи… пожалуйста… будь ласковым со мной, — томно выдыхает Фрэнк. Я нежно целую его обкусанные губы, пальчиками поглаживая округлые бедра. — Почему ты просишь об этом сейчас? — тихо спрашиваю я. — Я никогда не отдавал себя другому мужчине, — он смущенно отводит взгляд, к его щекам подступает едва заметный румянец. — Это правда? — целуя его в висок, спрашиваю я. Фрэнки кивает, смотря на меня своими огромными, светящимися глазами. Никогда бы в жизни не подумал, что он невинен. Для меня он был образцом похоти, силы и невежества, но сейчас он полностью перевернул мое представление о нем. Он вел себя так раскованно, но сейчас я вижу, насколько он хрупок и застенчив. — Я буду деликатен насколько это возможно, — улыбнувшись, ответил ему я, нежно касаюсь губами каждой кровавой метки, оставленной мной. Юноша хрипло выдыхает. Я окинул взглядом его тело, столь юное и прекрасное. Золотистый загар и здоровый румянец на его щеках. В нем было полно жизни, человеческого тепла, я же холоден как лед. Мои руки бледны, синие вены просвечивают сквозь тонкую кожу. Бессмертное существо и настолько хрупкое создание под ним — лед и пламя, молоко и кофе, белое и черное, вампир и вурдалак. Разглядываю, каждый рисунок на его разгоряченном теле, обвожу их пальцами, как хотел сделать давно. Опускаюсь ниже, медленно облизывая языком возбужденную плоть Фрэнка. Мой ангел красиво выгибается подо мной, шумно дыша, и отчаянно стонет, когда я аккуратно беру её в рот, бережно посасывая, чтобы не задеть своими клыками. — Джер… — откинув голову назад, тихо произнес он. — Мы же не хотим, чтобы все закончилось… так быстро. Его пальцы вплетаются в мои угольные волосы. Парень пытается меня остановить, и я отстраняюсь, сладко целуя его страстные губы. Фрэнк еще больше горит от желания. Моя ладонь устремляется прямиком в складку между его упругих ягодиц, ожидая получить приятное ощущение от сопротивления сжатых мышц. Моему удивлению не было предела, когда пальцы моей левой руки почти беспрепятственно проникли в нутро юноши. По телу пронеслась волна возбуждения, я почувствовал, как кровь приливает к низу живота, опаляя своим жаром. — Ты не такой невинный, как говоришь, — обрывчатым полушепотом сказал я. — Просто я знал, что это рано или поздно случится, — сквозь стон отвечает мне парень, когда я совершаю непристойные движения промеж его бедер, — поэтому готовился стать твоим. Надо же. Он готовился к нашей встрече, он ждал этого, он знал. От этой мысли я достиг пика желания. Надкусив свое запястье, я залил кровью промежность Фрэнка, наблюдая, как плазма густо скатывается в щель между его ног. Юноша тут же схватил мою руку, зализывая ранку и теряя голову от удовольствия. Прикусив язык, я припал к губам Фрэнка, обмениваясь с ним багряным наслаждением. — Пожалуйста, любовь моя… — шепчет он мне на ухо. — Исполни желание всей моей жизни. Сделай это! Что есть силы, сжимаю его тонкие руки, чуть ниже локтей. Измученные ожиданием, мы становимся единым целым. Отступать некуда. Я нежно вхожу в него, от чего юноша хрипло вздыхает, покусывая свои губы. Мы нарушили все законы морали и этики, нас не должно быть на этом свете. Мы — нечисть, монстры, чудовища не достойные жить! Но чувства, о чувства, которые переполняют меня сейчас, затмевают всю горечь нашего бренного существования. Уже ничто не волнует меня, кроме прекрасного юноши, который так сладко стонет подо мной. Его дрожащие ресницы и взгляд, который говорит: «Еще… пожалуйста! Еще!». Я стараюсь двигаться, как можно нежнее, понимая, что со своей огромной силой могу запросто убить Фрэнка. Мои движения приносят ему боль. Как же я боялся, что оттолкну его, обижу, или причиню страдания! Но нет, мое любимое чудо полностью согласно на все, что я с ним делаю. Более того, на его лице кроме искренней любви и радости я не увидел и намека на страх. Капельки пота сползают с наших тел. В темноте можно услышать вздохи и выкрики блаженства, но вы вряд ли рассмотрите нас во всей красе. Человеческому зрению не подвластно увидеть ночь в её подлинном очаровании, но мы не люди. В порыве страсти я прокусываю его изнеженную кожу, оставляя на теле парня многочисленные следы, слизываю и резко вхожу в него одновременно. Вурдалак протяжно стонет, на глазах выступают слезы, но он не просит меня остановиться, наоборот, каждый толчок заставляет его произнести мое имя. Голос, такой мягкий и красивый, уже только от этого хочется кончить. Я приподнимаю парня, усаживая его к себе на колени. Он двигается сам, держась за мои плечи, и нежно целует шею. С губ срывается громкий стон, когда он впивается клыками в мое горло. Жар от его тела все больше окутывает меня, я задыхаюсь от восторга. Положив руки на бедра Фрэнка, я контролирую и без того бешеный темп. Рыча, я излился в парня толчками, резко распахнув глаза от экстаза и полного удовлетворения. Спустя несколько секунд и он не выдерживает, пачкая наши животы семенем. Он обмяк в моих руках. Я притянул его к себе за подбородок, сплетаясь с ним во влажном, горячем поцелуе. Во рту я чувствовал привкус своей крови, от чего моя жажда стала еще сильнее. Схватив полуживого парня за плечи, я со всей страстью прильнул к его шее, выпивая из него жизнь почти досуха. Отстранившись, я сжал его в своих объятиях, нежно целуя в макушку. Он закрыл глаза, тихо прошептав на ушко: — Люблю тебя… И затихает. Я вытер нас покрывалом, которое сорвал с ближайшего кресла. Подхватив парня на руки, я принес его в нашу комнату, заботливо укрывая одеялом. Окропленные кровью, уставшие, но до исступления влюбленные. Мы заснули, прижимаясь друг к другу. И не было двух человек счастливее нас, ибо мы не люди…***
Струи живительной влаги бурным потоком скатываются по моему телу. Я словно воскрешаюсь после вчерашней ночи. Вода становится красной, унося за собой частичку меня. Я провожу пальцами по местам, где должны были остаться царапины и следы от укусов. Кожа гладкая, ровная, ни одного малейшего повреждения. Казалось, что я сродни Богу бессмертен и всемогущ. Я чувствовал небывалый подъем сил. Каждое движение давалось мне настолько легко, что я словно летал по воздуху. Обтеревшись полотенцем, я повязал его на талию и взглянул на себя в зеркало. На моем лице впервые я увидел отчетливый румянец. Кожа сияла, словно белый мрамор. Главное, что я подметил — глаза. В них читалось что-то демоническое, отнюдь не божественное. Я ужаснулся. Пулей вылетев из ванной, я схватил свои вещи. Также быстро переодевшись, я одним глазком взглянул на, мирно спящего на кровати, юношу. События прошлой ночи вспыхнули в голове яркими красками. Мой рот наполнился слюной, извещая о жажде. Каждый раз, когда я смотрю на Фрэнка, во мне просыпается голод. Я ничего не могу с собой поделать и это печально. Вместо того чтобы быть с ним ласковым, осыпать его тело поцелуями и дарить ему любовь, я впиваюсь в него клыками, поглощая кровь. Мои мысли полностью сосредоточены на этом проклятом нектаре. Фрэнк для меня становится едой, а я так не хочу. Прихватив с собой пистолет, я выбежал из дома. Кажется, я теряю рассудок. С каждым днем жажда становится невыносимой. Я пью все больше и больше крови, но толку от этого нет. Я достиг знакомого места в лесной глуши. Выставив стекленные бутылки и консервные банки в ряд, я отхожу на достаточно большое расстояние. Жму на курок, и боль затихает. Делаю выстрел, и жажда отступает. Пуля достигает цели, и я спокоен. Мои руки не дрожат, дыхание ровное, взгляд трезвый. Я поражаю мишень одну за другой, ни разу не промахнувшись. В какой-то степени я чувствую себя супергероем, но с другой стороны это до чертиков пугает меня. Как бы вам представить то, что вижу сейчас я? Допустим ваша цель, она находится на расстоянии примерно десяти шагов от вас. Если у смертного хорошее зрение, то он видит ее маленькой точкой, а если плохое, то расплывчатым пятнышком. Какова вероятность того, что вы в нее попадете? Правильно стоит сказать, что все зависит от ловкости и умения стрелка, а также обстоятельств, но даже опытный снайпер может ошибиться. Что касается меня, то я смотрю на цель, словно вблизи. Зрение фокусируется, позволяя мне увидеть то, что не доступно глазу человека. Руки — это единственная часть, которая изредка, но подводит меня при стрельбе. С помощью Фрэнка, я смог научиться управлять своим телом, но разум всякий раз мешает мне делать выстрел по живой мишени. Я намеренно промахиваюсь, чтобы мой вурдалак не посчитал меня трусом. Смогу ли я снова убить человека? Слышу хруст веток позади себя. Хорошо знакомый запах геля для душа и сигарет. Я оборачиваюсь. Фрэнк подходит ко мне. Таким радостным я его еще никогда не видел. Тут же отворачиваюсь, поражая последнюю мишень, опускаю пистолет. Парень обнимает меня сзади, утыкаясь носом в мою шею. — Ты делаешь успехи, — он улыбнулся. — Прости, я, наверное, разбудил тебя, — тихо говорю я и закрываю глаза. Жажда с новой силой сковала горло. Я задыхаюсь от желания, но что есть силы, сопротивляюсь ему. — Ничего, — он трется носом об мою шею. Я бросил пистолет на землю и медленно обернулся, заключая Фрэнка в свои объятия. Парень хрипло выдыхает. Мой взгляд упал на его шею. На ней отчетливо виднелись следы моих укусов, даже воротник клетчатой рубашки не мог скрыть эти раны. Я расстегнул несколько пуговиц, чтобы оценить масштаб всей катастрофы. Фрэнк тут же схватил меня за руку. — Не надо, — сказал он, отрицательно качая головой. — Я только посмотрю, — тихо ответил я, и он сдался. Расстегивая пуговку за пуговкой, передо мной предстала ужасающая картина. Оголенная грудь парня напоминала поле боя. Его тело сплошь было покрыто ссадинами, глубокими царапинами и синяками, кое-где виднелись следы моих зубов. Большинство ранений скрывали татуировки, но то, что я видел сейчас, повергло меня в ужас. За каждое повреждение его хрупкого тела, мне хотелось убить себя. О чем ты думал, Джерард? Ты думал только о себе! Я был чудовищным эгоистом. — Фрэнки, прости… — тихо сказал я, прижимая парня к себе. — Просто не представляешь, как мне жаль… — Я хотел этого, Джер, — прошептал он. — Я знал, что так будет, поэтому сам виноват. — Что если я дам тебе свою кровь? — я отпустил парня, закатывая рукав своей толстовки. — Мы обменивались кровью во время… ты понял, — он выдохнул. — Раны слишком глубокие, я не знаю. — Нужно попробовать, — я надкусил свое запястье, протянув его Фрэнку. Вурдалак прильнул к моей руке, слизывая капельки крови. Я наблюдал за тем, как его тело медленно восстанавливается. По правде говоря, зрелище не из приятных. Красная жидкость шипит на ранах, странным образом закипает и испаряется, оставляя после себя гладкую, чистую кожу. Он закончил пить, когда мое запястье зажило. Облизывая губы, он рассматривал свое тело. Некоторые укусы все еще были видны, но в целом это было не так ужасно, как минуту назад. — Уже гораздо лучше, — Фрэнк улыбается, закатывая глаза от удовольствия. — Я рад, — опуская рукав, говорю я. Мы смотрим друг на друга, наслаждаясь тишиной. Фрэнк застегивает свою клетчатую рубашку. Утром из леса веет прохладой. Я вижу отблески росы на деревьях. Никогда раньше этого не замечал. С некоторых пор мир для меня стал до невозможности детализированным. Казалось, каждая вещь настолько многогранна и уникальна, что от этого начиналась кружиться голова. — Так что ты думаешь насчет Линз? — спросил Фрэнк, строго глядя на меня. — Ты осознал, что она мертва? — Она жива, — со всей уверенностью в голосе заявил я. — Мое сердце все чувствует… — Тогда что же происходит между нами, Джерард? — спросил он. — То, что было вчера, ничего не значит?! — Ты действительно так думаешь? — я подошел к нему, бережно обнимая за талию. — Ты единственный, кому я могу доверять. Без тебя меня бы уже не было на этом свете. Только благодаря тебе я еще существую и не сошел с ума в этом безумном мире! Пойми, Линз уже давно не моя девушка. Признаюсь, у меня остались к ней нежные чувства, но то, что я испытываю с тобой… У меня никогда такого не было. — Почему ты так рвешься её спасать? — спросил он. — Я должен, Фрэнк, — ответил я. — Просто должен. Она не виновата, что попала в эту историю из-за меня. Это дело чести… Он выскользнул из моих объятий, задумчиво смотря куда-то вдаль. Юноша протянул мне пачку сигарет, и мы закурили вместе, обдумывая, что нам делать дальше. — Ты не трус, Джерард, — сказал он. — Это я уважаю. Ты предлагаешь мне опасную авантюру. Я поклялся поддерживать любые твои начинания, но одумайся. Пути назад не будет! — Я все решил! — сказал я и бросил бычок, притаптывая его подошвой ботинок. Изо рта выходил последний дым. — Хорошо, — он выдохнул мне в лицо, затушив сигарету об землю. — Я покажу тебе, что значит убивать…***
Тысячи запахов вокруг меня сливаются в единую симфонию. Лес — это смесь многих ароматов растений, животных, насекомых. Благовоние самой жизни! Одни перебивают друг друга, другие заслоняют собой третьи и, в конце концов, они образуют какофонию запахов. Не каждый сможет отделить один еле уловимый аромат от другого. Для меня же это проще простого. Стоит только сконцентрироваться, и я точно знаю, в каком направлении мне двигаться, чтобы найти его источник. — Чувствуешь это? — Фрэнк принюхался, держа охотничье ружье наготове. Я закрыл глаза, чтобы лучше почувствовать запах дичи. Он был едва различим, поэтому я смею предположить, что наша цель находится на расстоянии чуть меньше мили от нас. — Да, а что это? — спросил я. — Олень, — с закрытыми глазами ответил он. — Достаточно крупный. В уток ты не смог попасть в прошлый раз, поэтому для тебя это будет легкой добычей. Мы направлялись строго на север, иногда меняя курс направления вслед за жертвой. — Я не понимаю, Фрэнк, — тихо сказал я. — Зачем нам его убивать? — Ты все поймешь, со временем, — равнодушно ответил он. Казалось, что нога человека ни разу не ступала по этой блестящей траве. Может здесь побывала до нас какая-нибудь заблудшая душа, но природа сохранила все в своем первозданном виде. Равнину сменяла каменистая местность. Мы шли, бог знает сколько по дремучему лесу, изредка натыкаясь на ветки. Запах усиливался, мы были совсем близко, когда Фрэнк тихо произнес: — Следуй за мной. Мы спрятались за скалами, наблюдая за нашей целью. Юноша отдал мне ружье, приказывая целиться. — Стреляй в череп, шею или верхнюю часть плеча оленя, — шептал Фрэнк мне на ухо. — Мы же не хотим, чтобы он долго мучился. Инстинкт охотника, адреналин в крови. Мои руки дрожали, а сердце отплясывало ритм сальсы, когда я навел ружье. Оно было заряжено и полностью готово к выстрелу. Зрение позволяло рассмотреть мою цель во всей красе. Густая шерстка, гордая осанка, величественный вид этого благородного зверя. Впервые вижу оленя настолько близко. Какой смысл убивать невинное животное? Нам не нужна его шкура, и даже мясо. Разве то, что я сейчас делаю, не считается браконьерством? Олень принюхался, он чувствует посторонний запах, встревожено оглядываясь по сторонам. Не время мешкать! Нужно стрелять либо сейчас, либо вообще никогда! Я целюсь прямо в его голову. Зверь посмотрел на меня. Не могу, просто не могу! Я жму на курок и… Выстрел. Животное убегает в лесную чащу. Я рад, что пальнул в воздух, а не в оленя. Мне плевать, что подумает Фрэнк, абсолютно все равно. — Ты его упустил! — он схватился за голову. — Опять стреляешь в воздух, да? — Фрэнк усмехнулся. — И как же ты собрался мстить, когда не можешь стрелять по живой мишени? — парень засмеялся. — Я знал, что ты не сделаешь этого!!! После он отобрал у меня ружье. — Это плохо! Олень ни в чем не виноват! — заявил я. — Не нам решать, жить ему или нет! — Когда ты хочешь выстрелить, Джерард, — начал он, — ты просто стреляешь. Ни в коем случае нельзя смотреть жертве в глаза, иначе заминка и ты труп! — Но зачем нам нужно убивать невинное животное? — спросил я. — Пока ты не научишься убивать зверей, я не буду учить тебя убивать людей, — ответил мне он. — Почему? — спросил я. — У тебя духу не хватит, — сказал Фрэнк. — Убийство — это тебе не игра. Как ты мучился, когда пристрелил того человека… Помнишь? Этот труп на твоей совести. Когда ты будешь убивать часто, то тебя перестанет мучить совесть, но тогда ты превратишься в животное. Я хочу показать тебе, что значит убивать. Но к несчастью или к радости ты не смог пристрелить того олененка. Тебе никогда не стать таким как я. — Это мы еще посмотрим! — я схватил ружье и помчался в лес. — Остановись! Что ты творишь? — кричал Фрэнк мне вслед. — Я догоню того оленя и докажу тебе, что могу это сделать! — заявил я. Парень пошел за мной следом, крича вдогонку: — Одного я тебя не пущу! — Иди домой, Фрэнк! — прорычал я. Он на секунду замер. Готов поклясться, что выражение моего лица было устрашающим. Все мои эмоции вспыхнули в один момент и превратились во всепоглощающую ярость. Я мог разорвать его на кусочки, но любил, поэтому он должен был оставить меня одного. Фрэнк понял это, поэтому не стал следовать за мной, а подчинился приказу. Я докажу этому выскочке, что я мужчина! Принесу тушу оленя, и он окончательно перестанет сомневаться в моих намерениях. Еще посмотрим кто из нас тряпка!***
Лес сгущается, становится все темнее и темнее. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, но это меня не останавливает. Принюхиваюсь. Еще немного осталось. Я потерял счет времени, в голове была единственная мысль. Найти, догнать и убить. Я — охотник, кровожадный убийца, ищущий свою жертву. Рыскать по лесу, отсеивая ненужные запахи и оставляя тот единственный аромат теплой крови и оленьего меха. Да, это по мне. Ноги болели от долгой ходьбы, ружье стало для меня непосильной ношей, но я не отступил. Я шел и шел прямиком к своей цели, пересекая водные преграды, переползая непроходимые чащи. Нужно было захватить с собой фонарик. Так темно, что даже с моим сверхъестественным зрением мало что видно. Зато аромат дичи отлично чувствовался. Стрелять будет трудно, но следует попробовать. Массивные деревья нависли надо мной, словно духи из преисподнии. Мрачные тени сгущались над лесом. Я не знаю, как буду возвращаться назад. Мне не следовало заходить так далеко. Только сейчас до меня дошло то, что я могу не вернуться. Волчий вой донесся откуда-то издалека. Здесь обитают хищники? Мне нужно идти назад как можно скорее, иначе моя ночная прогулка по лесу может плохо закончится. Нет, у меня есть ружье. С ним мне ничего не страшно. К тому же Фрэнк подумает, что я струсил. Без добычи мне возвращаться, определенно не стоит. Я замер. Весь лес погрузился в тишину. Ни пения птиц, ни волчьего свиста, лишь ветер шумел в кронах деревьев. Это пугает меня до чертиков. Опасность ужасала и одновременно соблазняла любопытством мое мальчишеское сердце. Я решил идти дальше, чтобы испытать себя на прочность. Пройдя несколько футов вперед, я отчетливо улавливал запах оленя. Мне пришлось выставить ружье вперед, на всякий случай. Увиденное, повергло меня в ужас. Хладный труп животного, которого я преследовал все это время, был растерзан волками. Они окружали несчастного оленя со всех сторон, доедая все, что от него осталось. Их было двое. Хищники, почуяв мой запах, начали скалиться и рычать, подступая ко мне спереди. Я попятился назад, прицелившись в того, что был покрупнее, и выстрелил. Животное вскрикнуло и пало замертво. Птицы разлетелись в разные стороны, от испуга, издавая визгливые окрики. Второй набросился на меня. Я упал на спину, выронив ружье. Зверь вцепился зубами в мое плечо. Замахнувшись, я ударил кулаком по его челюсти. Волк взвизгнул. Мы сцепились в кровавом поединке. Зверь разрывал мое тело, пытаясь прокусить шею, но я сдавил его грудь руками, ломая кости пальцами и сдавливая его внутренности. Он скулил в мучительной агонии. Мне удалось сбросить его с себя и отползти, прихватив ружье. Волк пытался подняться на ноги, скалясь и грозно смотря мне в глаза. В темноте я смог заметить багряные разводы — кровь. Он вскидывал голову вверх, жалобно скуля и отползая в кусты. Перезарядив ружье, я выстрелил ему прямо в сердце. Теперь его муки закончились. Он лежал неподвижно на сухой траве. Кровь окрашивала ее в красный цвет, потоком льющейся из тела. Вокруг стояла гробовая тишина. Меня трясло как в лихорадке, я упал на колени, сжимая ружье в руках и оглядываясь по сторонам. Воздух был напоен запахом крови и волков. Я почувствовал, что не могу сдвинуться с места, ноги словно вросли в землю. Немного прейдя в себя, я повалил на спину крупного волка, прихватив ружье, и побрел обратно. Я не мог останавливаться, так как чувствовал, что рухну от истощения, если позволю себе передохнуть. Я не знаю, как мне удалось найти дорогу домой. Путь занял уйму времени и вернулся я только под утро. Фрэнк выбежал из дома ко мне, явно взволнованный моим долгим отсутствием. Я кинул волчью тушу ему в ноги, а затем рухнул в теплые объятия моего вурдалака. — Глупый, ну зачем ты туда пошел? — покрывая мое лицо поцелуями, говорил он. — Я хотел доказать, что я мужчина… — тихо ответил я, закрывая глаза от усталости. — Мой мужчина, — он улыбнулся, крепче сжимая меня в своих руках. — Я так волновался за тебя, но не стал идти за тобой. Ты наверняка бы разозлился, но теперь… Теперь я жалею о том, что не сделал этого. — Все хорошо… — хрипло произнес я. — Идем в дом, — тихо сказал он, помогая мне встать. Следующее, что я помню — это то, как я лежу в теплой постели. Я забрался под одеяло окровавленный, грязный и провалился в глубокий сон. Вот так мальчик стал мужчиной…
