R.E.D.

      Израненный, я пролежал в кровати несколько дней. Даже вурдалачья кровь не в силах залечить места, где изъеденная волчьими зубами плоть кровоточила. Мое тело горело в страшных муках от температуры кипящей крови. Жидкость пыталась восстановить свой сосуд, заделывая собой трещины.       Все это время Фрэнк провел рядом со мной. Его доброе сердце искренне пыталось мне помочь, но он не знал, что ему делать. Несколько раз я пил проклятый нектар из его вен, столько же раз собственную кровь.       На полное выздоровление ушло около четырех дней. Я смог подняться с кровати и принять душ, которого мне так не хватало. От прежних ранений остались только шрамы. Любой смертный просто бы умер от потери крови, но я вампир.       Удивительно, но я смог вернуться домой и доказать Фрэнку (не только ему, но и вам), что я способен на большее, чем просто хныкать. Я сделал это, черт побери! Я убил двух волков одним махом! Моей силы было достаточно, чтобы драться с ними голыми руками. Я крошил кости, их внутренние органы только силой пальцев. Раньше я недооценивал себя, но теперь я полностью уверен в своей мощи.       Мои успехи радовали меня с каждым днем все больше и больше. Я не тот сопливый мальчик, которым был в начале своего повествования. Теперь я ничего не боюсь. Ни Сары, ни её приспешников, ни диких зверей, ни темноты, которая с каждым днем захватывала моё сознание, ничего!       Здесь есть маленькая оговорочка. Да, я не боялся опасностей, но кое-что меня все-таки волновало. Это жизнь и здоровье двух самых дорогих мне людей — Фрэнка и Линз. Ради них я был готов на всё. Я стал сильным, смелым, пересмотрел свою жизнь и осознал очень важные вещи. Со всей ревностью, отчаянием и яростью, я буду защищать их до последней капли крови. Никто не посмеет мне помешать на пути к своей цели. Пока те, кто желает мне зла, живы, я не могу быть уверен в том, что моим возлюбленным ничего не угрожает.       Еще один вопрос касательно Линз. Что я ей скажу, когда встречу? Наверное, всю правду о себе. Если Фрэнк стал вурдалаком с помощью моей крови, то и её я смогу сделать такой же, как и он. Нет, я не стану её заставлять быть со мной, а также пить мою кровь. Я дам ей выбор и приму её ответ, каким бы он ни был. Да, так и сделаю… Сейчас же мне следовало учиться, чтобы ее спасти.       Тихими вечерами, мы сидели в библиотеке, в которой я собственноручно прибрался и сделал ремонт. Запах краски давно не тревожил меня, потому что здесь была совсем иная атмосфера.       Стеллажи с книгами пахли стариной, множество печатных изданий на полках говорили об образованности того человека, кому принадлежала эта библиотека. А собирала эти томики моя покойная матушка Донна. С какой тщательностью и любовью была подобрана каждая книга в этом зале. Во многих из них я находил закладки и заметки, написанные карандашом, безусловно, каждую из них читали неоднократно. Донна подчеркивала любимые места в стихах и прозе, тем самым я смог понять её вкусы. Она любила поэзию в частности английских писателей. Каждый раз я открывал для себя что-то новое, перечитывая выделенные места в главах. Фрэнк не зря говорил о том, что моя матушка была великой женщиной. Чего только стоит её музыкальный вкус и начитанность.       Фрэнк тоже любит читать. Это было его главным хобби в свободное время. Даже тату с надписью «Книжный червь», свидетельствовало об этом. Забавно, что крутой парень, как он, на самом деле разбирается в литературе. Он открылся мне с совершенно новой стороны. Такой милый, заботливый, начитанный, юноша совсем не похож на бойца, который с грациозностью серийного убийцы лишает жизни многих людей. Он отрицает то, что он хороший, но я чувствую доброту его сердца. За всей этой маской безразличия, самоуверенности, хмурости и бесстрашия, скрывается очень чувствительный, добрый и скромный парень.       Каждый человек может оголить своё тело, но не каждый способен открыть свою душу. Я искренне не советую вам это делать. Каким бы хорошим ни был человек, вы не должны изливать ему свои личные тайны, он всё равно плюнет вам в сердце, причиняя адскую боль.       Сейчас я разрывался между двумя огнями. С моей стороны это ужасно подло любить сразу двух, но я не могу заставить своё сердце остыть и вырвать с неизгладимой жестокостью чувства к Линдси. Фрэнк знал это. Он чувствовал на эмоциональном уровне, что внутри меня идет борьба, но не подавал виду.       Мы лежали вдвоем на диване, прислушиваясь к звукам леса. Я перебирал пальцами его непослушные волосы в тот момент, когда он с упоением рассказывал мне о прочитанной недавно книге.       Тренировки пришлось отложить на неопределенный срок. Фрэнк боялся, что из-за моих ранений мне может стать хуже, поэтому на данный момент мы отдыхали от повседневных дел, расслабляясь в библиотеке.       Чаще всего люди представляют вампиров красавцами, шикарно одетыми, с безупречными прическами. Мы же больше походили на обычных смертных. Наши волосы были растрепанны, одежда скорее напоминала просторные пижамы из хлопка, а о нашей внешности можно судить только вам.       Лично для меня Фрэнк был прекрасен. В каждом человеке я находил изъян в силу их уязвимости и смертности, но с ним всё обстояло иначе. Он не был человеком, но и моим сородичем тоже. Его природа была мне не понятна и таинственна. Существо, словно из другого мира; прелестная сказка, с чарующими глазами, блестящими цветом ореха, мягкие волосы, которые я всегда любил перебирать своими пальцами; теплый комочек самого солнца, затмевающий собой всё на свете!       Я целую его нежно, по-человечески. Никакого кровопускания и царапин. Сдерживаюсь ради него, когда он сидит на моих коленях, откидывает голову назад, оголяя свою хрупкую шею. Я лишь ласково касаюсь губами вожделенных сосудов, вен, через тонкую кожу моего вурдалака. Парень выдыхает, пряча от меня своё волнение и манящее желание. Он хочет большего.       Ох, как мне хочется забыться в его объятиях и навсегда покинуть этот мир с теплотой в душе! Доставлять ему сказочное удовольствие, пока он не провалится в уютный сон от усталости. Увы, все это он испытал бы с прежним Джерардом. Таким, которого уже не вернуть. Я вампир, я монстр, ищущий кровь и отчаяние на своем пути. О, мой Создатель! Зачем ты сотворил нас, причиняющих людям боль и горести нашим существованием! Услышь же меня! Забери этот никчемный дар! Я хочу быть человеком…       Жажда становится наказанием, мне приходится отстраняться каждый раз от моего ангела, чтобы не навредить ему. Любовь, какое же горестное испытание и иронию ты сотворила со мной! Так забавно наблюдать, как глупенький вурдалак играется с более сильным вампиром. Фрэнки, если бы ты знал, что сейчас происходит в моей душе!       Убийство — вот предел мечтаний моей темной стороны. В снах я вижу, как забираю жизнь моего любимого, ломаю ему кости, наслаждаясь хрустом. Откуда такая жестокость? Когда я стал таким?       И в этот раз мне приходится прервать наши ласки. Я целую моего дорогого в лоб и тихо говорю:       — Хватит…       Я на пределе.       — Почему? — непонимающе спрашивает он, глядя в мои глаза.       — У меня нет настроения, — как обычно, соврал я.       Он переползает на другую половину дивана, обеспокоенно глядя на меня.       — Что происходит, Джерард? — отчаянно пытается выяснить он.       — Всё хорошо, — твержу ему я, обрывая его надежды на развернутый ответ.       Он замолкает, смотря куда-то в сторону. Печаль сковывает его сердце. Мне кажется, что он решил, что я больше его не люблю. Это так по-юношески наивно.       Что я чувствую к нему на самом деле? Может это покажется вам странным, но у меня есть навязчивое желание его убить. От любви, конечно же. Поглотить каждую капельку его смертного тела, заставить страдать в агонии, чтобы он никому не достался. Настолько сильно я к нему привязан, как вампир.       — Что ты сделал с волчьей тушей? — спросил я, пытаясь перевести разговор на более бытовую тему.       — Осушил и закопал в лесу, — ответил парень.       — Что-что ты сделал? — переспросил я.       — Я выпил его кровь и похоронил, — повторил он.       — Фу! — фыркнул я, непроизвольно чувствуя приступ тошноты. — Он же дохлый!       — Я могу питаться только кровью мертвых, либо пить очень холодную, как из пакетика, — говорил он. — Твоя плазма исключение, ведь ты мой создатель.       — Но это всё равно противно… — сказал я.       От осознания того, что он пьет гниющую кровь, мой живот скрутило. Это настолько гадко и мерзко! Да вы и сами можете это понять. Если вы читаете эти строки во время трапезы, то приношу вам искренние извинения по поводу испорченного аппетита. Продолжим.       — Тебе всё равно не понять, — вздохнул он. — По сути, сейчас я мертв, но мое тело продолжает работать. Я должен давно лежать в сырой земле, и уже как восемнадцать лет, но твоя кровь разливается по моим сосудам, заставляя держаться на этом свете. Поэтому я обязан тебе тем, что я нахожусь не в деревянном ящике, а в мире людей.       — Получается, что моя кровь, это своеобразное воскресительное топливо для таких, как ты? — спросил я.       — Можно сказать и так, — он усмехнулся. — Я умру, если потеряю тебя. На этот раз окончательно.       — И как же ты держался, когда не получал моей крови?       — Очень плохо, — вздохнул он. — Мне приходилось искать замену твоей крови в лице других вампиров. Когда умерла Донна, то я был сам не свой. Главным вопросом для меня было тогда, как мне раздобыть кровь, чтобы прожить некоторое время до твоего совершеннолетия. Твоя мама строго-настрого запретила мне приближаться к тебе до восемнадцати лет. Как видишь, я нарушил это правило.       — Других вампиров? — переспросил я.       — Да, ты не единственный бессмертный на этой планете, — рассказывал он. — Вас пруд пруди везде, удивительно, что люди вас не замечают. Во многих кругах знают Донну Велиар, поэтому когда вампиры узнавали о том, что я от неё, то тут же делились своей кровью.       — Постой, постой! Велиар… Что-то знакомое… — я погрузился в раздумье. — Кажется, что так называется ресторан, в который пригласила меня Сара для встречи.       — Да, ты не ошибся. Он принадлежит твоей семье достаточно долгое время, — подтвердил мою догадку Фрэнк.       — Я повсюду встречаю эту фамилию в названиях зданий и учреждений нашего города. Они все принадлежат семье моей матери? — спросил я.       — Да, все они принадлежат твоей семье. Как я говорил, ты наследный принц. Всё состояние рано или поздно перейдет тебе… — ответил мне Фрэнк.       — Минуточку… Так зачем мы скрываемся от Сары, если она предлагает отвезти меня к моим родственникам? — спросил я. — Я совершенно не против денег.       — В том то и дело, Джерард, — вздохнул он. — Ты можешь ненавидеть меня, но я выполняю волю Донны. Она была против этого.       — Почему же?       — Я не знаю, Джи… Ничего не знаю…       Что такого творится в семействе Велиар, что даже моя мать их презирала? Почему такая умная женщина, как Донна, считает их опасными? Лучше я доверюсь Фрэнку и своей маме, чем послушаю зов крови и навещу родственничков.       — Если моя мать каким-то образом пытается меня отгородить от них, то есть вероятность того, что они способны мне навредить, — заключил я. — Поэтому я полностью доверяю тебе и не смею сомневаться в твоей преданности, ведь ты спасал меня множество раз.       На лице вурдалака возникла радостная улыбка, мои слова похвалы всегда действуют на него по-особенному.       — Ты прошел мое испытание, — говорит он. — С завтрашнего дня мы начинаем усиленные тренировки, ибо тебе намного лучше. Я научу тебя смертоносным приемам борьбы.       — Разве ты не учил меня им раньше? — спросил я.       — Не защита. Это совершенно другое. Я научу тебя убивать, — холодно ответил он, смотря в окно. — Гроза начинается.       Раскаты грома я услышал давно. Июльский ливень окропил пересохшую землю. Юноша принес теплый плед, заботливо укрывая нас. Лежа в обнимку на библиотечном диване, мы вместе читали одну из книг, наслаждаясь свежестью, задувавшей в открытую форточку.       Жар, исходящий от его тела, тихо дыхание. С Фрэнком так уютно спать вместе. Он миниатюрный, поэтому много места не занимает. Прижавшись ко мне, он слушал, как я читаю ему вслух, каждый раз разбавляя чтение своими комментариями. Ради таких моментов стоит жить.

***

      Никогда не знал, что дождь может быть настолько продолжительным явлением. Со вчерашнего вечера и до сегодняшнего дня он лил не переставая. Словно все силы природы были против нашей с Фрэнком запланированной тренировки.       — Не отчаивайся, — говорит он. — Мы можем немного подождать, либо начать заниматься прямо здесь.       Прямо здесь — это гостиная. Мы обсуждали неблагоприятную погоду, устроившись на мягких диванах. Треск дров в камине, вызывал у меня чувство уюта. Мы разожгли его, чтобы не замерзнуть от пронизывающего насквозь ветра, который задувал в щели окон и дверей.       — И как ты себе это представляешь? — спросил я. — Двое здоровых парней дерутся в гостиной, пачкая кровью ковры и мебель. Мне потом ее оттирать, между прочим!       — Джерард, Джерард, — он расхохотался, — ты, как всегда, в своем репертуаре. Не бойся, мы ничего пачкать не будем. Пока лучше обсудим теоретическую часть.       — Ну, смотри! Иначе я заставлю тебя отмывать все здесь до блеска! — настойчиво сказал я, строго посмотрев на Фрэнка.       — Избави, Господи, меня от этих мук! — он хихикнул. — Аминь!       — Придурок! — буркнул я.       Парень усмехнулся, он рассматривал меня, покусывая губы. Мы оба сидели под толстыми шерстяными пледами, чтобы согреться.       — Так вот… Начнем, пожалуй, с самого главного, — начал он. — Я не рассказывал тебе, как эффективнее всего убить другого вампира. Твои сородичи представляют для тебя наибольшую опасность.       — И как же мне их убить? — спросил я.       — Самый главный враг любого вампира — это огонь. Регенерация просто-напросто не успеет залечить ожоги, когда все тело окутано пламенем. Другой способ это четвертование. Если ты не в курсе, что это такое, то я поясню. Тело разделяют на несколько частей. В случае с вампиром вполне достаточно отрубить ему голову, но все не так просто. Вы слишком живучие твари, простите за мой жаргон. Если вам даже отрубить одну часть тела, то с помощью вашей крови можно приделать ее обратно, даже голову. Поэтому после шинкования нашей жертвы следует немедленно её сжечь во избежание серьезных последствий, — он усмехнулся. — И еще один метод. Можно замучить вампира до смерти голодом, но это долго. При желании он может держаться долгие годы без пищи, а иногда впадать в анабиоз и ждать лучшие времена. И не всегда это срабатывает. Так как вампир гораздо сильнее, когда голоден, то ты можешь сделать его своим худшим и смертоносным врагом.       — То есть я вообще могу не пить кровь и выжить?       — Теоретически да, но я не советую тебе голодать. Это приведет к печальным последствиям. Ты превратишься в голодного зверя, загнанного в угол, и никто мне сможет тебя остановить, пока ты не осушишь чью-нибудь несчастную душу…       — Так вот, что это значит…       — Продолжим! — покашлял он. — Последний метод убийства вампира заключается в том, чтобы обескровить его. При таком раскладе он станет слабым и уязвимым. Вот тогда его можно либо расчленить, либо сжечь.       — Теперь все понятно. Как мне убить вурдалака? — спросил я.       — Хм… — Фрэнк задумался. — Чтобы убить такого, как я понадобится меньше сил. Прежде всего, нужно отрезать жертву от его хозяина. Когда вурдалак теряет источник крови и поддержку своего вампира, то он становится беспомощным котенком, но это не всегда так. Например, я легко могу справиться со смертным, что касается другого вурдалака, то это зависит он силы противника. С вампиром я вряд ли справлюсь в одиночку…       — Мне не стоит оставлять тебя одного… — тихо сказал я.       — Я не такой слабый, как ты думаешь, — грубовато ответил Фрэнк. — У меня тоже есть способность к регенерации, но она не такая, как у тебя. Стоит мне выпить вампирской крови, как я становлюсь богом. Но при серьезных повреждениях мне придет каюк. Допустим, если мне оторвать голову, то она не прирастет. Про другие конечности я не знаю и не горю желание проверять. Оставить долго без твоей крови, и я умру от ломки. Выпить всю кровь из моего тела, и я — не жилец. А если мне давать пить другую кровь, но ты будешь мертв, либо слишком далеко от меня, то я буду страдать морально и физически.       — Что это значит? — переспросил я.       — Истерики, слезы, просьбы вернуть меня хозяину. Если ты умрёшь, то желание убить себя. Ничего хорошего, в общем…       Я подошёл к Фрэнку и обнял его. Я и представить не мог, что он страдал всякий раз, когда я по какой-либо причине прерывал с ним общение, либо и вовсе сбегал от него. Каким же я был эгоистом! Если я знал, то никогда бы так не поступил с ним.       — Прости меня, я не знал, что для тебя это было настолько больно, — поцеловав его в макушку, тихо сказал я.       — Это было так тяжело, Джи… — шептал он. — Каждый раз видеть тебя, но не иметь возможности прикоснуться. Мечтать о твоей крови, страдать от жажды. А в тот день, когда мы с тобой поссорились, я хотел спрыгнуть с крыши, потому что я разочаровал тебя, но я не сделал этого…       — И хорошо, что не сделал, — я тут же поддержал его, прижимая к своей груди.       — Я не сделал этого, потому что знал о том, что тебе нужна моя помощь, — он закрыл глаза. — Помнишь мой день рождения? — спросил он, посмотрев на меня.       — Конечно, помню, Фрэнки, — ответил я.       — В тот день я был самым счастливым, — он улыбнулся. — Никто так не заботился обо мне, кроме Донны. И подарки никто не дарил, а ты это сделал. Я впервые позволил себе прикоснуться к тебе, но ты испугался…       — Нет, я ничуть не испугался! Наоборот, мне было приятно, что ты прикасаешься ко мне. Но признаюсь честно, я чувствовал смущение, — я улыбнулся, смахнув прядь волос с его лица.       Мы снова сидели в обнимку, прижимаясь, друг к другу от холода. Фрэнк напоминал мне сейчас верного пса, который готов отдать за меня жизнь. Факт того, что он действительно переживал, когда я его отверг, разбивало моё сердце. Не хочу, чтобы это существо страдало, никогда, никогда. Он открыл передо мной душу, самое сокровенное, что только у него было, и показал себя чувствительным, зависящим от меня. Я должен был поделиться с ним чем-то таким, что я никому не рассказывал. Таким, что я мог сказать только ему и никому более.       — Меня мучает жажда, Фрэнк, — тихо говорил я. — Сильнейшая жажда.       — М? — он оголил свое плечо, предлагая испить кровь. — В чем проблема?       — Нет, ты не понимаешь, — я вздохнул, укрывая его пледом. — Я всякий раз боюсь навредить тебе. Ты, наверное, думаешь, что я разлюбил тебя, мой верный, но это не так. Голод с каждым днем становится только сильнее и твоя кровь лишь ненадолго заглушает его. А после нашей первой ночи… Я понял, что не смогу заниматься с тобой любовью. Это грозит серьёзными последствиями, чем я глубоко опечален, — вдохнув его запах, я закрыл глаза. — Я не знаю, что мне делать, любовь моя. Мне страшно, что я могу тебя потерять. Я думать даже боюсь, что ты можешь погибнуть от моих рук.       — Мы что-нибудь обязательно придумаем, Джер… — как же мне нравится, когда он так говорит! — Все будет хорошо. Я обещаю…       Мы лежим вместе. Обнажённые, но не телами, а душами. Два сердцебиения и одно дыхание на двоих. Смотрим друг другу в глаза. Он — это отражение меня. Теперь я понимаю, что означает эта магическая связь между нами. Наши тела, души, чувства вплетены в единую нить. Стоит разорвать ее, и мы не сможем жить друг без друга, но нам так хорошо вместе.       Крутым парням не свойственно выражать свои чувства так искренне, без пафоса и прочей ерунды. Я же отношусь к другой категории. По своей натуре я романтик. Но и тысячи красивых фраз не хватит описать то, что я чувствую по отношению к этому парню.       Он для меня всё: брат, защитник, друг, товарищ, учитель, наставник, верный слуга и любовник. Теперь я понимаю всю его важность в моей жизни.       Если я и буду мстить, то только один. Я ни за что не позволю ему рисковать собой, ведь я люблю его.

***

      Август в этом году дождливый, но мне нравилась такая погода, вы же, знаете. Почти весь месяц мы провели дома. Мне не хватает кружки горячего кофе, но вместо неё у меня Фрэнк. Он тоже теплый и вкусный. Опять-таки прошу ему не говорить этого. Да и кому понравится то, что его сравнивают с едой? Хотя… Кофе — это очень даже вкусный напиток. Можете говорить, я не против. Простите, я немного отвлекся. Вернемся к повествованию.       Как я сказал, погода в это время стояла дождливая. Мы сидели дома, тренировались там же. Ковры мы, к счастью, ни разу не запачкали, но без синяков и царапин на моем теле не обошлось. Самый обычный день принца вампиров и его вурдалака заключался в том, что мы до полусмерти избивали друг друга (чаще всего доставалось именно мне), затем мы залечивали свои раны за просмотром хорошего кино, а потом шли спать. Так и проходили наши серые будни. Сегодняшний вечер не был исключением, но он был поистине особенным.       — Нападай! — встав в боевую стойку, говорит мне Фрэнк.       Я оглядываюсь по сторонам в поисках предметов, которые помогут мне победить. Не хочется ломать раритетные торшеры, или ножки от кресел, поэтому я решил драться голыми руками. Приняв позицию нападения, я скопировал позу Фрэнка, грозно выставив руки вперед. Удар, еще удар, но он уклоняется.       — Что-то ты вялый сегодня, — он усмехнулся. — Я уже надеялся, что ты меня хоть раз победишь.       Я буквально прорычал на него. Каждая подобная фраза, словно переключатель в моем мозгу. Стоит ему вставить в наш поединок язвительный комментарий, как я тут же перестаю контролировать себя и беспощадно наношу быстрые удары, которые, так или иначе, не достигают цели.       — Учись контролировать свои эмоции, Джерард, — говорит мне он. — Враг всегда будет играть на них. Успокойся, ты должен оценивать ситуацию трезво и адекватно, иначе ты быстро устанешь.       Я сделал глубокий вдох и выдох. Да, он прав. Мне нужно быть спокойным и холоднокровным, чтобы действовать здраво.       — Теперь лучше? — спрашивает он.       — Да, вполне… — отвечаю я.       Удар пришелся в височную часть моей головы исподтишка. Я не успел опомниться, как оказался впечатанным в стену. По штукатурке прошлась огромная трещина. Ужасное гудение в голове, сопровождалось расплывчатостью перед глазами.       — Никогда не расслабляйся, идиот! — прикрикнул на меня Фрэнк. — Если твоим противником был бы не я, то тебе досталось еще сильнее.       Парень сжимал мое горло руками. Я глотал воздух урывками, сдавленно похрипывая.       — Я и не расслаблялся, — усмехнувшись, ответил я. Резко схватившись за воротник Фрэнка, я повалил его на пол, не сильно ударив об деревянный паркет. Доски проскрипели, но выдержали и даже не поцарапались. Что касается юноши, то я слегка перестарался. Он растянулся на полу, кашляя и мучительно постанывая от боли.       — Фрэнк? — обеспокоенно окликнул его я. — С тобой все в порядке?       — Да, — хрипло ответил он. — Помоги встать.       Парень протянул мне руку. Я, не задумываясь, схватился за неё, помогая Фрэнку.       — Попался! — воскликнул он, потянув меня вниз. Я рухнул на пол, больно ударившись головой. Фрэнк сел на меня сверху, отвесив, хорошую такую, пощечину. Я вскрикнул, защищая лицо от многочисленных ударов.       — Дурак! Идиот! Придурок! — вопил он. — Никогда не помогай своему врагу, ты слышишь?!       — Фрэнки, хватит! Перестань! — кричал я.       Мое лицо горело, по губе скатывалась капелька крови, но это не останавливало моего учителя. Он вошел во вкус, каждый раз нанося удары сильнее предыдущего. Я хныкнул от беспомощности. Его вес придавливал меня так, что я не мог пошевельнуться, а руками я защищал уже разбитое лицо.       Он остановился, тяжело дыша. Его волосы были взъерошены, в глазах словно зажглась искра. Я дрожал, ожидая новой порции «воспитания», но вместо этого он прижал мои руки к полу, страстно целуя в губы.       Алая жидкость окрашивала его лицо. Он медленно слизывал кровь с моих щек и лба, поцелуями спускаясь на шею. Я со всей силы оттолкнул его, от чего парень отлетел в дальнюю стену. Глухой удар, с потолка осыпалась штукатурка.       Стремительно приблизившись к Фрэнку, я обхватил его талию рукой, удобнее развернув. Я вцепился зубами в горло, не щадя осушая юношу большими глотками. Но я вовремя остановился, швырнув парня на ковер. Он попятился назад, ища пути к отступлению, но я навис над ним настолько быстро, что его глаз не успел уловить моих движений. О нет, детка, не бойся! Я не собираюсь убивать тебя.       Одним движением руки я сорвал с его тела рубашку, также быстро расправившись с остальной одеждой. Теперь это всего лишь жалкие тряпки, разбросанные по гостиной, как собственно и мои вещи.       Жадно целуя его кровавые губы, я исследовал его тело руками со сверхъестественной скоростью. Это однозначно пугало моего вурдалака, но он не сопротивлялся моим грубым ласкам. У него просто не было сил соперничать со мной, и это он прекрасно понимал.       Подхватив парня на руки, я принес его в нашу спальню, с трепетом укладывая на мягкую кровать. Он покусывал свои губы, что действовало на меня крайне вызывающе. Я позволил себе коснуться их большим пальцем, оттягивая пирсинг.       Несмотря на то, что мой возлюбленный понимал, чем обернется ночь нашей любви, он не пытался меня остановить. Вместо этого он посасывал мои пальцы, томно прикрывая глаза. По телу прошлась дрожь возбуждения.       Я властно схватил его за волосы, покусывая губы Фрэнка клыками. Словно животные мы, шипя, впиваемся друг в друга ногтями, извиваясь в диких ласках. Перья летят в разные стороны, кровать с грохотом скрипит, когда я ввожу пальцы в нутро юноши. Он приглушенно стонет, я слизываю кровь с раны на его шее.       Прелюдия и подготовка не заняли много времени. Желание было настолько сильным, что я перевернул парня на живот, крепко сжав его бедра, с рыком вошел, переходя на бешеный темп. Юноша склонил голову, впиваясь зубами в подушку. Он не сдерживал слезы, ему было больно, но он знал, на что шел, отдаваясь мне.       Обхватив его грудь рукой, я приподнимаю его. В сидячем положении, я с новой силой заполняю его изнутри, скользя клыками по его горлу.       Секс с вампиром далеко не веселое занятие, детки. Вурдалак не ждет моих ласк и сострадания, он знает, что в состоянии насыщения моя темная сущность вырывается наружу. Мне нравится видеть его боль, слезы и страдания, но одновременно я и не хочу их видеть. Любовь отходит на второй план, когда сознанием управляет жажда.       Я далеко не сказочный принц, благородный и честный. Если вы решили, что я положительный герой этой истории, то я хочу поаплодировать вашей наивности. Я худшее создание, которое существует на этой земле!       Даже сейчас, я не могу сдержать себя. Просто-напросто разрывая мальчика изнутри, я выпиваю жизнь из существа, которое так дорого мне. Я не хочу! Зачем я это делаю? Убиваю невинную душу. Он кричит о своей любви ко мне, просит остановиться, а я не слышу. Пропускаю все мимо ушей и делаю ещё больнее.       Я останавливаюсь, надкусываю свое запястье и буквально затыкаю рот Фрэнка потоком свежей крови. Он начинает двигаться сам, слизывая плазму и закатывая заплаканные глаза от удовольствия. Чувствую, что-то теплое обволакивает меня внизу. Опускаю взгляд. По его бедрам течет кровь.       Убираю запястье от клыков Фрэнка. Я на пределе. Парень облизывается и громко стонет от того, что я ласкаю его член, входя резкими толчками. Изливаюсь с дьявольским рыком, заставляя парня охнуть и кончить, измазав мою руку семенем.       Отпускаю его, ласково укладывая на спину. Раздвигаю ноги юноши. По его бедрам сползают тоненькие струи крови, я слизываю их вместе со спермой, залечивая раны своей слюной. Парень шумно дышит, закрывая глаза.       Беру полотенце из ванной, обтираю моего ангела и себя заодно. Откидываю ткань в сторону, обессилено падая с ним рядом на постель. Сердце бешено стучит, на губах ещё осталась его кровь. Притянув парня за подбородок, я сливаюсь с ним в эротичном, мокром поцелуе, а затем, укрыв его одеялом, обнимаю, так нежно, словно ребенка.       Осмотрев комнату, я ужаснулся. Повсюду летают перья от подушек, кровать под нами сломалась, а на каретке остались следы наших когтей и зубов.       — Чувствую, нам снова придется делать ремонт, — усмехнувшись, сказал Фрэнк.       — Определенно, — говорю я, и мы вместе заливаемся хохотом.

***

      На следующее утро мне пришлось расхлебывать последствия прошлой ночи. Фрэнку было тяжело это признать, но он не смог встать с кровати. Теперь я ухаживал за ним, как он за мной после битвы с волками, помогая принять ванну.       Теплая, загорелая кожа моего ангела с незабываемыми рисунками была изранена моими когтями. Я бережно прошелся мочалкой по его спине, чтобы не делать ему еще больнее. Вурдалак шипел от боли. Я зализывал ранки своим языком. Совсем недавно я узнал, что моя слюна действует как обезболивающее.       — Прости… — нежно целуя его в шею, сказал я.       — Ты не виноват в этом, я знал, на что шел, — парень закрывает глаза и вздрагивает от моих поцелуев.       — Получается, что я впервые победил тебя? — усмехнувшись, говорю я, аккуратно вытирая кровь с его груди.       — Я поддался тебе, — он ухмыльнулся, покусывая губы от пытки, которую доставляет теплая вода, попавшая вместе с мылом на открытые раны.       — Придурок… — выдыхаю я ему на ухо, смывая пену с его груди.       — Ммм… — мучительно стонет он.       Потоки жидкости слоились, а затем смешивались в однородную массу. Я словно завороженный наблюдал за тем, как капелька плазмы попадает в прозрачную толщу, растворяясь, исчезая, в конце концов, оставляя после себя рыжеватую дымку. Вода приобрела кровавый цвет.       На этом фоне центральной фигурой был юноша. Он прекрасен как телом, так и душой. Уже не прозрачная вода закрывала всю нижнюю часть его великолепия, позволяя видеть лишь девственные колени, не исписанные татуировками.       Скользнув взглядом ниже его груди, я провел пальцами по наколкам с надписями «Search and Destroy», заставляя парня томно выдохнуть. Не оставил я без внимания «птиц», которые красовались на его животе.       — Что они означают, Фрэнки? — спросил я, обводя пальцами контуры «пташек».       — Бог и Дьявол, — тяжело дыша, ответил мне он. — Это не библейский миф. На самом деле добро и зло живет в каждом человеке. Они символизируют мою сущность.       — Я всегда считал тебя моим темным ангелом, — улыбнувшись, ответил я, целуя его в макушку.       — Правда? — он улыбнулся мне в ответ. — Я так не считаю. Для ангела я слишком много грешил.       — Это правда, Фрэнк. Ты для меня самое благочестивое существо на планете. Но один вопрос, который мучает меня достаточно давно… Кто я?       — Ты, всего-навсего, Джерард, — он усмехнулся. — Давай вылезать из этой чертовой ванны?       Я оставил легкий поцелуй на его виске и помог ему подняться. Завернув Фрэнка в полотенце, я понес его на руках в нашу спальню.       Он долго сидел у меня на коленях, пока я перебирал пальцами его влажные волосы. Только сейчас я заметил насколько изменился цвет его лица. Парень был бледен и тощ. Тяжелое словно предсмертное дыхание опаляло мою кожу.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил я.       — Всё хорошо, — он закрыл глаза, произнеся фразу на выдохе.       Но я видел, что не всё было хорошо: юноша был слаб, немощен, даже сидел он с большим трудом. Мне пришлось положить его на постель, чтобы не изнурять физическими нагрузками. Я расположился рядом, смотря в его печальные глаза.       — Вот так и бывает, — тихо сказал он. — Когда вампир становится сильнее, то его вурдалак слабеет. Скоро я перестану быть тебе нужным, и ты забудешь обо мне…       — Это не так! — воскликнул я. — Ты мне нужен, Фрэнки, всегда.       — Джер…       Он подарил мне самую милую улыбку на свете. Я не выдержал, целуя его израненные губы, деликатно и со всей любовью в сердце. Превозмогая жажду, я касался устами его сладких, кровоточивых ранок по всему телу. Стянув полотенце, я покрывал его промежность поцелуями, от чего юноша постанывал. Его плоть наливалось жаром, сердце стучало в пламенном ритме.       Мне нужно было доказать, как много значит для меня этот юноша. Подарить ему любовь несмотря ни на что.       Облизывая его с ног до головы, я чувствовал, как горло сковывает в мучительных спазмах, разгорая моё желание убивать. Фрэнк совсем не ощущал боли, наоборот, ему стало намного легче.       В конце концов, я так заигрался, что юноша возбудился от моих ласк. Откровенно выгнувшись, он предстал передо мной во всей первозданной красе. Стройно тело, ни одного изъяна в изяществе мужских форм.       Я не собирался останавливаться на этом. Повинуясь своему игривому настроению, я спускался мокрыми дорожками от его сосков, до основания полового органа. Настолько сладкий, что так и хочется укусить.       Спустя где-то полчаса игрищ, я услышал чувственный стон, сорвавшийся с губ моего возлюбленного. Вязкое семя виднелось на его хрупком теле. Разгоряченный, взъерошенный, обессиленный он откинулся на мягкие подушки, сотрясаясь от удовольствия. Я слился с ним в сладострастном поцелуе. Его горячий язык растапливал лед моих губ, пьяня своим вкусом.       Вытерев парня полотенцем, я укрыл его одеялом, падая в его жаркие объятия. Слова здесь излишне. Я чувствовал себя счастливым, ощущая его мирное посапывание на своем плече.       Это было лучшее время в моей жизни. Дом, Фрэнк, спокойная, размеренная жизнь с подготовкой к худшим временам. Отголосок опасности я чувствовал уже тогда. Это была последняя ночь, когда мы были вместе. Со следующего дня моя жизнь начнет рушиться, как карточный домик, оставляя за собой лишь пепел.

***

      Я вскочил с постели рано утром, принюхался. Через оконную щель в комнату ворвался знакомый запах французских духов. Он был еле уловим, но с моим чутким обонянием я определил, что цель близка.       Она пришла за мной. Она знает, что я здесь. Она всего в нескольких милях от моего дома. Она ждет, притаившись в кустах дубовых рощ. Она рядом.       Я оделся и тут же схватил охотничье ружье, стоявшее около прикроватной тумбочки. С тех пор, как я вернулся с охоты на волков и оставил его там, никто даже к нему и не притронулся. Почистив и зарядив оружие, я снова сделал глубокий вдох. Ошибки нет. Это точно Сара.       Фрэнк спал непробудным сном, поэтому я совсем не удивился, что он не почувствовал её запах. В записке, которую я оставил ему, я кратко изложил свои мысли.       Выскочив из дома, я запер дверь, но не до конца. Это задержит его, если он пойдет за мной. Другого выхода нет. С ружьем наперевес я бегом направился к месту предполагаемого расположения Сары.       Мы и так скрывались полгода, и я уже достаточно силен, чтобы сразиться с ней в честном бою. Мой вурдалак слишком слаб для поединка, поэтому я буду защищать его. Прости, Фрэнки, но это моя миссия и я справлюсь один.       Я обдумывал план нападения, пока шел по следу. Мне достаточно сделать пару метких выстрелов в голову, чтобы она рассталась с жизнью. Проще простого, но нельзя её недооценивать. Запах усиливался.       Вдалеке я заметил кусок красной ткани. Осмотревшись вокруг, я поднял его с земли и приставил к носу, вдыхая автомат. Эта вещь определенно принадлежит Саре.       — Где ты?! — держа ружье наготове, выкрикнул я. — Выходи, грязная шлюха! Я хочу тебя видеть! — ответа не последовало. — Испугалась? То-то же!       Я прислушался. Оглушающая тишина. Волки затихают, перед тем как напасть, но меня это совершенно не пугает, наоборот, я готовился к этому моменту долгое время. Я — охотник! Она — моя дичь.       Адреналин ударил в виски, тело требует крови. Сердце жадно сжимается, я чувствую каждый удар и считаю про себя. Я сосредоточен, спокоен и трезв. Ничто меня не остановит!       Я стою на месте, оглядываюсь по сторонам и слушаю звуки леса. Тихо. Все очень тихо. Мне так не нравится! Я хочу зрелища! Я хочу крови! Куда она подевалась? Хм…       — Выходи немедленно! — кричу я. — Не заставляй меня ждать, Сара! Я хочу испить твоей крови на блюдечке! Ну же! Не прячься! Я знаю, что ты тут!       Ветка хрустнула.       Сигнал к атаке.       Я двигаюсь с места, сбивая на своем пути потоки воздуха. Ветер дует мне в лицо. Я услышал тебя. Я знаю, что ты там.       Послышался металлический лязг, скрип железных деталей друг об друга. Стальные цепи прижали меня к земле. Выронив ружье, я пытаюсь их сломать, кусаю клыками, рву когтями, но безуспешно.       Десятки человек в черных мантиях окружили меня со всех сторон, как волки. Они ходили по кругу, от чего у меня разболелась голова.       — И снова здравствуй, дорогой племянничек! — хихикнула Сара, выходя из-за веток деревьев.       — Иди к черту! — буркнул я.       — Ты действительно рассчитывал на то, что я приду к тебе в одиночку? — она рассмеялась. — Мой глупенький, Джерард. Дамам не положено делать грязную работу…       Её русые волосы, заплетенные в простую косу, белая рубашка и бриджи цвета хаки совсем отличались от того образа, который я привык видеть. Надо же, она изменила своим идеалам и отдала предпочтение более практичным вещам.       Моей ярости не было предела. Сара схватила меня! Подумать только! Каким же идиотом я был, что недооценивал её коварства. Это ловушка. Я отчаянно выдохнул.       — Где же твой вурдалак? — она усмехнулась. — Почему он не защищает своего хозяина? Я уже понадеялась развлечься…       — Заткнись! — выкрикнул я, хватаясь руками за холодные цепи. — Выпусти меня!!!       — О, это вряд ли, — стервозно произнесла она и посмотрела на приспешников. — Он нужен нам живым, поэтому будьте с ним осторожнее при транспортировке.       — Какой ещё…       Я не успел договорить. Один из верзил выстрелил в меня из ружья. Выдернув дротик со снотворным из своего плеча, я провалился в глубокий сон.