R.E.D.

      Десять пачек сигарет лежали на столе. Неделя прошла, я выкуриваю последнюю папиросу, наблюдая, как дым улетучивается сквозь прокуренные занавески номера отеля. На улице светло, но в комнате стоит полумрак из-за плотных штор, не пропускающих свежий воздух в помещение. Я сижу в кресле и наблюдаю за тем, как комната постепенно задыхается в дыму. Пепельница давно заполнена под завязку окурками, поэтому время от времени приходится сбрасывать пепел на лаковый столик.       Щетина на моем лице неприятно покалывала, но это было терпимо. Я не принимал душ, наверное, больше недели. Представляю, как я сейчас жутко воняю, но мне плевать.       О пулевых ранениях позаботился Фрэнк. Он помог мне их забинтовать, хотя толку от этого было мало. Я знал, что рано или поздно мне потребуется человеческая кровь. Он тоже знал об этом.       Что будет, если Фрэнк увидит, как я убиваю человека? Отвернется ли он от меня? Посчитает ли монстром, как Майки? Мне даже представить тяжело. Увидеть то, как я терзаю тело какого-нибудь несчастного своими острыми клыками. Для него это будет шоком, что отразится на наших с ним отношениях не в лучшую сторону. Но я держусь, пока держусь…       Смерть Линз — моя вина. Я не в силах искупить этот грех, как и остальные. Сколько я ещё должен вынести, чтобы обрести покой? Скольких должен убить для того, чтобы заслужить отдых? Видно, таким как я, счастье не положено. Смогу ли я выбраться из этой тьмы? Наверное, нет. Для того чтобы жить мне нужна кровь, а получить её можно только одним способом — убить.       — Джерард! — зовет меня Фрэнк.       Он зашел в комнату. Его любимое черное пальто ещё пахло зимним, холодным воздухом, от чего по моему телу пробежались мурашки. Он кашлял, отгоняя от себя клубы дыма.       — Ну и бардак тут! — фыркнул он, открывая окна настежь.       Ясные лучи солнца вторглись в мою уютную атмосферу полумрака. Я прищурился, а затем накрылся пледом с головой, чтобы не чувствовать это гадкое освещение на своей коже.       — Убери его! — недовольно выкрикнул я, щурясь от солнца.       Фрэнк не слушал меня. Парень открыл форточку, впуская ледяной воздух в комнату. Дышать стало легче, дым рассеялся, приятный холодок пробежался по спине. Я закутался в плед, делая последнюю затяжку, после чего кинул сигарету на столик.       — У… Так не пойдет! — сказал юноша.       Он подошел ко мне, сел рядом, на колени, и обхватил своими замершими руками мою голову. Ласково поцеловав в лоб, он прижал меня к своей груди.       Ох, его запах! Насколько чудесным он был! Чувствовать, как бьется его маленькое сердечко, как оно сжимается и пульсирует у него в груди — бесценно. Как же я скучал по его крепким объятиям! Мне больше не хотелось его крови. Серьезно, ничуть! Ну, может быть, только капельку…       — Джи, нельзя так! — он закрыл свои глаза, крепче прижимая меня к своей груди. — Идем, я помогу тебе помыться и переодеться. Если хочешь, то я могу побрить тебя. Только идем! Ты должен жить, понимаешь?       — А зачем? — тихо спросил я. — Чтобы причинять боль и страдания другим людям? Чтобы самому потом мучиться?       — Ради меня, — он всхлипнул. — Джи, пожалуйста…       Слезинки скатывались по его алым щекам. Красивое мужское лицо мгновенно превратилось в личико беспомощного мальчишки. Я впервые вижу, как он плачет. Складывалось впечатление, что он страдает вместе со мной. Я вытер слезы с его щек, потому что не мог видеть, как ему тяжело.       Каким же я был эгоистом! Всю эту неделю он подбадривал меня. Каждый раз прибирался в комнате, помогал мне обрабатывать раны. Я ни разу не видел в его глазах отчаяния.       — Фрэнки… — растерянно прошептал я.       — Послушай меня, — мы смотрели друг другу в глаза. — Ты сидишь в этом проклятом кресле уже целую неделю. Я знаю, что очень тяжело потерять близкого человека, но нужно двигаться дальше, — он поцеловал меня в шею. — Мы со всем справимся. Я тебе это обещаю…       Фрэнк взял меня за руку и повел в душ. Я совершенно не сопротивлялся, когда он меня раздел и принялся отмывать под струями горячей воды. Мы стояли полностью обнаженные в ванной.       Юноша рассматривал моё истощенное тело. От бывалой красоты почти ничего не осталось. Ребра виднелись сквозь тонкую бледную кожу, пальцы напоминали маленькие веточки, а прежних пухлых щек, словно никогда и не было. Фрэнк не мог сдержать слез, смотря на это. Огромные синяки под глазами и сильно выпирающие клыки делали из меня чудовище. Я не хотел смотреть в зеркало, но краем глаза я все-таки увидел редкую щетину, но это не самое главное. Глаза абсолютно перестали быть человеческими. Яркий зеленый цвет и неестественный отблеск выдавали мою сущность. Я и раньше наблюдал за тем, как изменяется мой взгляд после каждой из жертв, но сейчас я был ошарашен увиденным. Зверь — вот как бы я описал себя одним словом.       Мне было, по большей части, всё равно как я выгляжу. Лишь глубокие порезы и раны напоминали мне о том месте, где я сейчас нахожусь. Шипя от невыносимой боли, я держался за плечи Фрэнка, когда он аккуратно смывал с меня грязь своими тонкими пальчиками. Его гневу не было предела, когда он увидел шрамы на моей спине, но он молчал, лишь изредка вздыхая.       Если бы меня спросили: «Кто красивее всех на свете?», то я бы ответил, что Фрэнк. Мне кажется, что он даже не догадывается о том, насколько он замечательный. Когда я смотрю на него, то получаю эстетическое удовольствие. Его приятно рассматривать. Он как живая картинка, по сравнению со мной.       Загорелое, развитое физически тело с множеством татуировок, которые я до конца так и не перерисовал. Капельки воды скатывались по его груди и торсу. Мне нравилось это. Наблюдать, как его кожа играет в искусственном свете. Нравилось, когда он улыбался, обнажая маленькие клычки. Мне всё в нем нравилось. Наверное, поэтому я сходил по нему с ума в темнице…       — Фрэнк, больно, больно! — проскулил я, когда его ладонь коснулась места, где сердце было пробито насквозь.       — Прости, пожалуйста, прости! — шептал он, прижимая меня к себе.       Я скулил, пытаясь унять свою боль. Мне казалось, что Фрэнк сейчас исчезнет, и я снова окажусь в той злополучной камере. От этой мысли на моих глазах наворачивались слезы, но я держался, чтобы не расстраивать его очередной истерикой.       Вылив немного шампуня из бутылочки, он запустил пальцы в мои мокрые волосы. Я почувствовал приятное тепло его сильных рук, когда Фрэнк массировал кожу головы. От удовольствия я закрыл глаза, вдыхая приятный аромат шампуня. Затем юноша так же аккуратно смыл пену, дружелюбно смотря мне в глаза.       — В глазки не попало? — он улыбнулся. Я отрицательно покачал головой, после чего получил поцелуй в лоб. — Потерпи, сейчас всё будет хорошо…       Вода скатывалась по стенкам душа вместе с кровью, унося с собой грязь. Я крепко держался за Фрэнка, чтобы не упасть от изнеможения. Я был голоден, наверняка он это заметил, поэтому с опаской глядел на меня.       Больше всего мне не хотелось видеть в его глазах страх. Он, наверняка, уйдет от меня, когда узнает чудовищную правду. Я нарушил обещание данное ему. Мне стыдно смотреть ему в глаза после пережитого.       Фрэнк взял в руку бритвенный станок, взглянул мне в глаза, ища поддержки, после чего густо нанес пену для бритья на мои щеки. Я, как обычно, тут же посмотрел куда-то в сторону. Вина всё ещё терзала мое израненное сердце.       — Боишься? — он усмехнулся, приставив бритвенный станок к моей худющей шее.       — Нет, я доверяю тебе, — уверенно произнес я.       Парень ещё раз улыбнулся. Он совершенно спокойно, без проблем побрил меня. Всё это время я видел, как он с вожделением смотрел на вены моего горла. Тут я вспомнил, что без крови вампира, то есть меня, он был достаточно долго. Черт, я даже не предложил ему выпить немного… Он смыл пену, звонко поцеловав меня в щеку.       — Гораздо лучше выглядишь! — он улыбнулся, ещё раз целуя меня, но теперь уже в другую щеку.       — Спасибо… — тихо ответил я и закрыл глаза. — Лучше, чем в плену, — я усмехнулся.       Но Фрэнку было не до смеха. Он серьезно относился к каждому моему слову. Наверняка, он сожалел о том, что не мог спасти меня раньше. Буквально повисая на его шее, я чувствовал тепло, исходящее от тела юноши. Фрэнк тут же заметил, что я ослаб. Он помог мне вылезти из ванной, а затем бережно вытер меня полотенцем.       Я надел махровый халат, вернулся в комнату. Рухнув в мягкое кресло, я закрыл глаза, отдаваясь приятным ощущением чистоты. Сигаретный запах ещё чувствовался в комнате, но не так сильно. Дверь ванной хлопнула. Я ощутил, как мягкие руки опустились на мои плечи. Открываю глаза. Фрэнк обнимает меня, ласково целуя в шею.       — Я скучал по тебе… — шепчет он.       — Я тоже, — отвечаю я, целуя его в макушку.       Его пальцы развязывают мой халат. Я снова оказываюсь перед ним совершенно голым. Ладони ели касаются ранок, принося приятные покалывающие ощущения. Он ласкает губами мою грудь, а затем медленно спускается на торс.       — Фрэнки, не нужно… — выдыхаю я.       — Брось, — шепчет он. — Я хочу сделать это ртом, — юноша облизнулся.       Мне неприятно, что он видит меня таким слабым, беспомощным и уязвимым. Я начал галантно отказываться, но его не остановили мои слова. Своим влажным языком он обводил каждый поврежденный участок кожи, вырывая с моих уст тихие стоны. Я был обнажен и не мог пошевелиться от усталости, поэтому ему не составляло труда завладеть мной. Он слизывал кровь с царапинок и ссадин, эротично облизываясь.       — Ты все еще против? — усмехнувшись, спросил он, сомкнув пальцы руки на моем члене, который, к слову, уже давно требовал к себе внимания.       — Ох, черт… — я прикусил губу. — Продолжай!       Он знал мои слабости поэтому когда нечто мокрое и теплое скользнуло в правильном месте, то я окончательно перестал сопротивляться, полностью отдаваясь желаниям моего вурдалака. Каждый раз, двигаясь в верном направлении, он медленно, не торопясь дарил мне несравненное удовольствие, граничащее с умопомрачением. Я чувствовал себя Богом, когда мой мальчик заглатывал все глубже, делая резкие толчки. Вцепившись пальцами в его кудрявые волосы, я насаживал его дальше и дальше, не сдерживая дикие стоны от восторга.       А потом я умер, когда кончил. Сил совсем не осталось. Я откинулся на спинку кресла, вдыхая полной грудью холодный воздух. Фрэнк залез на меня, даря жгучий, такой желанный поцелуй. На его губах я чувствовал горечь своего семени, что, безусловно, возбуждало меня еще больше.       Я прикусил свой язык, обмениваясь с ним частичкой себя, неторопливо облизывал его губы. Он постанывал от удовольствия, высасывая каждую капельку, пока, наконец, не успокоился, прижавшись щекой к моей груди.       — Я люблю тебя, — тихо сказал я, поглаживая его спутанные, мокрые волосы. Фрэнк хныкнул, зарываясь носом в мою грудь. Он отчаянно цеплялся за ткань халата, словно я могу его отпустить.       — Что случилось, Фрэнки? — спрашиваю я, крепче его обняв.       — Ты сказал это впервые, — тихо говорит он с улыбкой на лице. — Я думал, что никогда этого не услышу…       — Ты что такое говоришь?! — я схватил его за плечи, заставляя посмотреть себе в глаза. — Неужели ты думал, что я не люблю тебя?       — Нет, Джи, просто — хрипло начал он, — я думал, что тебя убили.       — Куда же я денусь, глупенький? — я ласково улыбнулся, провел пальцем по губе Фрэнка. — Я выживаю в любых ситуациях, ты же знаешь.       — Всё равно я переживал за тебя, — он уткнулся носом в мою израненную грудь. — Я боялся, что больше никогда тебя не увижу. Потеряю, как Донну, и снова останусь один. Либо ещё хуже… Ты станешь одним из них и забудешь обо мне.       Вот оно — отчаяние. Я не знаю, что ему говорить. Фрэнки, всё будет хорошо? Нет, это ложь. Ничего не будет хорошо! Они превратили меня в монстра. Вырвать бы им за это кишки, но чуть позже. Мне нужно было сказать правду Фрэнку так, чтобы он не сильно расстроился.       — Я голоден. Мне нужно залечить раны… — прошептал я.       — Ах да, конечно же… — юноша приподнялся, оголив своё плечо. Он подставил свою румяную шею прямо под мои клыки, причем добровольно.       — Нет, Фрэнки… — я прижал его к себе, вдыхая манящий запах крови. — Ты же понимаешь, что сейчас я не такой, каким был раньше…       Его сердце забилось быстрее. Я знаю, что это за ритм — боль. Да, этими словами я заставил его страдать. По его взгляду было все ясно. Он понял, что теперь его кровь для меня слишком слабый нектар. Он знает, что мне нужна человеческая кровь. Он чувствует, что я стал чудовищем.       — Да, я знаю, — с надрывом говорит он. — Теперь ты убьешь меня?       Я чувствую, как соленые дорожки разъедают раны на моей груди. Он плачет. Причина этих слез, причина этой боли — только я. Ему тяжело осознавать это. Я стал другим. Я стал сильнее, следовательно, он намного слабее. Вот о чем он говорил. Вот, что значит эта проклятая связь! Фрэнк думает, что он мне больше не нужен.       — Нет! — воскликнул я, крепче обнимая моего ангела. — Никогда в жизни!       Я схватил мальчика за голову, впиваясь клыками в его оголенную шею. Он вскрикивает от боли, но его глаза сверкают от счастья в этот момент. Я выпил всего глоток, но этого было достаточно, чтобы он перестал плакать. Оторвавшись, слизывая душистую кровь со своих губ, я произнес:       — Только мой.       — Да, мой темный принц, — шепчет он в ответ.       Мы лежим в кресле, прижавшись друг к другу, словно дикие зверьки. Моё разгоряченное тело делает последние, отчаянные попытки восстановить силы после изнуряющего удовольствия. Я всё ещё смакую пищу во рту, но она не помогает мне почувствовать себя всесильным. Он улыбается, он счастлив от того, что я выпил его кровь. Это странно, но вместе с тем прекрасно. Наверняка, это что-то для него значит, но я не стал спрашивать у него что именно. Просто чувствовал приятную тяжесть родного тела и наслаждался моментом, слушая его мирное дыхание.       Каждый из нас понимал, что я не смогу быть сытым от пары глотков вурдалачьей крови. Существовать — смогу, жить — нет. Совсем скоро у меня начнется своеобразная ломка, последствия которой будут плачевными. Я не хотел причинить зла кому-нибудь, главным образом Фрэнку. Мне было необходимо поесть. Это всем необходимо, ведь так? Что плохого в том, чтобы просто быть сытым? Ведь люди убивают животных для своих нужд. Так почему я не могу убить человека, чтобы наесться? Почему я, черт возьми, должен страдать от того, что просто хочу есть?! Какого черта я обязан жалеть людей?!       — Что теперь нам делать? — тихо спрашиваю я с растерянностью.       — Я достану тебе кровь, — говорит он, уверенно смотря мне в глаза.       — Каким образом?       — Увидишь…       Мы снова замолкаем, чувствуя сердцебиения друг друга. Артур был прав, я слишком долго пробыл среди людей, чтобы считать их своей пищей. Моральные ценности, моё полукровное родство с людьми и совесть, не позволяют мне убивать, когда я захочу. Но вы скажите сейчас: «Джерард! Но ты же, убивал ради крови в плену. Неужели всё, что ты рассказывал нам — ложь?», и вы будете правы, господа. Да, да, я убивал людей! Да, да, я вспарывал им глотки и упивался кровью досыта! Да, да, я прикончил свою подружку! Да, черт возьми, всё это сделал я! Я лжец, я обманщик, но я стараюсь быть или хотя бы казаться лучше, чем есть на самом деле.       Ты! Да, именно ты! Тот, человечишка, который с интересом читает весь это бред, судит меня, упиваясь моими страданиями. Я официально тебе заявляю: с удовольствием перегрызу глотку каждому, кто зашел бы сейчас в эту комнату, в первую очередь — твою. Ха, ха! Интересный поворот, не правда ли? Знаешь, я, скорее всего, сделал бы это нежно и красиво, обязательно красиво! Я бы смог зайти в твою комнату, полюбоваться, как ты читаешь мою историю. Я мог бы даже посмотреть твои книжки на полках, полистал бы их, а когда ты заснешь, я бы поцеловал тебя, так сладко и нежно, как целую Фрэнка сейчас. Но ты заметишь меня, ох ну, конечно же, заметишь! И тогда… И тогда бы я обхватил твою шею рукой, а затем…       Перейдем к дальнейшему повествованию. Ты, конечно же, ждешь, когда я расскажу тебе о том, что предпринял Фрэнк. Так вот, его план состоял в том, чтобы под видом мальчика с панели завести в номер отеля какого-нибудь упитанного мужчину. Я же в это время спокойно мог спрятаться в кучи подушек на кровати. Когда же мой будущий «ужин» ляжет на постель, то я схвачу его. Удивительно, но иногда в голову моего вурдалака приходят гениальные мысли!       Перед глазами всё расплывается. Я укрылся подушками с головой, так, чтобы меня не было видно. Не знаю, сколько прошло времени. Единственное, что я хорошо уловил — запах человеческой крови.       Это был мужчина средних лет, пухлый, румяный, аппетитный. Знаете таких офисных крыс, которые отращивают себе пузо, сидя целый день в душном помещении и уплетают в обе щеки ароматные пончики, запивая их отстойным кофе с корицей? Да, передо мной сейчас один из таких экземпляров. Люди-свиньи — вот как я их называю! Всю жизнь работают лишь для того, чтобы растить свой жир и ни о чем не беспокоиться. Наверняка, у него есть жена, какая-нибудь с приторным именем, которая и не подозревает о том, что её муж развлекается с молоденькими мальчиками. В свою очередь эти мальчики стоят на вокзале почти каждый вечер, отсасывая за кокаин. А изменяет он лишь потому, что она не может удовлетворить все его извращенные фантазии в постели. Иронично, правда?       Вонь от дешевого одеколона раздражала мои чувствительные рецепторы, что причиняло некий дискомфорт. Забавно будет наблюдать, как его ненаглядная женушка будет, притворяясь плакать, на его похоронах, если конечно, его когда-нибудь найдут. Но кровь есть кровь, не так ли?       — Ты разденешься сам, или мне сделать это за тебя, мальчик? — пошло обронил мужчина, хлюпая своими жирными губами.       — Я все сделаю сам, — раздраженно выпалил Фрэнк. — Ложись на кровать.       — Какие мы дерзкие! — видимо, ответ Фрэнка не удовлетворил его. — А ну-ка иди сюда!       Массивные руки человека схватили моего маленького вурдалака, силой прижав его к кровати. Фрэнк отчаянно сопротивлялся, но вес старшего мужчины в несколько раз превосходил его собственный, поэтому каждая жалкая попытка выбраться заканчивалась неудачей. Я не мог допустить, чтобы это грязное животное использовало моего возлюбленного поэтому собрав последние силы, я набросился на тучного мужлана, сбросив его с кровати.       — Ты кто еще такой?! — рассвирепев, выкрикнул мерзавец.       Какого же было удивление, когда я одной рукой поднял его за горло и принялся душить, держа тушу у себя над головой. Глаза мужчины выпучились, он глотал воздух, разбрызгиваясь слюной. Отвратительное зрелище. Я бы переломал ему кости и выпустил весь жир из его гадкого тела, но я слишком голоден на данный момент, чтобы играть с ним.       — Что ты такое?! — хрипя, мужчина задал вопрос, который я когда-то задавал Фрэнку.       Я усмехнулся, вглядываясь в испуганное выражение лица своей жертвы. На его лбу выступил пот, сердце билось быстрее с каждым ударом. Он ждал ответа… А следует ли мне ему отвечать? Какой смысл в том, что он узнает правду перед самой смертью? У меня нет времени ему что-либо объяснять. Я охотник, а он моя жертва, поэтому мне плевать.       — О, ты все поймешь! — воскликнул я, прокусив его тучную шею клыками.       Ох, каким же сочным был этот любитель гамбургеров! Просто загляденье! Я чувствовал, как мое тело наполнялось соками и влагой, красота и мощь возвращались ко мне. Я почувствовал небывалую легкость и жар. Держать тушу стало гораздо проще. Мужчина все понял, он осознал, кто я. Он увидел это. Молись всем святым, папаша, тебе это не поможет!       Я был так увлечен поглощением крови, что обратил внимание на Фрэнка только сейчас, когда бездыханное тело рухнуло на пол, издав глухой стук. Я слизывал остатки питательной влаги с губ, наслаждаясь приятной дрожью во всём теле. Фрэнк смотрел на меня, пытаясь успокоится после увиденного. Он даже и не сдвинулся с места, когда мой чудовищный взгляд пронзил его насквозь. Мои движения были настолько быстрыми, что он вряд ли увидел всё, но то, что ему удалось лицезреть, как минимум, способно подорвать его психическое здоровье.       Он должен кричать. Он должен меня бояться. В конце концов, он должен заплакать от созерцания моего кровавого пира! Я хотел, чтобы он сделал так, но он не сделал этого. Его реакция была столь необычной, что даже пугала меня: лицо юноши просто сияло от восторга! Это шок? Не может быть, чтобы он так реагировал на это. Я медленно подошел к нему, взглянув на него сверху вниз.       — Все в порядке? — поинтересовался я, опускаясь перед ним на колени.       — Ты прекрасен! — с восхищением шепчет мне он, запуская пальцы в мои темные волосы. — Мой повелитель…       Я припал к его пухлым губам, не в силах сдержать порыва страсти. Он принял меня, после того, как я показал ему свою самую темную сторону. В душе я всегда мечтал об этом, но не мог поверить в то, что это происходит на самом деле. Он не боится меня, не считает чудовищем, говорит, что я прекрасен…       Мы мягко упали на постель, неприрученной страстью извиваясь в симфонии наших тел. Отдавшись первобытным инстинктам, мы двигались дико, шипя, покусывая кожу друг друга в самых интимных местах. Я избавил нас от одежды, и мы снова были в своей первозданной красе, нагие, совершенно открытые для любви.       Я укусил свою ладонь, багряной кровью окропил губы Фрэнка. Сладостно он слизывал её, стараясь не проронить ни капли. Я делился с ним пищей, которую он заслужил сегодня в избытке. Стоило мне чуть сдвинуть руку, как он тут же следовал за ней, прося всё больше и больше, пока, наконец, не попал в мою «ловушку», получая кровавый поцелуй в губы.       Мои окровавленные ладони оставляли следы на наших телах. Мы ласкали друг друга, сплетаясь воедино, словно египетские змеи в свете ночи. Он оказался сверху, сцеловывая алые дорожки с моих пальцев, облизывая их и посасывая до невозможности глубоко. От этого зрелища, по моему телу прошелся жар, рот слова наполнился слюной, извещая о сильном возбуждении или голоде. Начисто вылизав мои пальцы, он выпустил их изо рта, поднимаясь чуть выше так, что кончик его румяной плоти коснулся моих уст.       — Я знаю, что ты хочешь этого, — томно прошептал он, смотря мне в глаза.       Да, я хотел этого. Вылизать каждую частичку его тела, доставить умопомрачительное удовольствие, довести до экстаза языком и ртом так, чтобы он запомнил это на всю жизнь.       Без всякого стеснения я схватил его округлые бедра, пододвинув его еще ближе к себе, принялся посасывать головку, а затем взял в рот, неторопливо и аккуратно (клыки мешали мне делать это более смело) двигался навстречу толчкам Фрэнка. Он еле сдерживался, издавая глухие стоны, но когда мои пальцы проскользнули внутрь, промеж его ягодиц, то он выгнулся, запрокинул голову назад и громко охнул, дергаясь от невыносимого желания войти в меня глубже.       В конце концов, как я и предполагал, он не выдержал. Властно схватив меня за волосы, вурдалак принялся грубо иметь меня в рот, совсем не думая о том, что он мог запросто пораниться об мои зубы. Он не позволял мне сделать ни единого вдоха, поэтому каждый его толчок был, сравни пытки. Я задыхался, от слез на глазах всё расплывалось словно белая дымка. Мои пальцы проникали всё глубже и глубже. Фрэнк больше не сдерживал стоны. Придерживая меня за волосы, он вошел настолько глубоко, что я чуть ли не захлебнулся тем, что скопилось в моем рту за это время. Вурдалак сжал моё горло рукой, снова сделал резкий толчок, после которого я мучительно закряхтел и хныкнул. Клянусь, я, чуть ли не потерял сознание от этого удушающего приема. Он лишь усмехнулся, игриво взглянул на меня, а затем также легко выскользнул из моего рта, оставив за собой ниточку слюны, протянувшуюся от моих губ к головке его члена.       Я впервые смог сделать вдох, от чего у меня закружилась голова. Я сбивчиво дышал, закрыв глаза, пока не почувствовал его губы на своем влажном рту, несмотря на то, что было внутри него пару секунд назад.       — Отдохнул? — ласково шепнул он, оторвавшись от столь приятного занятия.       Я всё ещё пытался отдышаться, поэтому ничего не ответил. Моё молчание Фрэнк слишком быстро принял за согласие, поэтому в следующую минуту он схватил меня за запястья, сильно прижав к кровати. Его клыки сомкнулись на моей шее, вытягивая драгоценный нектар из моего тела.       Ох, эта власть! Ох, эта сила! Помнится, что он был таким почти всегда. Удивительно то, что этот уверенный и мужественный парень занимается со мной любовью исключительно в пассивной роли.       — Фрэнки… — шепчу я, чтобы привлечь к себе его внимание. — А почему ты всегда снизу?       Зализав ранку, он оторвался от лакомства и посмотрел мне в глаза, мужественно, так самоуверенно, что меня охватила дрожь. Его мышцы были сильно напряжены, он сидел сверху, и буквально давил на меня взглядом, не позволяя двигаться насколько это возможно.       — Я уже говорил тебе об этом, — заявил он, терзая мою шею поцелуями. — С моей стороны непростительно будет, если я поимею особу королевской крови.       — Но я хочу этого… — тихо отвечаю я.       — Хочешь?! — с недоумением спрашивает он, его звериная хватка только усилилась. — Ты понимаешь, что тебя ждет? Я буду жестко иметь тебя. Это больно, очень больно. И ты готов на это пойти, отдаваясь мне?       — Я полностью согласен, — уверенно говорю я, смотря в его фисташковые глаза.       — Черт, я люблю тебя, но правда не стоит… — выдохнул Фрэнк.       — Всё в порядке, — я чмокнул его в губы. — Просто сделай это!       Его жадные поцелуи мучили мои губы. Я постанывал, дрожа то ли от предвкушения, то ли от неуверенности. Как это будет? Что я почувствую, когда мы станем единым целым? Что почувствует в это время Фрэнк?       Он резко перевернул меня на живот, заставляя принять довольно неприличную позу. Мои шрамы не смогли окончательно залечиться, несмотря на то, что я выпил, как мне кажется, достаточно крови. Красные рубцы представали перед Фрэнком во всей красе на моей белоснежной коже. Мокрый язык вурдалака оставлял на них влажные дорожки. По телу пробежал приятный холодок.       — Расслабься, — выдохнул Фрэнк мне на ухо, поглаживая моё бедро рукой.       Я закрыл глаза, полностью доверившись своему возлюбленному. Острые ногти впивались в мою спину, от чего я рычал, чувствуя, как кровь сочится и скатывается вниз.       — Он причинил тебе боль, — тихо шепчет Фрэнк, говоря об Артуре. — Я сделаю тебе ещё больнее, и ты больше не будешь думать о тех ужасах, которые тебе пришлось пережить там…       Жгучая боль пронзила мою спину. Клыки Фрэнка лихорадочно впивались в мою спину, от чего я громко кричал. Пытка была настолько болезненной, что я даже расплакался, умоляя Фрэнка прекратить это делать. Мои просьбы уходили в пустоту.       — Фрэнки, не надо, пожалуйста! Мне больно! — кричал я, хныкая от мучений.       — Тихо, — спокойно ответил он, зализывая свои следы на моем теле. — Подумают ещё, что я тут тебя убиваю, — Фрэнк усмехнулся.       Мне пришлось замолчать. Я лишь тихо хныкал, ожидая новой порции «наказания», но вместо этого он осыпал поцелуями мою многострадальную спину, каждый раз насыщаясь свежей кровью, моей кровью.       Я зажмурился, дрожа от страха и боли. Казалось, что моего Фрэнка подменили. Будто бы Артур нашел изощренный способ наказания, вырывая куски кожи и мяса из моей спины. Словно и не было «спасителя» Фрэнка, который вытащил меня из темницы. И нет никакого спасения, лишь новые пытки и боль вокруг.       Но всё мигом прекратилось. Вместо того, чтобы снова мучить меня, Фрэнк вел себя более ласково. Замаливая свою вину, он вылизал меня почти досуха, но кровь, под действием слюны вурдалака, действовала как никогда быстро, вылечивая и затупляя боль. В конце концов, я чувствовал лишь приятный холодок, который дарили мокрые поцелуи Фрэнка. Облегчение словно бальзам на душу. Я ещё никогда в жизни не чувствовал себя так хорошо.       — Я избивал тебя гораздо сильнее, Джерард, — усмехнувшись, ответил он. — Детка, всё хватит, не плачь…       — Зачем? — взвыл я, задав единственный вопрос, а после уткнулся носом в подушку.       — А почему ты не сопротивляешься тому, что я делаю? — тихо спросил Фрэнк, поглаживая мои плечи.       Действительно. Почему я не оттолкнул его? С какой стати я терпел все эти издевательства?! Моих сил хватило бы на то, чтобы его оттолкнуть и даже ранить. Ведь это так просто…       — Можешь не отвечать, — он приблизился к моему уху. — Я знаю, что тебе это нравится, — томно прошептал он.       Да, он, как всегда, прав. Несмотря на адскую боль это было приятно. Главным образом из-за чувств, которые я испытал в тот момент. Запах адреналина смердел в помещении. Дыхание, страх, огонь, боль и любовь — всё было на грани. Дух захватывает от того, как он сжимает моё горло и душит. Жизнь весит на волоске, а я получаю кайф от близости к смерти. Это восхитительно и пугающе одновременно. Я доверяю ему свою жизнь, а он полностью доверяет мне, и от этого наши чувства только усиливаются. Хочу заниматься с ним любовью вечность.       — Мне нравится это, — усмехнувшись, говорю я.       — Я так и знал, — он улыбнулся, сверкнув своими клыками, испачканными в крови.       Он грубо сжимает мою ягодицу, после чего растягивает пальцами так жестко, больно, что мне снова хочется верещать во всю глотку. Даже мои клыки застряли в ткани подушки (Кусал её для того, чтобы сдерживать выкрики). Скуля, я сильно выгнулся, что, безусловно, доставляло удовольствие Фрэнку.       — Мне нравится, что ты такой податливый, Джерард, — усмехнувшись, говорит он. — Я намеренно делаю тебе больно, а ты мне подчиняешься. Это ненормально!       — Ты тоже мне подчинялся, — сквозь зубы говорю я, похныкивая. — Ты терпел всё, что я с тобой делал и не говорил ни слова против этого.       Его пальцы резко выскользнули из меня. Он опрокинул меня на спину, от чего я вскрикнул, а после Фрэнк залез сверху, изучая своим взглядом моё заплаканное лицо.       — Так вот в чем дело, Джи, — говорит он, целуя меня в шею. — Тебя мучает совесть.       — Да, это так, — отвечаю я, закрыв глаза.       — Поэтому ты сейчас терпишь всё это, — грустно сказал Фрэнк. — Тебе не нравится, когда я поступаю с тобой так, но ты хочешь искупить вину передо мной, которой, по сути, нет. Я обязан тебе подчиняться от природы и по законам, которые существуют между вампирами и вурдалаками. Я не должен делать того, что тебя не устраивает, ты же можешь делать со мной что хочешь. Это главное правило, которое нельзя нарушать ни в коем случае.       — Я разрешаю тебе сделать это, — заявляю я, с доверием смотря ему в глаза. — Мне нравится это. Но ты прав. Я хочу загладить свою вину.       — Ты не обязан этого делать. Я не в обиде на тебя, — тихо говорит он.       — Я сделал тебе больно.       — Но Джи, я, правда…       — Тебе было больно, Фрэнк.       Мы смотрим друг другу в глаза некоторое время. Я понимаю его без слов. Да, я был прав. Он отдавался мне главным образом из-за того, что я его лорд, иначе бы он не стал этого делать. А любит ли он меня или это очередная уловка, чтобы выпросить себе кровь? Какой-нибудь древний закон?       — Скажи мне, Фрэнк, — начал я. — Почему ты отдавался мне, несмотря на то, что тебе каждый раз было больно?       — Я люблю тебя, — говорит он насколько искренне, что у меня не остается сомнений. — Назови свою причину.       — Потому что я тоже люблю тебя, — мне не остается ничего иного, как сказать единственную фразу, которая устроила нас обоих.       Мы сливаемся в страстном поцелуе. Я чувствую резкий прилив крови и желание, которое давно затмило мой рассудок, особенно остро. Его пальцы вновь хозяйничают промеж моих ног, но на этот раз я не чувствовал боли, как мгновение назад.       Когда же мы слились воедино, то я не смог сдержать слез и громких стонов. Меня словно разрывали на части, боль пронзала, смешиваясь с диким восторгом, удовольствием и, может быть, даже безумием.       О да, мы были безумными. Носились, словно дикие звери, кусали друг друга, шипели, рычали. Своими ногтями я поцарапал каретку, на ней были отчетливо видны наши с Фрэнком следы от клыков. Постельное белье давно пришло в негодность. Кровавые следы были видны повсюду: на кровати, на полу, не удивлюсь, что мы могли бы и достать до потолка, он тоже окрасился бы в красный цвет. Да что там! Нас не волновало присутствие в комнате трупа (Вы сами то о нем ещё помните?). Настоящее умопомешательство, причина которого наличие Айеро и сытость.       Во мне было море энергии, как и во Фрэнке. Наша долгая разлука закончилась восхитительным сексом, который, к слову, продолжался до самого раннего утра.       Я опьянен донельзя этим гадким солнцем и даже сейчас его яркие лучи не кажутся мне такими ужасными. Смотрю в красивые глаза и улыбаюсь от того, что не могу ничего ему сказать. Просто молчим и смотрим друг на друга, лежа на окровавленных простынях. Наши губы измазаны в семени и крови, как и всё вокруг нас.       Два сверхъестественных существа, красивые как с картинки, белоснежные, а глаза дикие, загадочные, но в них, ни капли человеческого естества. Знаете, в этом было что-то таинственное и одновременно пугающее, но мне всё казалось прекрасным.       Я просто умирал от идеальности и красоты того, что творилось в номере этого отеля. Смерть и вечная жизнь граничили бок обок друг с другом. Смертным не дано понять какого это вершить человеческие судьбы, а мне это приносило высший пик удовольствия.       Я всесилен, я красив, я мог бы быть вашим Богом! Я могу свершить правосудие над всеми, кто не заслуживает жизни. Я могу опустошить их и сделать мир прекраснее с помощью Фрэнка. Мы всё можем вместе. Абсолютно всё!       — И что ты собираешься с ним делать? — спросил Фрэнк, уткнувшись носом в моё плечо.       — Разделю тело на кусочки, изуродую, а затем выкину в разных частях города, — ответил я. — Так его никто не найдет, а если даже и найдет, то не опознает.       — Нет, я не про него, — он краем глаза посмотрел на труп, который на данный момент начал смердеть. — Я про Майки.       — Майки? — переспросил я.       — Что если он снова попытается тебя убить?       — Я убью его.