Хлам под рёбрами

Koji Ueno — Timeghost.

Он появился так же внезапно, как когда-то пришёл в их с Мэйбл жизнь. Как когда-то пришёл в его жизнь. В жизнь жителей Гравити Фоллс до Странногедона. Диппер не ждал, что он объявится после того, как его дядюшки с ним разделались. Но и не удивился. Ему отчего-то стало всё равно. Пусто. Прозрачно. Билл постучался к нему в сон, как-то даже слишком услужливо и вежливо для своей вспыльчивой, как спичка, персоны. И Диппер впустил: ему-то точно нечего было терять, уже нечего. И, в принципе, наличие демона разума в своей голове даже несколько развлекало. Диппер был готов уделить ему минут десять — сколько же там длится сон? — своего свободного от нагнетаний атмосферы времени. Локации в том сне были что ни на есть примитивными: пустая автобусная остановка напротив какой-то заколоченной досками булочной «У мистера Хайда». Дипперу тогда даже смешинка в рот полезла — а доктора Джекила нет поблизости?[1] Стёкла на остановке были побиты и изрисованы, что, впрочем, даже придавало ей некий шарм, а и без того серые тона сна становились ещё более густыми благодаря таким незначительным деталям. Диппер сидел на лавочке, предназначенной для тех, кто ждал рейсового автобуса. Потрёпанное расписание на столбе трепыхалось от несильных порывов мусорного ветра. Банки, бумажки, пыль — они вносили в холодные завывания ещё больше нот. Дипперу, опять же, было пополам. Он заметил его не сразу. Билла. Тот шёл, чуть прихрамывая на левую ногу и опираясь на любимую трость. Порванный в некоторых местах жилет не придавал демону потрёпанный вид, а вытертые на коленках штаны даже казались вполне себе, как говорят, по моде. И только когда Билл приблизился, то до Диппера дошло, что это-то точно не штаны — чёрные джинсы. А жилет, что сначала казался расстёгнутым и висящим каким-то бесформенным мешком — коротковатая толстовка на молнии. А образ дополняли кипельно белая рубашка и лаковые туфли на высоковатом каблуке. Вот уж клоун! И гардероб у него тоже клоунский. Но Диппер лишь усмехнулся. Виду не показал, что прям задело. Больно надо, ха. Билл Сайфер — пережиток прошлого. Тот, кого уже давно не должно существовать. В этой вселенной, по крайней мере. И Дипперу уж точно не должно быть дела до этого демонишки с манией величия, который не факт, что вообще действительно вломился к нему в дрёму. Сайфера нет вот уже восемь лет. И не будет никогда. Никогда. Пожалуй, этот идиотишка в джинсах является лишь плодом разыгравшегося воображения. Это чёртов сон, здесь всё возможно! И сейчас всё тоже очень несерьёзно. С Сайфером серьёзности не дождёшься. Она для него, словно чистейший воздух — вроде есть, но не чувствуется, вроде же дышишь, а не дотронешься. — Давно не виделись, да? — Диппер первым начинает разговор. И понимает — а сон ведь осознанный. Эти книженции и про астрал не врали, и про это. Давным-давно на своих местах на полочках пылятся. — Ага, — Сайфер вздыхает и шлёпается на лавку, кладя трость чуть выше коленей. Просто вот так: «Ага». И всё. И всё? — Ты серьёзно? А где все твои подколочки? — усмехается Диппер. Как-то даже горько становится. А от мысли о том, что прошлое совсем нельзя вернуть — ещё горше. Этот грёбанный демон изменился, если так вообще можно сказать. И эта перемена даже пахнет, мать её, унынием и безнадёжностью. Это совсем не то, что нужно Пайнсу в данный и конкретный момент. Но что станется? Ничего, вот же верно. Сайферу, похоже, нечего сказать. Дипперу — тоже. Они сидят и молчат. Молчание скручивается вокруг них, создаёт плотный кокон. Конечно же это очень странно, даже не странновато и не какой-либо другой степени странности. Просто очень странно. Билл же, кажется, раньше был охотник потрепаться. Повеселиться, покичиться силой и повыпендриваться. Но, видимо, не одного Пайнса всё задрало. Они сидят и молчат. И в молчании обретается какой-то смысл этой встречи. Пусть и во сне, а всё же смысл появляется мелкими-мелкими дымными колечками. Мелкими-мелкими песчинками, которые поднимает завывающий ветер. Всё появляется мелкими-мелкими моментами. Они сидят и молчат. Сайфер мнёт края толстовки — она, кстати, какого-то канареечного цвета. Мэйбл научила Диппера различать эту огроменную палитру. Сайфер смотрит в сторону булочной, Пайнс смотрит на него. Они сидят и молчат. Молчат даже тогда, когда Сайфер материализует из воздуха пачку сигарет и зажигалку. Диппер встречается с ним взглядом — окей, давай. На вопросительный взгляд пожимает плечами: мол, чего ты хотел, я уже два года курю. Билл смотрит внимательно ещё несколько секунд, сверкая в сизоте этого дурацкого ветра своими жёлтыми глазами. Потом рапечатывает, почти разрывает пачку, вытаскивает по сигаретке — одну себе и парню рядом — и после отдаёт зажигалку Дипперу. Себе прикуривает от руки. Демон же, ну да! С чего он решил, что Пайнс не в состоянии провернуть тот же фокус — не ясно. А Диппер-таки поджигает сигарету зажигалкой. И выкидывает её на запыленную проезжую часть. Звук отскочившего пластика звучит в унисон нескончаемому потоку мусора — банок на дороге всё же больше, чем бумажек. Ветер-дирижёр гоняет их туда-сюда. Они сидят и молчат. И вдыхают никотин. Хотя Диппер готов поклясться, что смола какая-то не такая. Вот совсем. Молчание становится вяже и гуще. Дипперу начинается казаться, что Сайфер может его понять. Он тоже всё потерял, верно? Вслух Диппер об этом не говорит. Да и без надобности, это лишнее сотрясание воздуха. Грязного и ненужного для дыхания воздуха. Дипперу кажется, что Сайфер боковым зрением косится на него. Парень же просто смотрит на банки на дороге. Молчание прерывается вздохом, как взмахом острого меча: — Какофония. Диппер просто-напросто кивает, убирая меч и залатывая пространство тишины. Наговорился. Хватит с него. Сайфер тоже умолкает. И тоже затягивается. Как и Диппер. Вместе. Вдох-выдох — так сихронно. Плюс два инструмента к уличному помоечному оркестру. Диппер не рассказывает ничего. Диппер знает, что Билл в курсе. Он не может не быть. Мэйбл и родители разбились на самолёте — рейс в Австралию, прямой. С добрым утром, Пайнс, у тебя курсач важнее — ты же не полетел. Череда катастроф: Форд и Стэн плыли-плыли — в шторм, на своей лодке. И приплыли телами до ближайшего в тех краях морга. А ты, Пайнс, где был? Учился, опять же. Дедушка Шерми, у которого Диппер до недавнего времени жил несколько месяцев, скончался в больнице. Это даже к счастью. От рака — а это нихрена не счастливый конец, потому что Дипперу старик ничего не сказал про болезнь. Видимо, его все решили оставить. А мир его решил нагнуть. И, пожалуй, гадать тут не надо — такие же выводы сделал и Билл после своего позорного поражения. А посему и не лез эти восемь лет. Ждал, наверное, пока Пайнс всё потеряет. Знал, наверняка знал. И выжидал. Диппер с одной затяжки, глубокой такой, четверть сигареты умерщвляет. Говорить сейчас слова «умер», «смерть», «мертвец», «могила» и тому подобное — так естественно. Так свободно, так нормально, так… легко? Они сидят и молчат. И ждут. Чего? Диппер думает, что автобуса. И как только он об этом думает, то Билл нарушает тишину снова: — А представь себе, что мы сядем в этот автобус. И он отвезёт нас куда-то в жопу мира. В жопу этого мира, разумеется, — осекается под сардоническим взглядом парнишки демон. — А после… А после… — Мы будем сидеть там, внутри салона. И молчать. Потому что хрена лысого мне сдались разговоры с тобой, Билл. Автобус увезёт нас, ты прав, — Диппер затягивается в последний раз, отмечая, что сигарета Сайфера давно истлела в его бледных пальцах, и тушит свою о деревянную поверхность лавчонки. — Увезёт далеко-далеко. Но не стоит загадывать, куда мы хотим поехать, я правильно понимаю? — Если нечего терять, то зачем это нужно? — Билл гладит трость правой рукой, а левой упирается о лавку. — Жаль, конечно, за разговоры. Кто из нас не устал? Диппер кивает. Просто-напросто соглашается. Не уточняет, с какого это перепуга Сайфер вообще вломился в его сон и курит с ним несуществующие сигареты. И с какого это перепуга они философствуют направо и налево. Не спрашивает и не раздувает. Раздувает здесь только ветер. Они сидят и молчат. Банки и бумажки закручиваются в маленькие смерчи, расписание на столбе дребезжит и плачет, в ушах у каждого звенят непонятные слова и обрывки фраз. Прошлое не вернёшь. Прошлое — не разменная монета и не гарант мирной жизни. Прошлое — безликий призрак. Они сидят и молчат. Обыкновенный замученный миром смертный паренёк и демон с пустыми влажными глазами. Пачка сигарет давно позабыта, но дым ещё стоит гарью и дрянью над остановкой. Окурки давно выщелкнуты обоими неудачными собеседниками на дорогу. А реальность сна воспринимается, как должное. Всё нормально — они готовы остаться здесь. Они сидят и молчат. Возможно, скоро приедет автобус.