Хлам под рёбрами

Charli XCX — Boys.

Венди может сколько угодно спрашивать у Мэйбл, в какого сегодня идиота та влюбится — ответа не получит. Это спонтанно и внезапно, опутано радужными плотными тесёмками, по-сумашедшему прекрасно. «Молодость, етить», — прокряхтит Стэн и будет прав. Но все ветра мира в головке с немного вьющимися тёмными волосами, щепотка дурашества и очаровательная улыбка в комплекте с короткой юбкой — зелье готово, можно пить. Варка в рецепте не прописана. Венди считает, что лучше бы Мэйбл была ведьмой из леса — босой, грязной, вовсе не симпатичной. Ах, да, ещё бы с грязью под ногтями. И зелье бы тогда было обычное, приворотное. А тут, как всегда, всё настолько очевидно: это Мэйбл привораживают и завораживают — куда бы ни пошла, даже бы если этим летом и не захотела влюбляться. У этой девочки-зажигалки много пороха, чтобы поджечь и спалить. И сгореть самой. Кордрой не спрашивает её — почему не пришла? Мэйбл улыбнётся и замнётся отвечать, покачает головой и шаркнет мыском, а ответа никогда от неё и не получишь. Потом у Пайнс-старшей зазвонит телефон, а на том конце будет новый «алло-алло» и всякий Тим-Джим-Джон-милый-дорогой-солнце. И Мэйбл извинится через пару минут: «Я выйду, ты не против?», вот так вот. Стэн цокнет под ухо Венди, скажет что-то вроде, смотри, а Диппер-то всё наладил, а «эта всё носится». Со стороны это даже кажется милым (таким уж, блевотно-милым, от Стэна-то). А Форд нахмурится: «Может, стоит следующим летом её с собой взять, а, Ли? Девочке скучно». Венди посмеётся, а потом объяснит Сусу — мол, нет, она ни с тем, ни с тем не встречается. А он и не поймёт, у него ведь там своё, заморочное и одно-единственное в личной жизни. Мэйбл вернётся с улицы ровно через два часа сорок минут — перекусить и сказать: — Ты уж прости, что я вчера не пришла тусоваться. У меня были, эм… Дела. Вьющиеся тёмные волосы, щепотка дурашества и очаровательная улыбка в комплекте с короткой юбкой — вот такая эта Мэйбл Пайнс. И Венди Кордрой видит в ней себя-наоборот. Наизнанку. Такую весёлую, непонятную (всё ещё непонятную) и — о, да — очень красивую. И уж куда красивее её самой — наверное, тут можно было бы чему завидовать. Венди совершенно не злится, а смотрит с небольшим прищуром из-под нового журнала, поправляет шапку и говорит: — Можешь и дальше думать о парнях, я никому не скажу. Мэйбл, наверное, шаркнет ногой снова и в следующий раз поставит другой рингтон на Тима-Джима-Джона. А Кордрой подмигнёт. Парни — это приятно. Ей ли не знать? Все и сразу.