Узнать попробовать забыть

      — Правда или действие, — мужчина пытается окончательно оттереть чернила, что так сильно въелись в его кожу, и скрыть чувство легкой досады. Стук сердца отдает пульсацией в ушах, не давая сосредоточиться. — Правда. — Довольная собой, она растягивает пухлые губы в неровной, но от этого не менее обворожительной, улыбке. Если бы не обилие незнакомых и непонятных ощущений, которые, без сомнения, именно Наташа Романофф вызывает у него, Капитан бы заметил, что под влиянием выпитого ею алкоголя, она перестает контролировать эмоции. Она бы не улыбалась ему так искренне, демонстрируя удовольствие от своей маленькой победы. — Расскажи что-нибудь, что я о тебе не знаю, — мужчина возвращается на свое место и садится на стул напротив Наташи. Наташа пожимает плечами: — Это проблематично, учитывая, что ты читал моё досье. — Удиви меня. Она вдруг становится серьезной. Запускает ладонь в волосы и немного встряхивает их. Улыбка медленно сползает с её лица. Делает шумный вздох, как бы подготавливая себя к тому, что сейчас скажет. — Я была замужем. Хм, кажется этого нет в досье. В этот момент уже ничто не может удивить его сильнее, чем-то, что сказала Наташа. — Его звали Алексей Шостаков. Он был пилотом-испытателем. — Что произошло? — Погиб. Во время испытаний экспериментальной ракеты. — Мне жаль, Наташа, — Стив сомневается, что ей это нужно, но, кроме этих слов, ему больше нечего сказать. — Что было, то было. И прошло, — монотонно отвечает она, демонстрируя холодность и отстраненность, возможно, даже больше, чем обычно. — Я тебя удивила? — Наташа улыбается. Она меняется слишком быстро. Мужчина кивает, и ему снова трудно определить, фальшивая ли улыбка. Он лишь втайне надеется, что не задел её чувства, при этом, не зная, можно ли их вообще задеть.       — Правда или действие, Роджерс? — Правда, — быстро отвечает Капитан Америка, надеясь на быструю смену темы разговора. — Расскажи мне о своих последних отношениях. — Об отношениях? — переспрашивает мужчина, непроизвольно сглатывая ком, что вмиг образовывается в его горле. — Что именно об этом? — спрашивает и только затем понимает, что зря задал уточняющий вопрос. — Все! — нетерпеливо говорит она и успокаивающе махает ладонью. — Я знаю, Роджерс, ты неохотно обсуждаешь эту тему, но сам выбрал «правду», и на этот раз не отвертишься. Капитан шумно выдыхает воздух, выдавая свое напряжение. Он сбит с толку, сконфужен. Но еще секунда — и у него появляется идея. — По правилам игры ты можешь задать только один вопрос, — мужчина скрещивает руки на груди, демонстрируя, что торговаться не намерен. — Ты хочешь, чтобы я задала только один вопрос? — Наташа расстроена и даже не пытается скрыть своего разочарования. Она хмурится. — Стивен Роджерс, ты же понимаешь, что если бы алкоголь во мне не путал мысли, я бы еще поспорила с тобой о том, как именно играют в эту игру? В ответ мужчина разводит руками: — Один вопрос, агент Романофф, только один вопрос. — Одииин… — медленно протягивает она, после чего он замечает хитрую горящую искорку в ее глазах. — Когда у тебя в последний раз был секс? — Что? Мужчина не верит своим ушам. — Ты слышал. — Она довольна и по его реакции понимает, что попала в точку. Но он вряд ли сейчас сможет объяснить ей это. Она из другого времени, из другого мира. Мира, в котором люди выносят свою частную жизнь на всеобщее обозрение и нисколько не стесняются, напротив, говорить об этом считается нормой. — Я не буду обсуждать с тобой свою личную жизнь. — Во-первых, я не прошу тебя обсуждать твою личную жизнь, я задала один вопрос. Во-вторых, ты сам настаивал на таком раскладе, Роджерс, так что отвечай. — Но… я… — Давай же, Кэп! Мне жутко интересно, есть ли у Стива Роджерса дама сердца. Это бы объяснило, почему ты отвергаешь всех женщин, о которых я тебе говорила, — последнее Наташа произносит задумчиво, позволяя себе размышлять вслух. — Почему тебе вообще это интересно? — Эм, нет, нет, нет, — она крутит пальцем у его лица, — сейчас я задаю вопрос. Его мозг лихорадочно прокручивает варианты ответов и возможные развития событий. Как поступить: соврать, сказать правду или не сказать ничего? Наташа ждет. Она смотрит в упор, наблюдая за тем, как меняется его выражение лица. Напряженное молчание сразу же вызывает в ней подозрения — она слишком хорошо разбирается в людях. — Ты что, пытаешься придумать какую-нибудь ложь? — откровенно, с нажимом говорит она. Мужчина смотрит на неё, и даже сквозь алкогольную призму Наташа видит его нарастающее волнение, которое он так очевидно пытается скрыть. — Я могла бы пошутить, что ты вспоминаешь, но что-то мне подсказывает, что не стоит. Если тебе и вправду так сложно об этом говорить, то я отзываю во… — Никогда, — он перебивает её, тихо, но резко. — Что? — У меня никогда не было секса. Её глаза расширяются, пухлый рот в изумлении приоткрывается, уголки губ стремятся вверх. Наташа бы рассмеялась, если бы не была шокирована. — Это невозможно… Как же… — На войне на это нет времени, — коротко бросает он, глядя куда-то в сторону. — Но в твоей жизни же должна быть женщина, которую ты любишь… — удивленно произносит она, все также размышляя вслух. — или любил? — Её зовут Пегги. Она… она дорога мне. — Пегги Картер, одна из основателей Щ.И.Т.а? Он кивает, не глядя, а она уже жалеет, что задала этот вопрос. Ей хватает нескольких секунд, чтобы все понять… понять, что он любил и что принес свою любовь в жертву. Наташа заставила его обнажить душу, хотя совсем этого не хотела. — Ты все еще любишь ее? — Не знаю. — Стив, я… это было не мое дело. Прости… — она говорит сбивчиво, не дыша, и, замечая в её глазах сожаление и сочувствие, где-то в глубине души все это кажется ему ироничным.       Еще через несколько секунд они оба будут благодарны еле слышной вибрации Наташиного коммуникатора. *** — Капитан, Наташа. На связи снова Мария Хилл. — Есть какие-нибудь новости о нашей эвакуации? — спрашивает Наташа. — Щ.И.Т. подключил Старка, мы работаем над этим. — Узнали что-нибудь об агентах? — спрашивает Капитан. — По данным спутника мы определили место, где приземлился их самолет. Никаких опознавательных знаков, все в штатском, неизвестный нам тип шифрования связи. Это точно не русские, маловероятно, что китайцы. — Известно, на каком расстоянии от нас сейчас агенты? — Учитывая среднюю скорость, с которой можно прочесать остров, они будут у вас через двое суток, но отдельно, не образуя группу, агенты могут быть где угодно. — В общем-то, не так уж оптимистично, — заключает Наташа. Вопросы иссякают очень быстро. Капитана Америка и Черную Вдову не покидает ощущение недосказанности. — Мария, — начинает мужчина, — зачем ты связалась с нами? — Точно не для того, чтобы сказать нам, что вы понятия не имеете, кто наши новые «друзья». — Данные, которые вы переслали Филу, являются компроматом на Щ.И.Т. Их необходимо удалить со всех носителей и жесткий дисков. — Я уже говорила Коулсону, мне не хватило времени, чтобы удостовериться, что файлы были полностью удалены. — В таком случае необходимо вернуться туда. — Исключено! — строгий, безапелляционный голос Капитана, от которого Наташа неожиданно вздрагивает, наполняет комнату так же резко, как и после наступает продолжительная тишина, на протяжении которой Мария Хилл тщательно подбирает слова.  — Капитан, если файлы копировал кто-то до вас, об этом должна остаться информация. Щ.И.Т.у нужно знать, были ли сделаны копии, если нет, то удостовериться, что данные были безвозвратно стерты. Именно в этом и состоит ваша миссия. — Об этом не может идти и речи, есть большой риск провала операции. — Задача ясна, — вдруг четко произносит агент Романофф, после чего ловит на себе взгляд Капитана. Сейчас в его глазах опасение и ярый протест. — Мария, дай нам немного времени, мы свяжемся с тобой позже.       Отключив коммуникатор, Наташа встает со своего места, обходит стул и, опираясь руками о спинку, начинает говорить: — Роджерс, поступил прямой приказ. — Я не работаю на Щ.И.Т., и ты тоже, мы не обязаны. — Ты вызвался помочь и знал о риске. Он существует всегда. Нужно выполнить миссию! — Идти туда — самоубийство. — Да, если идти вместе с твоим командирским эго. — Капитан непроизвольно вскидывает брови. Её явное раздражение обезоруживает мужчину на какой-то момент. Сейчас он бы предпочел, чтобы Наташа вела себя профессионально. — Я могу пойти одна. Одевшись так, как люди на улице, я буду незаметна среди них. Он слышит это и протестующе махает рукой: — Идти туда — большой риск, а, учитывая, что у тебя травма, одна ты не справишься. Пойдем вдвоем — не доберемся даже до середины. — И что, вариантов больше нет?! Это совсем на тебя не похоже. — Мы ждем эвакуации. После выдвигаемся до точки и улетаем отсюда. Это единственный разумный вариант. Как Щ.И.Т. дальше будет решать свои дела, меня не касается. Мое дело — не допустить потерь. — Не допустить потерь, — повторяет Наташа. — Так ты за меня переживаешь? Вот этого не надо. — Он молчит, и даже его молчание безапелляционно. Наташа снова обходит стул, хватает его за сидение и притягивает на несколько шагов ближе к Капитану. Затем садится и впивается взглядом в мужчину. — Роджерс, что происходит, ты был готов жизнь отдать на благо Родине? — Свою, не твою. — Мне решать. Я справлюсь! — Не тебе. Я приказываю остаться здесь. — Выходит, ты мне не напарник, а командир? Он с легкостью выдерживает её испытующий взгляд, мужчина уверен в своей правоте. — Выходит, что так. — Ты сам сказал, что не работаешь на Щ.И.Т., а, значит, и приказы твои ничего не значат. — Она наклоняется к нему, готовая действовать в любой момент. — Можешь попробовать уйти — увидишь, что из этого выйдет. Твоя травма и затуманенное сознание явно дают мне преимущество. Очередь Наташи удивленно вскидывать брови. — Я думала, угрожать девушке — не твой метод. — Отчаянные времена требуют отчаянных решений, — холодно отвечает он.       Его необычно жесткое выражение лица не дает ей ни единого повода сомневаться в её словах. Не сказав больше ни слова, Наташа проходит в ванную комнату, оставляя Капитан Америка наедине со своими мыслями.