Узнать попробовать забыть

      Второй день для Стива Роджерса и Наташи Романофф начинается в той же манере, что и предыдущий.       Она предлагает ему кофе, попутно роняя безобидную шутку о том, что он большой соня. Поначалу все кажется обычным: мысли о странном сне уступают место воспоминаниям. Мужчина погружается в них, и его «невидящий взгляд», скользящий по помещению, останавливается на Наташе. Девушка готовит ему кофе — она самая обычная. Наблюдая за ней все дольше, Капитан вдруг осознает, что занимается самовнушением и у него выходит слишком плохо. Это Наташа Романофф — женщина, чья сексуальность и красота способна убить, её едва ли можно назвать обычной. Он оценивает, чего прежде не делал, и замечает новое для себя — она ему симпатична. — Роджерс, эй, Роджерс! — Капитан выныривает из своих мыслей, когда её ладонь скользит перед его лицом, плавно рассекая воздух. — Кофе готов, и завтрак, если хочешь. На её лице легкое недоумение, большие глаза внимательно наблюдают за ним. Не дождавшись ответа, она молча удаляется, а он практически ругает себя.       С этого момента по какой-то причине Наташа Романова поселилась у него в голове. Прежде такое было лишь однажды, но даже тогда он с легкостью мог отвлечь себя, стоило лишь выйти на поле боя. Сейчас ему не с кем воевать. Разве что с собой. Ведь Наташа — нечто запретное.       За столом они обмениваются парой фраз. — Здесь очень скучно, если ничего не изменится — скоро полезу на стену. — Здесь спокойно — для нас это самое главное сейчас. Он благодарит за кофе и говорит, что не голоден. Направляется к окну, чтобы удостовериться, что все действительно спокойно и угрозы нет, затем, увлеченный чувством еще полностью неясного, но уже сильно ощущаемого противоречия, вновь садится за стол. Ему необходимо отвлечься. ***       Мужчина начинает с резких хаотичных линий и через несколько минут заканчивает тем, что лист бумаги оказывается скомканным. Так повторяется несколько раз, пока Капитан пытается думать о чем-то, кроме Наташи Романофф. Он пытается долго и упорно выкинуть её из головы, но она словно наваждение. Даже её имя звучит у него в голове слишком часто. ***       Они молчат уже много часов. За это время Капитан исписывает полкарандаша, а Наташа успевает прочесть несколько толстых книг. Закончив рисунок, мужчина по обыкновению придирчиво рассматривает его. На листе бумаги, уже во второй раз силуэт Наташи. Откровенно, пошло и возможно безвкусно. Чем дольше он смотрит, тем сильнее осознаёт — Романофф не должна этого видеть. ***       — Роджерс. — зовет она. Мужчина прячет рисунок в один из открытых ящиков стола, надеясь, таким образом сохранить его в тайне. — Здесь скучно, — она откидывается на спинку оттоманки, откладывает книгу и вытягивает ноги. — Ты снова рисовал? — с интересом спрашивает агент Романофф, и легкая тень улыбки касается её лица. — Впустую исписал кучу бумаги, — неопределенно отвечает он. — Я устала от чтения, — Наташа одной рукой захватывает запястье другой, поднимает вверх и потягивается. Теперь в каждом её движение для него есть что-то интересное, завораживающее, возможно эротичное.  — Нам нужно разнообразить досуг. ***       — Что это? — спрашивает Капитан после того, как на столе появляются две бутылки с белой жидкостью. Он заранее знает ответ и его вопрос, скорее, клише для продолжения разговора. — Водка. Та самая русская водка! — говорит агент Романофф, один за другим открывая и закрывая кухонные шкафчики. — Где ты это взяла? Ты же не выходила еще раз? — Губы плотно сжаты в полоску, скулы напряжены, пристальный и следящий взгляд устремлен на неё. — Нет, не выходила, я же не могу нарушить приказ своего Капитана, — говорит она, и в безобидной фразе мужчина читает подтекст. Пока он борется с состоянием неловкости, которое, к слову, испытал только он, агент Романофф продолжает говорить: — Я предусмотрительно взяла несколько бутылок, когда выходила, один единственный раз. — И ты планируешь осилить все сразу? — Мы как-нибудь справимся, — открыв последний кухонный шкафчик, Наташа находит желаемое — два граненых стакана она перемещает на стол. — Мы на задании, Наташа. — Не будь занудой, Роджерс, если с нами здесь и может что-то случиться, то это смерть от скуки. — В любом случае… — говорит мужчина, и его недовольство сменяется чуть заметной ироничной улыбкой, — я не могу опьянеть. — Но это не значит, что тебе нельзя пить. Капитан расплывается в улыбке: — То есть ты предлагаешь мне стать твоим собутыльником? — Считай, что так. К тому же, много мы не выпьем, я не закусываю. ***       После четвертой выпитой порции Стив Роджерс чувствует себя так же, как и после первой. Он пробовал водку раньше, для него это не было в новинку. Тема их разговора безобидная и Стиву, наконец, удается расслабиться. Они сидят друг напротив друга, и их разделяет стол. На нём лишь два стакана и две бутылки русской водки. Наташа подробно описывает Стиву сюжет фильма «Крестный отец». Мужчина искренне пытается вникнуть, но у него мало что получается, — все его внимание сосредоточено на ней.       Наташа полностью погружена в рассказ: её глаза горят, она бурно жестикулирует, пытаясь подробно передать сюжет. Мужчина смотрит на неё очень долго, не отводя взгляда, на лице легкая улыбка, и он периодически кивает. Мимо него пролетают обрывки фраз, и каким-то образом ему удаётся уловить содержание фильма. — Роджерс! — вдруг недовольно произносит Наташа — и мужчина быстро возвращается в реальность. — Ты меня слушаешь? — Конечно, я слушаю, — снова её напористый взгляд, и он снова отводит глаза. — Ты странный сегодня. — Все нормально, я просто задумался. — О чем? — с интересом спрашивает она. — О том, что мне нравится быть твоим собутыльником. — Отлично! За это нужно выпить! Мужчина смеётся, а она очередной раз разливает прозрачную жидкость по стаканам. Совсем немного. Одну протягивает Капитану, другую поднимает над столом и весело произносит:  — За собутыльника, Стива Роджерса, человека, который никогда не пьянеет! Стив снова улыбается и ловит себя на мысли, что давно так хорошо не проводил время. Мужчина поднимает свой стакан, затем выпивает его содержимое и чувствует, как жидкость неприятно обжигает рот, а затем и горло. ***       Они все еще разговаривают. Бутылка пустеет, и Наташа открывает новую. — Не стоит открывать еще одну. — Но ведь только стало весело. — Зачем тебе похмелье с утра? — Мужчина легко забирает бутылку у неё из рук. — Да что ты знаешь о похмелье, Роджерс? — агент Романофф опирается руками о стол, наклоняясь к Стиву. — К сожалению или к радости, ничего, — спокойно отвечает он. — Для той, кто пьёт не закусывая, ты бодро выглядишь, — и действительно, кроме слегка выступившего румянца на её щеках, внешне агент Романофф не изменилась. — Ладно, — Наташа снова садится и задорно хлопает ладонью по столу, на что мужчина опускает голову и смеётся. — Чем займемся? — Можно лечь спать, — шутит мужчина, заранее зная, что рискует снова получить порцию возмущения и неодобрительный взгляд в свою сторону. — Стив Роджерс, ты действительно предлагаешь пойти спать в восемь вечера? Это слишком даже для тебя, — Наташа на несколько секунд замолкает. — Давай поиграем! «Правда или действие». — Поиграем?! Ты точно переборщила с выпивкой. — Мы либо играем, либо пьём, — Наташа протягивает руку, надеясь вернуть бутылку. — Нет уж, — Капитан отводит руку с бутылкой за спину, — играем, и завра ты скажешь мне спасибо. — Вот ещё. ***       Проходит около получаса. Это время мучительно для обоих. Капитану Америка игра кажется затяжной, пошлой и примитивной. Черной Вдове кажется, что её партнеру по игре стоит быть более раскованным, о чем она не считает нужным говорить ему.       В какой-то момент мужчина начинает жалеть о том, что они не продолжили пить. Задуманная как веселая и интересная игра для него превращается в пытку.       Когда он предлагает пропустить ход, Наташа понимает, что вечер окончательно испорчен. — Правда или действие? — в очередной раз спрашивает она, заранее зная, что именно выберет мужчина. Он всегда выбирает правду. Вот только то, как Капитан будет смущаться и краснеть, когда она задаст ему очередной каверзный, возможно пошлый вопрос, уже не доставляет ей никакой радости.       Капитан Америка снова напряжен, сидит ровно, его плечи расправлены — всему виной солдатская выправка. Наташа позволяет себе некоторую вольность и кладет обе ноги ему на колено. Сегодня он сам не свой. Она знает его не так хорошо и все же замечает в нём некую отстраненность. Это на него не похоже. Эти мысли посещают её как раз в те несколько секунд, в которые мужчина почему-то думает над своим ответом. — Действие, — отчаянной попытки спасти ситуацию хватает, чтобы зажечь искорку в её глазах. — Отлично! Закрой глаза. Наташа срывается с места. Она удаляется, и мужчина слышит её шаги где-то позади себя. — Что, так просто? — он не оборачивается, проникшись азартом, стремится продлить интригу как можно дольше. — Это начало. Закрой глаза. И не открывай. Капитан повинуется и с этого момента все остальные чувства обостряются. Его одолевает странное предвкушение. Он слышит тихие шаги, затем понимает, что она совсем близко от него, замерла и отчего-то медлит. Её рука касается его плеча и вот он уже ощущает на себе тяжесть её тела.       Капитан в замешательстве, в его голове мысли разбиваются друг о друга, образуя хаос, дыхание сбивается, и он не решается пошевелиться. По телу волнами проходит возбуждение, впервые за всю жизнь ощущаемое так явственно и остро. Её рука холодная, но, когда она кладется на его щеку, мужчина чувствует лишь жар. — Чуть выше голову, — произносит она совсем близко от его лица, и он отчетливо чувствует запах алкоголя. В другой ситуации это бы смутило его. — У тебя было одно желание, Романофф. — Выше. Голову. Это одно большое желание. — Это… не… чест… — её палец скользит по его щеке вниз, и она буквально закрывает ему рот. — Не разговаривай, а то все испортишь. Он молчит. Ему и не хочется говорить. А вот, что делает она, мужчина догадывается не сразу. Капитан ощущает, как её руки щекочут его лицо. Агент Романофф аккуратно производит несколько медленных движений, от губ к уху, сначала с одной стороны, затем с другой. Затем касается кончика носа, обводит и будто закрашивает его. Она рисует! Рисует на его лице! И, как только он понимает это, в нем смешиваются чувство протеста и разочарования, в одном из которых он не признается даже самому себе. — Наташа, ты что… — Разукрасила тебе лицо? Ага. Мужчина резко открывает глаза. Ранее лишь ощущаемая близость теперь видна, и это сбивает его с толку. Он замирает и смотрит на то, как Наташа, широко улыбаясь, разглядывает его лицо. — Иди, взгляни на себя в зеркало. Ты очень милый. Агент Романофф ловко встает с него. Мужчина срывается с места. Сейчас поскорее добраться до зеркала — это все, чего он хочет.       Она разрисовала его! Разрисовала, словно ребенка, пришедшего на карнавал. Он не может поверить своим глазам.       На лице Капитан Америки синим цветом нарисованы усы, а кончик носа густо закрашен. — Это краска? — он недоволен и беспомощно зол на неё. — Где ты взяла это? — он указывает на свое лицо, имея в виду то, чем нарисован «раскрас». — Немного чернил из ручки. Только и всего. Не злись, «Капитан Киска». Мужчина раздраженно указывает пальцем в ее сторону: — Если я не смогу это смыть…я…, — понимая, что угрожать не имеет смысла, «Капитан Киска» разворачивается и проходит в ванную комнату, а её широкая улыбка впервые за всю историю их знакомства перерастает в звонкий, наполняющий и освещающий помещение, смех. ***       На третий раз ему почти удается смыть чернила с лица, и все же на кончике носа еще остается заметное пятно. — Ты словно… ребенок, — говорит он Наташе, прикрывая дверь в ванную комнату, откуда только что вышел. — А ты словно пенсионер. Хотя, «словно» здесь лишнее. — Давно ты это задумала? — Капитан Америка делает глубокий вдох, понимая, что раскусил её слишком поздно, а она посылает ему победную улыбку, от которой мужское сердце начинает биться чаще. — Как только мы начали играть.