Узнать попробовать забыть

      Когда через двадцать минут агент Романофф выходит из ванной комнаты, Капитан стоит, облокотившись о стену, и, чуть одернув штору, наблюдает за обстановкой на улице. За этот сравнительно небольшой период времени его мысли окончательно путаются, и наблюдение за периметром становится скорее способом отвлечься, нежели необходимостью. Не в состоянии взять своих бесов под контроль, он гонит их прочь.       Раздается легкий скрип двери, когда Наташа прикрывает её, и мужчина, возвращая штору в её обычное положение, переводит взгляд на агента Романофф. Внешне перед ней предстает Капитан, спокойный и сосредоточенный на деле. Их спор не закончен. Мужчина непоколебим и для того, чтобы убедить её в своей правоте, кажется, готов спорить вечно: — Наташа, я… — Все в порядке, Роджерс, — она опережает его, не давая договорить. — Ты прав. Возвращаться туда опасно. Сделаем, как ты сказал.       Черная Вдова приходит в норму: некогда «горящий» румянец на ее щеках сейчас уступает место слегка бледному, привычному оттенку кожи, а лицо, как и прежде, не выражает эмоций. За эти двадцать минут, без сомнений, агент Романофф успевает протрезветь. Мужчина ничего не отвечает, при этом, в его взгляде отражается опасение. Что-то подсказывает ему, что Черная Вдова не сдалась бы так быстро. — Не веришь мне? — спрашивает она, медленно сокращая расстояние между ними. — По глазам вижу — не веришь. По мере её приближения, мужчина чувствует непонятное покалывание на кончиках пальцев. Трепет. Дыхание сбивается. Масса противоречивых чувств и эмоций накатывают с новой силой, вызывая острое желание сорваться с места и убежать. Страх — это так не свойственно ему. Смущение — это часть его. Перемену в ней мужчина не осознает, но чувствует её инстинктивно. Перемену во взгляде, в движениях… Наташа сводит его с ума! И если она об этом знает, он пропал. Осознание этого приходит к нему в тот момент, когда она дотрагивается до его руки своей, плавно скользя от кончика мизинца до запястья и обратно. То, что она делает, кажется ему абсурдным… невозможным… невыносимым.       У Наташи получается подойти вплотную, мужчина не останавливает ее. В её глазах пляшут обольстительные искорки. Осторожно кладет ладонь на его мускулистую грудь, туда, где под плотью находиться сердце. — Сейчас выпрыгнет, — довольно сообщает она. — Наташа… Он бы смог договорить, если бы в этот момент она не прижалась к нему бедрами. Дает ему всего несколько секунд, чтобы привыкнуть к её близости. Трется об него бедрами, производя мучительно медленные изводящие движения из стороны в сторону. — Не хочу опускаться до вульгарностей, но, смотри-ка, ты уже готов, — говорит Наташа, в сотый раз заставляя его краснеть. — Прекрати, — мужчина пятиться к столу, делая небольшой, но ощутимый шаг назад. Весь он сопротивляется ей. Слишком откровенно, слишком вульгарно. Соблазнение - то, к чему он так не привык, и то, противиться чему для него особенно сложно. — Давно это началось? Она улыбается ему нагло и дерзко — это часть её игры. И остатки его сознания отчаянно вторят об этом. — Что ты задумала, Романофф? — Ничего из того, что тебе может не понравиться. Рука с его груди скользит выше. Наташа проводит ладонью по его шее. Он вот-вот сдастся. Это сильнее, чем он. Это инстинкт. Выдыхает из груди воздух, и с его губ слетает отчаянное «что ты делаешь». Не вопрос, скорее мольба.       Ее рука все выше и Наташа уже обнимает Капитана. Становится на цыпочки, как тогда, в торговом центре, когда они уходили от агентов Гидры. Затем поцелуй. Нежный. Волнующий. Отключающий мозг. Он не ответил, лишь немного приоткрыл рот. Это не похоже на их первый поцелуй. Тогда он был суетливый и вынужденный. Сейчас осторожный и призывающий. Наташа исследует его нижнюю губу всего пару секунд, после чего медленно отстраняется и смотрит на него, выжидая.       В этот момент время для него останавливается. Стив больше ни о чем не думает. Его желание и страсть к ней овладевают им. Наташа приникает к его губам, снова, на этот раз, застывая в таком положении, нарочно не предпринимая ничего. У него всего несколько секунд, чтобы решить. И он отвечает ей — впивается в её губы, лихорадочно сминая их. Тонет. Сломленный. Возбужденный. Нижнюю губу, затем верхнюю. Раз за разом. Спешно. Страстно. Её язык проникает в его рот, настойчиво, скользит по зубам и едва успевает коснуться его языка, прежде чем в легких у обоих заканчивается воздух, и они вынуждены отстраниться друг от друга.       Наташа прожигает его взглядом. Её рот приоткрыт в улыбке. Опускает руки, медленно скользя кончиками пальцев по его рукам вниз. Мужчина накален, но все же, не прерывая, наблюдает за игрой, которую она затеяла. Находит его ладони и накрывает своими. Он поддается, и она ведет его. На мгновение Стив теряется, осознав, куда легли его руки. — Смелее, Роджерс. — Наташа смотрит ему в глаза и широко улыбается. Он сжимает её ягодицы и рывком притягивает Наташу к себе, заставляя её легко удариться о свои бедра. Следующий поцелуй, откровеннее и не менее волнующий, нарушает границы, стоящие перед ними.       Еще секунда и мужчина поднимает Наташу на руки, крепко держа за талию. Так крепко, что она едва может дышать. Её ноги и руки обвивают его. Несколько шагов по направлению к кровати. Его движения не лишены осторожности и нежности, однако болезненная страсть выдает желание и нетерпение. Он опускает ее на кровать, и Наташа увлекает его за собой. Тянется, чтобы подарить еще один поцелуй. Язык врывается в его рот, на этот раз доводя до конца начатое в прошлый раз. Исследует рот, сталкиваясь с его языком, напористо, двигаясь почти по-хозяйски. Ему это по душе. Мокро. Развращающее. Еще! В его времени так не целовались. Или он просто не знает. Капитан с жадностью ловит каждое Наташино движение, стараясь не отстать от учителя, лаская её язык своим. В какой-то момент агент Романофф прикусывает его нижнюю губу, заставляет остановиться. — Я сверху! — выдыхает она в его раскрытые губы. Коротко целуя её, его руки проникают между ею и кроватью. Наташа выгибается навстречу, позволяя ему делать то, что он хочет. Сжимает ее талию. Одна рука остается на месте, вторая, плотно прижатая к телу, скользит ниже. Исследуя Наташу уже без стеснения, ладонь останавливается на её бедре, после чего пальцы впиваются в упругую плоть. Ловкий «маневр» — и Капитан переворачивается на спину, фактически положив Наташу на себя. Агент Романофф выпрямляется и принимает сидячее положение, сгибая ноги в коленях.       Мужчина жаждет продолжения, а Наташа почему-то медлит. Он замечает, что от их поцелуев её губы немного распухли. Это не останавливает его. Недовольный затянувшейся паузой, он приподнимается на локти, стараясь как можно быстрее сократить расстояние между ними. — Подними руки, — говорит она, и он подчиняется. Пальчиком поддевает его белую футболку и медленно ведет пальцем вверх, наблюдая, как натягивается ткань, после чего двумя руками снимает с него одежду. Майка падает рядом. Переводит взгляд с его голого торса на глаза и закусывает губу. — Руки можно опустить, Роджерс, — смеется она. Несколько мгновений он снова на спине и снова чувствует её губы. Позволяет себе запустить руки под Наташину майку. *** Она не получает ничего, кроме неловких касаний его, на удивление, холодных пальцев, по разгоряченному телу. С бедрами он был смелее. Ведь она сама позволила ему. Роджерс, он такой несмелый. Но его губы. Его язык. Это другое. Еще несколько минут назад для нее это был робкий, почти неощутимый поцелуй. Сейчас это вихрь страстей у неё во рту. Ощущение, что все желание, которое в нем есть, сосредоточено там. Ей все сложнее сдерживать стоны. Несколько его таких, пусть даже неумелых прикосновений — и она потеряет опору и рухнет на него. В остатках сохранившегося у нее разума, слово «долг» плотно держит оборону, не желая сдавать свои позиции. И как только его поцелуи начинают приносить удовольствие, оно загорается красным цветом, словно неоновая вывеска, что настойчиво хочет обратить на себя внимания. *** В кармане Наташиных штанов шприц. Он там с тех пор, как она решила, что её долг важнее его доверия. Чудом агент Романофф смогла подобраться к Стиву так близко. И это несомненно был единственный способ усыпить его бдительность, как, впрочем, и усыпить его самого. Легким, отработанным годами движением она извлекает сыворотку, обернутую в специальный шприц-пистолет, призванный стать её возможностью сделать по-своему. Всего один укол в шею. Резко, неожиданно для него. *** Он не успевает понять, что произошло. От одной точки по всему телу разливается неприятная холодящая волна. — Наташа, что ты… Тело не просто не слушается его — оно холодеет. Быстро. За считанные секунды. Последнее, что Капитан Америка видит перед тем, как отключается, — это немое сожаление, написанное на лице агента Романофф. Затем темнота. *** Около минуты Наташа сидит неподвижно. Она смотрит на теперь уже спящего Капитана Америка, пытаясь унять непривычно быстрый стук сердца. — Я едва не проиграла тебе, — задумчиво произносит она.       После ей нужно еще несколько минут, чтобы полностью надеть рабочий костюм, спрятать свои рыжие волосы под капюшон куртки, найденной в этой комнате. Проверив снаряжение и оружие, она направляется к выходу. — Надеюсь, ты сможешь меня простить, — бросает Черная Вдова, вызывая по коммуникатору Марию Хилл.