Узнать попробовать забыть

Наташина попытка приложить руку к его лбу оканчивается неудачей — Капитан перехватывает её запястье до того, как она успевает дотронуться до его лица, второй рукой с силой сжимает ее талию. Круто разворачивается, увлекая за собой агента Романофф, чтобы с силой впечатать её в стену…       …Не вздумай, Романофф, не вздумай больше играть со мной! — выкрикивает ей это в лицо. Мужчина зол, возможно, как никогда раньше. Тепло, что он ощущал прежде, переходит в жар, который исходит от места, где руки касаются Наташи. — Стив!!! — она пытается воззвать к его разуму, ведь когда речь идет о применении физической силы — это все, что ей остается. — Ты использовала меня, как используешь всех и каждого в своей жизни! Наташа тянет руку на себя, извиваясь, но Капитан пресекает любую попытку освободиться — теряя контроль над собой, его пальцы сжимаются вокруг хрупкого женского запястья все сильнее, а рука, что до этого держала Наташу за талию, теперь давит на грудную клетку. Сама того не осознавая, агент Романофф накрывает мужскую ладонь, что вдавливает её в стену своей, в судорожной надежде ослабить давление на корпус. — Стив, мне больно! Не слышит. Не хочет слышать. Сверлит её взглядом. Жжет и уничтожает. Ее глаза, полные сожаления и страха, широко раскрыты, и она ни за что не решится прервать зрительный контакт. Запястье начинает предательски ныть, от продолжительного давления на корпус становится трудно дышать. — Стив, прошу тебя… Он сам, кажется, с трудом понимает, что происходит. Взгляд падает на её приоткрытый рот. Дальше все происходит слишком быстро.       Мужчина впивается в её губы. Бестактно и резко, не оставляя выбора. Он измучен, страсть и ненависть к ней перемешиваются, и оттого весь его мир рушится, дозволенное и недопустимое меняются местами. Истязает её рот, грубо сминая и кусая ее губы, словно наказывая. Наташа стонет, вымученно и болезненно, прямо в его рот,словно умоляя прекратить. И он прекращает. Резко отстраняется и смотрит на нее. В радужках её глаз он вдруг начинает видеть себя, разъяренного, почти дикого. Что-то в нем обрывается. Гнев улетучивается, сменяясь на стыд и острейшее чувство вины. Обессилев, отпускает Наташино запястье — его руки опускаются сами собой. Мужчина смотрит на нее невидящим взглядом. Мысль о том, что он причинил женщине боль, ввергает его в состояние пассивного отчаяния.       Агент Романофф стоит неподвижно, так и не шелохнувшись.       Стив опирается руками о стену, нависая над Наташей. Его голова бессильно опускается на грудь, он глубоко дышит, пытаясь не то успокоиться, не то примириться. Сожаление и отвращение к себе вот-вот поглотят его. Неожиданно для себя, мужчина чувствует её холодные руки на своём лице. Наташино касание сперва несмелое, однако затем, не встретив сопротивления, она полностью берет его лицо в свои руки. — Стив, — приподнимает его лицо так, чтобы их взгляды снова встретились: — Прости меня. ***       Ей трудно вспомнить, когда в последний раз чувство вины терзало ее так сильно. Знает, что виновата перед ним, и уже не уверена, что поступила правильно. Смотрит в бездну его глаз, глубокую и темную, размеры боли и отчаяния которой ей неизвестны, но которая давит на нее с такой силой, что она почти ощущает это физически. Испугана, впервые за очень долгое время. Хочется унять его боль, загладить вину, послать все к черту и поцеловать его снова, почувствовать горечь и сладость одновременно. ***       Наташа сама не замечает, как её взгляд устремляется к его губам. Подаётся вперед, все еще придерживая его голову руками, и накрывает мужские губы своими. Зачем она это делает? Он не знает, а она не сможет ответить. Но этот поцелуй, нежный, податливый, не похож на желание бороться или защищаться, а, скорее, на попытку оправдаться. Поцелуй — ее надежда на прощение. Однако удержать его мягкость удается не долго: мужчина отвечает, и с каждой секундой поцелуй теряет свою нежность и, опьяняя их обоих, приобретает яркие оттенки похоти и зажигающей друг друга страсти.       Капитан вжимает Наташу в стену, шагнув к ней вплотную. Поцелуй углубляется. Поднимает Наташу, захватывая её бедра. Разворачивается и сажает её на стол. Ненамеренно грубо притягивает ближе к себе. Утыкается в шею и вдыхает неопределенный, но от этого не менее одурманивающий запах её тела. Наташа мокро целует его в шею, руками скользит по напряженному торсу вниз, поддразнивая и распыляя. Мужчина чувствует её ладонь на своём члене, и когда она не сильно сжимает его, Стив стонет, сдавленно и неохотно, словно стыдясь того, что испытывает. — Одежда, — произносит она. От своей майки мужчина избавляется торопливо. Затем послушно стягивает майку с Наташи. Романофф помогает ему, подняв руки вверх. Затем бельё. Она сама расстегивает застежку бюстгальтера сзади, спускает лямки, ему лишь остаётся потянуть эту часть одежды на себя, а затем отбросить куда-то в сторону. Он смущен, его щеки горят, но он не может оторваться от вида её голых грудей... В то время, как она расстёгивает молнию своих штанов, Стив поочередно расстегивает замки на ее обуви. Затем Наташа опирается руками о стол и немного привстает, чтобы мужчина мог легко стянуть с нее штаны. Быстро. Пока еще неуклюже. Нетерпеливо.       Несколько мгновений, и он снова поднимает ее. Держа в своих руках, ощущает её каждой клеточкой своего тела. Это неудобно и не логично, но это то, чего он хотел. Слышит глухой звук падения ее ботинок о пол, Наташину фразу «я сверху» … Делает пару шагов к кровати…

***

Уже там она седлает его бедра, точно, как в прошлый раз, навевая неосторожные, но слишком мимолетные воспоминания о том, каким был прошлый раз. Наташа целует его в щеку, затем опускается ниже: целует шею, и он чувствует горячее, прерывистое дыхание. Целует грудь, и на какой-то момент мужчина перестает дышать, пытаясь найти определение тому, что чувствует, когда её язык скользит по его телу, оставляя влажную полоску. Наташа расстёгивает молнию штанов и стягивает их вниз вместе с бельем. До него смутно доносится ее довольное хмыканье. ***       Наташа мокрая и узкая. Он входит в нее почти полностью. Она производит несколько медленных поступательных движений, давая ему привыкнуть к новым ощущениям. Он чувствует ее: нарастающий темп, то, как она двигается, доставляя ему ни с чем не сравнимое удовольствие. Наташа закрывает глаза, полностью отдаваясь ему. Стонет сладко и протяжно, необычно, но приятно лаская его слух, возбуждая еще больше. Он не знает, что нужно делать, он просто чувствует, что именно так и нужно. Стив ловит её темп, перенимает инициативу. Руки почти смыкаются на тонкой женской талии, крепко держа Наташу, дальше не позволяя ей полностью руководить. Буквально насаживает её на себя. Снова и снова. Почти рычит, прерывисто глотая ртом воздух. Ища опору, Наташины ладони ложатся ему на грудь, а ногти тотчас впиваются в плоть. Их стоны сливаются, и уже не ясно, какой из них кому принадлежит. Ему все труднее сдерживаться. У них получается нечто, доведенное до наивысшей остроты восприятия, когда каждое касание и движение искажает реальность. Ощущения захлёстывают, а тяжесть внизу живота с каждой минутой нарастает. Еще несколько таких поступательных, полных наслаждения и губительной для обоих страсти движений — и Стив кончает, окунаясь во что-то неизведанное, от чего на какой-то момент вовсе лишается разума. ***       Он глотает ртом воздух, почти в беспамятстве стараясь восстановить дыхание. Наташа ложится на него и целует, не давая опомниться. Притуплено чувствует, как она прикусывает его нижнюю губу, заставляя почувствовать что-то кроме приятного послевкусия.  — Ты же понимаешь, что этого мне будет мало.