Никчёмный

Пита удивило, что, как когда ему стукнуло тринадцать и он перешел в следующий класс, его стали упорно зазывать в школьную команду по борьбе. Наверное, его бы все равно туда включили вслед за братьями, которые даже уже успели показать Питу кое-какие приемы, чтобы иметь под рукой сноровистого спарринг-партнера. И у него было типичное для всей семьи плотное телосложение. Вот только слова тренера поразили: - Эй, парень, твои братья сказали, что ты отлично борешься. Что?! Неужто братья вообще думали о нем, когда он не находился в непосредственной близости, не говоря уж о том, чтобы хвалить перед другими людьми? Тем не менее, он смог сохранить на лице бесстрастное выражение, отточить которое помогли годы жизни под одной крышей с такой как у них матерью. Но молчание, ставшее следствием приятного шока, тренер принял за безразличие. И усиленно принялся уговаривать его стать борцом. Немедленно пригласил на вечернюю тренировку. Других планов у Пита не было, так что он и впрямь пришел. Пришлось себе признаться, что идея физически доминировать над другим человеком кажется заманчивой. Ему действительно нравилась мысль о том, чтобы подчинить себе кого-то, не причиняя ему при этом вреда. Девушки, которые не упускали случая поглазеть на борцов, были еще одним привлекательным моментом. Но тем, что сильней всего толкало его к спорту, в итоге оказалось не ощущение собственной власти, возможность пропускать обычные уроки физкультуры или внимание девчонок, а все-таки любовное влечение. Конечно, он никогда сам себе в этом до конца не признавался. (Так же, как он не признавался себе, что способность Китнисс противостоять задире, а не только ее прекрасный голос или красивое лицо заставили его в нее влюбиться). Борьба по самой своей природе еще предполагала и прикосновения. А именно, прикосновения рук одного мальчика к телу другого. И каким-то образом это разрушало известный гомофобный страх по поводу того, что мальчики могут просто нравиться друг другу и физически это между делом выражать. Он видел, как и вне борцовского ковра участники команды обнимались и даже клали друг другу руки на плечи, а один мальчишка как ни в чем ни бывало даже чмокнул другого в щеку. И Питу этого тоже хотелось. Всю свою жизнь ему ужасно не хватало чьих-нибудь теплых прикосновений. Его матери совершенно не хотелось его обнимать, да и отец, как и всегда, шел у нее на поводу и тоже с ними никогда толком не обнимался. И мысль о том, что кто-то может его коснуться лишь чтобы показать симпатию, была ужасно привлекательна*. После тренировки он подошел к тренеру и сообщил, что он согласен. И сделал все, чтоб тренер никогда не пожелал об этом приглашении. Он был очень сосредоточен, и в итоге стал очень хорош. Китнисс никогда не ходила поглядеть на тренировки. В отличие от других девушек. Одна была особенно настойчива, хотя была постарше, ближе по возрасту к его среднему брату. Она ему улыбалась, выражала обожание, касалась лица, руки. Все это заставило его моментально позабыть о Китнисс, когда она застенчиво спросила: не согласится ли он прогуляться с ней после тренировки. Он ответил ей «да». Вот только чуть позже он вышел из раздевалки как раз вовремя, чтобы услышать, о чем она болтала со своими подружками. Что-то про то, как она воспользуется им, чтобы его брат сходил с ума от ревности. Все для него вдруг оказалось как в тумане. Он уловил только, что сам он ей был вообще не нужен. Только как инструмент, чтобы доставать его братишку. Полезный Мелларк в противоположность такому же, только никчемному. Он медленно отступил обратно в раздевалку, и все, что он запомнил дальше, был только голос брата, говорящий ему, что он разберется с «этой сучкой». Он вышел вслед за братом, когда тот отправился поговорить с этой девчонкой. В присутствии всех ее подружек. Но он не вслушивался. В голове у него все еще стоял туман. Он запомнил только, как его брат криво ухмыльнулся, а на лице девчонки вдруг появилось совершенно потерянное выражение. Потом они оба взглянули на него, и его рефлексы и умение «держать лицо» опять же пришли ему на выручку. Он ухмыльнулся так же, как и его брат в эту минуту. Самое же лучшее произошло тогда, когда брат его нагнал и обнял. Не просто слегка приобнял, как будто говорил «хорошо сработано, братишка», нет, покрепче и подольше, типа «мне есть до тебя дело, брат». - Прости меня, - прошептал он Питу на ухо. – Прошу, скажи мне, если тебя зацепит какая из девчонок. Не хочу, чтобы тебе достались какие-то отбросы, - он отстранился и посмотрел Питу прямо в глаза. – Хотя Китнисс Эвердин так ничего себе, - и он усмехнулся, увидав, как обалдел от этих слов младший братишка. – Ты думал, что я ничего не замечаю? Я знаю, ты на нее давно запал. Но эта девочка не будет врать даже под страхом смерти. Если уж она дает понять, что ты ей интересен, то так оно и есть. В этом смысле она ни капли на остальных девчонок не похожа.