II. Пересечение трех земель

Питер падает прямо на Джен, прижимая ее своим телом к траве. Джен смеется, стараясь высвободиться. Судорожно пытается перехватить ладони Питера, чтобы избежать щекотки. Однако тот первым сжимает ее запястья, «приковывая» к земле. Щекотать не спешит. — Что ты делаешь? — Перестав смеяться, спрашивает шестая королева. — Сейчас буду тебя наказывать, — в глазах Питера пляшут игривые огоньки. Или это отголоски выпитого вина? Трудно сказать. — Ой-ой, — дразнит Джен, — будет больно? — Нет, — в голосе короля звучит улыбка, — будет очень нежно. Его слова отдаются горячим спазмом где-то внизу живота. Вдалеке слышны отголоски праздника. А здесь — совсем темно, только свет молодой луны немного разбавляет густой мрак. Питер припадает губами к шее своей избранницы, оставляя на разгоряченной коже цепочку влажных поцелуев, тянет рукава платья вниз, освобождая плечи и принимаясь их ласкать. Рубашка уже давно выбилась из брюк. Тонкие женские пальцы бесстыдно заползают под льняную ткань, едва касаясь горячей кожи, пробегают по позвоночнику, заставляя короля выгнутся и запрокинуть голову назад, едва сдерживая стон. Джен довольно улыбается и продолжает выводить узоры на его спине, иногда надавливая, иногда едва касаясь. Одежда сбрасывается за ненадобностью. Он входит очень медленно и бережно. Знает, что еще не совсем привыкла. Чувствует, как она сжимает пальцы на его плечах чуть сильнее, чем следовало бы и замирает. Терпеливо ждет, пока успокоится и продолжает. Где-то внутри бешено колотится сердце. Колени упираются в бархат плаща. Он прислушивается к ее хриплому сбившемуся дыханию и улыбается в ночную темноту, зарываясь лицом в мягкие волны волос. Глаза закрыты от удовольствия. Вдруг чувствует, как она надавливает ладонями на его плечи, немного отталкивая от себя. Король озадаченно смотрит на свою королеву, не понимая, в чем дело. Но та лишь с ухмылкой валит его на спину и усаживается сверху. Улыбается. Довольная. — Что ты делаешь? — Поверженное величество вскидывает брови. — Решила пошатнуть твое верховенство. — Джен довольно ухмыляется. — Покушение, значит? — Опускает руки на ее бедра. — Смотри, пожалеешь, но будет поздно. Рывком наклоняет ее к себе, крепко обхватив спину и начинает быстро толкаться вперед. Для нее ощущения новые, непривычные. Слишком быстро нахлынувшие, как гром среди ясного неба. Слишком сильные, чтобы сдерживать стон. Когда она устало падает на него, тяжело дыша, осознание произошедшего постепенно приходит в голову. Слишком внезапно они исчезли с праздника, и слишком надолго. Завтра наверняка будет неловко. Может, не заметил никто? Питер вздыхает. Стыдно. Сам не понимает, что на него нашло. Ветер приятно обвевает влажные от пота тела. Главное — не заснуть вот так. Может они еще придумают какую-нибудь отговорку? Наверняка глупую и до ужаса банальную. Лучше промолчать. *** К Каспиану приходит осознание того, насколько Сьюзен прекрасна, насколько совершенна. Хочется кричать об этом на весь мир. «Ее бы цветами усыпать, с ног до головы, каждый час… так в чем проблема?» Тельмаринец встает с пня и поправляет плащ за спиной, который почему-то перекособочился. Он еще несколько минут возится с дурацким куском ткани, который упрямо не желает ровно сидеть на плечах. Как подобает. По-королевски. Решив, что с ним все ясно, Каспиан раздраженно кидает темно-зеленый плащ на траву и идет к краю лужайки. Там много цветов, красивых, разноцветных, благоухающих. Каспиан принимается их срывать. Сначала по одному. Но за тем в его охмеленную голову закрадывается мысль о том, что так он и до рассвета не соберет столько, скольких достойна королева. Его королева. От одного воспоминания на лице расцветает блаженная улыбка. Каспиан принимается рвать цветы на поляне настолько быстро, насколько ему позволяет его состояние. Хватает сразу по несколько штук, большинство вырываются вместе с корнем. Каспиан раздражается, злится на цветы. Ведь так — не красиво. Пытается оторвать коренья, но в результате лишь пачкает пальцы. — Ничего, с вами я позже разберусь, — угрюмо обращается к кореньям Каспиан, продолжая свое священное дело. Где-то через часа два он обрывает все цветы на поляне и даже те, что были просто в пределе досягаемости его взора.Сам же букет больше напоминает нехилую охапку сена. Наконец Каспиан решает, что на сегодня достаточно и идет в сторону гуляний. Лица короля не видно за охапкой цветочков, следовательно дороги он сам тоже не видит. Идет наугад. Два раза, правда, врезается в деревья и три раза — в сатиров, имевших неосторожность стоять к Его Величеству спиной и не успевших вовремя отступить. Однако это все было мелочами в подвиге ради прекрасной дамы. Наконец Каспиану улыбается сама Судьба и далее он врезается уже в саму Сьюзен. Та оборачивается и огромными глазами таращится в «вазон на ножках», представший пред ней, собственной персоной. Уже почти утро, в голове королевы давно прояснилось, но настроение веселиться никуда не пропало. Каспиан опускает руки с охапкой цветов, насколько это было возможно, и расплывается в широченной улыбке: — Сьюзен… Ты самая прекрасная на Свете королева… Сью закусывает губу, чтобы не рассмеяться. — Я тебя так люблю… — Лепечет тельмаринец. — Ты достойна всех цветов Нарнии… Нет! Ни один цветок Нарнии не есть достаточно прекрасным, чтобы быть достойным тебя! Но все-же… — Каспиан падает на колени, — прими из мои рук этих достойнейших из недостойных… — пятый король протягивает охапку с цветами Сьюзен. Королева принимает подарок, правда, некоторая часть «букета» при этом падает на землю. Сью пытается наклониться, чтобы их поднять, но Каспиан ее останавливает: — Не стоит, о прекрасная! Здесь им и место, у твоих ног! — Каспиан наклоняется и припадает губами к колену королевы, целуя через ткань платья. Тумнус и Люси, сидевшие неподалеку, очумело пялятся на романтичную парочку, прикидывая, что же будет дальше. — Кас, пора домой! — Сьюзен не знает, куда деть охапку цветов. Хоть и смешно, хоть и как-то по-идиотски, но все-таки приятно. Выбрасывать не хочется. — Как прикажешь! Я на руках тебя понесу! — Каспиан рвется, чтобы подхватить на руки Сью, но та уворачивается, прикидывая, как долго еще он будет в состоянии нести хотя-бы себя самого. — Не стоит, милый, я сама. — Но твои ножки… — Все хорошо с ножками, — Сьюзен закатывает глаза, втюхивая цветы какой-то дриаде, прося ту отнести их в замок, — идем, рыцарь ты мой! Королева подхватывает тельмаринца под руку, намереваясь покинуть лес. Да, дорога явно будет долгой. Осознавая всю серьезность ситуации, Люси и Тумнус идут за ними. Фавн понимает, что королеве явно понадобится помощь. *** Эдмунд наблюдает, как Лира наконец отважилась подойти к Вакху. Она всю ночь просидела на ветке дерева. К вину, ясное дело, не притронулась — не принято у них. Все застенчиво ждала, когда бог вина освободится, пока Эд буквально за шкирки ее к нему не притащил. Они разговаривают — Вакх насупил брови. Он пожимает плечами и что-то говорит ангелу смерти. Та задает какой-то другой вопрос. Они разговаривают еще пару минут, потом крылатая кивает Вакху, слегка улыбается из вежливости и возвращается к Эдмунду. — Ну как? — Король с интересом поглядывает на хрупкую девушку. — Он сказал, что единственная возможность вернутся домой — Это Аслан. — Лира выглядит расстроено. — Если он снова придет в Нарнию, то потом сможет забрать меня с собой. — А что на счет легенд о том, что Страна Аслана лежит за Восточным морем, на краю земли? Лира поводит плечами: — Я думала об этом. Но боюсь, слишком далеко лететь. Это может занять чуть ли не месяц. А мне… — Синеглазая с опаской поглядывает на Эдмунда. — Я не могу тебя на долго оставить. Прости. Эд довольно улыбается, затем становится серьезнее: — Мы можем отправиться туда на корабле. Тогда я все время буду рядом, пока мы не вернем тебя домой. Вино. Заставило его выдать те мысли, которых он выдавать не хотел. Но уже слишком поздно. Ну да ладно, хотя бы себе самому можно признаться: Эдмунд не хотел, чтобы это светловолосое «чудо в перьях» (в принципе, в прямом смысле слова) куда-то от него делось. Хоть она и была слишком правильной, какой-то слишком хрупкой и слишком доброй для этого мира — он не желал, чтобы что-то менялось. Странное смешение чувств поселилось глубоко в сердце юного короля. Большинство из них было непонятными, постигались чисто интуитивно, но все же. — Спасибо, но… — Лира выглядит удивленно, даже перестает теребить руками светлые косички, — это слишком долго и трудно. Я найду другой выход. -Как скажешь, — еле слышно отвечает Эдмунд. — Но если передумаешь — мое предложение будет в силе. Эд устало проводит рукой по лицу, на смену легкому головокружению приходит сильное желание спать. Будь его воля — он бы упал просто на траву, просто здесь. Но королевское достоинство не позволяет ему так поступить — нужно возвращаться. — Я пойду, — король зевает. — Ты еще будешь здесь? — Нет. С тобой вернусь. — Пешком? — Ну… Да, наверное. — Ангел смерти неуверенно пожимает плечами. Да, передвигаться ногами на большие расстояния она точно не привыкла. — Лети. Не мучайся. — Устало отвечает Эд. –Дома встретимся. — А тебе не будет скучно одному? — Искренне удивляется Лира. — Переживу. Правда, лети.