II. Пересечение трех земель

Абсолютно разбитый Каспиан пересекает границу Нарнии и входит в шатер, где обычно собираются все короли и королевы. Там уже все собрались, ждут только его. — Ну наконец-то, Кас! — к нему подлетает Сьюзен. — Где ты был так долго? Мы волновались! Питер закатывает глаза: — Давайте отложим телячьи нежности на потом. Ты что-то узнал? Присцилла нам поможет достать Дженни? Каспиан сжимает руки в кулаки, смотрит на Питера исподлобья: — Только что один из твоих лучших воевод убил у ребенка на глазах ее отца. У меня до сих пор в ушах стоит ее плач… Как ты думаешь, после такого она будет нам помогать? — Каспиан, сам того не замечая, говорит на повышенном тоне. — Я бы, на ее месте, не стал! Глаза Верховного короля заметно округляются: — Значит слухи не лгут? — Не лгут. — с тенью злости отвечает Каспиан. — Я был там. Тельмаринец с раздражением отстегивает ремень с мечом и с силой бросает его на траву: — Достала меня эта война! Не могу больше на всю эту кровь и боль смотреть… — Каспиан устало накрывает лицо ладонями. — Но ведь… — отзывается королева Отважная, — что мы можем сделать? Они же плохие, захватчики, а мы свою землю отстаиваем… Каспиан отнимает руки от лица и мягко смотрит на Люси. — Маленькая, пойми, на войне не все так просто, как тебе кажется. — тон Каспиана становится теплее. Он кладет руки на плечи Люси и мягко привлекает к себе. — Здесь нет «хороших» и «плохих». Спроси любого тельмаринца — он будет уверен, что хорошие – они, борются за благополучие своих детей, а мы — плохие, жадные, не пускаем их на наши богатые земли. У тархистанцев тоже свое видение происходящего. Не знаю, какое, но оно есть. У каждого своя правда, одному Аслану известно кто на самом деле прав. Люси грустно смотрит на Каспиана: — Мы можем что-то сделать для Присциллы? — Не думаю, — отвечает Каспиан. — Мы могли раньше… — севшим голосом добавляет Сьюзен. — Надо было издать приказ о том, что ее близких мы не трогаем. Взамен на то, что она сделала для нас. Но она ничего не просила в замен… Питер резко переводит взгляд на Каспиана. Каспиан вопросительно смотрит на Верховного короля. — Ты знал? — осторожно спрашивает тельмаринец. — Знал, — отвечает Питер, — Дженни сразу заметила и мне сказала. — От воспоминания взгляд Верховного короля снова становится потерянным. — О чем вы? — Вскидывает брови Эдмунд. — Да так, пустое, — отмахивается Каспиан, — старый спор… *** Рано утром в темницу спускается сам тисрок и еще несколько человек. Их голоса будят чутко спящего Роланда, но тот делает вид, что еще спит, прислушиваясь к приглушенным голосам вошедших. Он осторожно смотрит на Дженни, но та еще спит. — Девчонку держим еще несколько дней. — Роланд узнает голос тисрока. — Пусть нарнийцы хорошо понервничают. Она, как вино: больше выдержка — больше цена. Остальные гулко смеются над шуткой владыки. — А от парня избавимся как можно быстрее. В нем нет надобности. — шепотом добавляет тисрок. Дальше Роланд слышит, как хлопает тяжелая железная дверь. *** Шаман встречает в коридоре серого здания тархистансого воина и прижимает его к стенке своим посохом: — Объясни мне, будь добр, почему ангел еще не у меня в шатре? — Пусти меня! — тархистанец пытается вырваться. — Тисрок узнает сегодня же! — Я своего слова не нарушал! — испуганно отвечает тархистанец. — Все мои воины оповещены о том, что с ней делать! Но она не появлялась на поле боя! Мы все время ждали! — Смотри мне, — шаман немного ослабляет хватку, — тебе известно, что я узнаю, если ты лжешь, грязный пес! И тогда… Шаман бросает последний, полный злобы взгляд на тархистанского воина и идет прочь. *** В темнице мало места и ноги уже затекли сидеть. Дженни встает и принимается ходить туда-сюда по своей клетке. Она узкая — три на три шага. Дженни уже успела выучить на память каждый угол. Тяжелая дверь в подвал отворяется и туда входит полный тархистанец с деревянным подносом. Дженни отшатывается к той стороне решетки, которая отделяет ее от Роланда. Тот тоже поднимается на ноги. — Еда для пленных, — басом выдает тархистанец тюремщику. — Меня сменить должны были еще час назад! — раздраженно отвечает тюремщик. — Не могу здесь больше! — Дай им поесть, я сейчас пришлю его, — толстый тархистанец покидает подземелье. — Чтоб вы подавились, — гаркает тюремщик, оставляя в камере каждому по корке хлеба и стакану с водой. Оба жадно припадают к еде. Хлеб черствый, но от того, что кормят в темнице два раза в день и рацион каждый раз один и тот же — даже такая пища кажется роскошью. Дженни запивает застрявший в горле хлеб водой. В этот раз она имеет какой-то кисловатый привкус, но Дженни не хочется думать, в какой из ржавых бочек и сколько она находилась до того, как попасть в ее стакан. В подземелье спускается новый тюремщик — довольно-таки молодой парень. На вид — даже младше Роланда. — Тебе говорили явиться сразу по полуночи! Где тебя черти носили? — кричит на него старый тюремщик. Парень что-то отвечает, но из-за скрипа двери Роланд и Дженни его не слышат. Немного утолив голод, Дженни и Роланд снова опускаются на холодный пол, упираясь спинами о шероховатую серую стену. Спать не хочется, но разговаривать они пока еще боятся — старый тюремщик ох как этого не любил. Однако через какое-то время выясняется, что новый надзиратель — вполне нормальный парень. Даже приветливым кажется, просто работа у мальчонки собачья. Он первым начинает разговор с Дженни и Роландом, расспрашивает о Нарнии. Говорит, что сам там никогда не был, но охотно бы посмотрел на все чудеса соседней страны. Вдруг Дженни чувствует резкую боль в животе. Приступ настолько сильный, что она мгновенно падает на пол, прижимая ладони к животу. — Джен, что? — Роланд вскакивает на ноги. Боль немного утихает, Дженни поднимает глаза на Роланда, все еще боясь пошевелиться: — Не знаю, — шепчет она, — живот очень болит… Роланд морщит лоб: — Ты… ждешь ребенка? — Нет, — вдыхает Джен. Резь в животе снова нарастает. Она скручивается на полу, не зная, что делать. Старается не шевелится, даже дыхание задерживает —, но это помогает лишь на доли секунды. Королева плотно сводит челюсти, чтобы не закричать, на лбу выступает испарина. — Дженни, посмотри на меня! — Роланд пытается дотянутся до нее сквозь решетку. — Что с тобой? Дженни хочет ответить, что она не знает, но острая боль не дает раскрыть рта. Она крепко зажмуривает глаза, пытаясь совладать с собой. — Это яд… — растерянно протягивает парень-тюремщик. — Ее отравили. Только я не понимаю, почему… Роланд застывает. В голове всплывает подслушанный утром разговор. Еще раз прокрутив его в голове, тельмаринец понимает, что произошло. — Они стаканы перепутали, — шепчет он. — Ей дали мой… Гаффар! Тюремщик отрывает взгляд от свернувшейся на полу Дженни и смотрит на Роланда. — Скажи мне, что это за яд? Какое противоядие и как долго она без него протянет? — Нет противоядия… — Растерянно шепчет Гаффар. — Яд будет мучить до утра, еще часа четыре, если организм сильный. Затем отравленный умирает. Тельмаринец отчаянно ищет выход из положения: «может, тисрока позвать? Ему же не ее смерть нужна была. Умрет королева — он лишится козыря в рукаве. Может, он что-то сделать сможет?» — Гаффар, а где сейчас тисрок? — Роланд нервно сглатывает, отводя взгляд от корчащейся на полу соседней камеры Дженни. — По полудню в Ташбаан отбыл, — растерянно отвечает тюремщик. — Дженни терпи, — отчаянный шепот срывается с губ тельмаринца. Он замирает, стоя на коленях напротив нее, до боли сжимая пальцами решетку. — Слушай, Гаффар, я тебе заплачу! Тельмаринец вскакивает на ноги и достает из-за пазухи увесистый кошель с золотыми монетами: — Здесь хорошая сумма, отпусти нас! Скажешь — сбежали! Если этого мало, я тебе еще принесу, когда мы ее вылечим! — Тельмаринец нервно сглатывает, глядя на тюремщика. В глазах того пока что одно непонимание. Затем его лицо проясняется. — Дева-целительница? — Гаффар удивленно таращит глаза. — Так это тоже правда? — Да, королева Люси ее исцелит! Пожалуйста! — Роланд умоляюще смотрит на тюремщика. — Но… Я не могу, меня утром же казнят, если я вас отпущу… — Голос тюремщика слегка дрожит. Гаффар приседает, чтобы оказаться с Дженни на одном уровне. Она молча смотрит ему прямо в глаза, на реснице слеза дрожит. Затем прозрачная капля срывается с ресницы и скользит вниз по щеке. Дженни сглатывает и снова зажмуривается, готовясь противостоять новому приливу острой рези в животе. Пытается свернутся еще плотнее, будто прячется от боли. Внутри тюремщика что-то обрывается от ее взгляда.