II. Пересечение трех земель

Рано утром юная тархистанка открывает дверь собственной спальни, пол которой устилает мягчайший ковер глубокого изумрудного цвета. — Опять не ночевала дома, Зафира? — насмешливый голос младшего брата на миг пугает ее. Но всего на миг. Темноволосая девушка плотно закрывает за собой дверь и недовольно выгибает бровь. — Ты здесь что забыл, Анзор? — тархистанка грациозно опускается в кресло, застеленное тигровой шкурой. При этом сотни золотых монеток, которыми расшита ее одежда, мелодично звенят. — Вот доиграешься — узнает отец… — мальчик качает головой, отбрасывая темную, как вороново крыло, челку назад. — Можно написать десятки книг о том, чего отец не знает и никогда не узнает, — девушка хмыкает, принимаясь играться с браслетом в виде змеи с рубинами вместо глаз. — Я пришел сказать, что отец сегодня прибудет в Ташбаан. Так что — будь паинькой. — Сегодня? — Тархистанская царевна отрывается от браслета и смотрит на младшего брата. — Они уже закончили? — Нет, — Анзор задумчиво отводит взгляд. — Слышал, у них там проблемы. Аласкара ранили и местный лекарь что-то не справляется. Отец привезет его в Ташбаан, потом снова уедет. Зафира задумчиво смотрит на стену напротив, думая о старшем брате: двадцатисемилетний Аласкар был одним из лучших воинов во всем Ташбаане. А теперь вот ранен — отец домой везет. Самый старший среди всех отпрысков тархистанского тисрока: его с пеленок готовили к трону. Понятное дело, отец за него переживает, как ни за одного из остальных четырех детей. Что они ему? Живут во дворце. Сыновей вот можно в бои с собой брать. Одна от них выгода — сын не предаст отца. Остальным тисрок никогда полностью не доверится. Младшего вот пока еще дома оставляют — пятнадцать всего. Хотя, Зафира знает, что это не от любви к младшему сыночку, отнюдь. Их отец расчетлив: про запас мальца оставил, на потом, на случай, если Алима или Азамата убьют в очередной битве. Гибели старшего, Аласкара, он, понятное дело, не допустит. Другое дело — остальные, им трона не видать, следовательно, их жизни для него не дороже жизней остальных воинов. — Скорее бы уезжал, — Зафира переводит взгляд на брата, нагло развалившегося на ее кровати. — Думаешь, тебя на смену Аласкару заберет? — А черт его знает, — младший царевич поводит плечами. — А по мне — хоть бы и забрал! Только холодно у них, говорят. Зафира морщится: — Так уедь куда-нибудь, пока отец не в замке. Я бы сама уехала, лишь бы его не видеть. — Тебе нельзя, — кривится младший брат, — отец до сих пор уверен, что ты дальше дворцового сада не выходила. Анзор встает с кровати и принимается ходить по комнате: — И где же моя сестра провела сегодняшнюю ночь? В гостях у сына тархана? Или у придворного музыканта, как там его звали? — Не твое дело, — царевна раздраженно поджимает губы. — Спокойно, — Анзор усмехается, — ты же знаешь, что я не выдам. — Отцу плевать на нас! Он хочет, чтоб я до старости в своей комнате проторчала! А тебя — так вообще на смерть поведет, попомни мое слово! Их прерывает стук в дверь. — Да? — раздраженно отвечает царевна. — Ваши высочества, прибыл великий тисрок, да живет он вечно! — Доносится из-за двери. — Он желает вас видеть! — Мы сейчас будем, — отвечает Анзор, кивая сестре. Зафира лишь закатывает глаза, накидывая на плечи покрывало. *** — И как там? Какая эта Нарния? — Анзор нападает на старшего брата с расспросами, как только отец покидает богато украшенную комнату. — Мы еще не прорвались, они хорошо защищают территорию. — Сильно болит? — Зафира опускается на большой диван рядом со старшим братом, касаясь перебинтованного бока Аласкара. — Ерунда, — наследник тархистанского трона легонько кривится от прикосновения сестры, — отец преувеличивает. Через пару дней восстановлюсь и снова на поле битвы. Не хватало нам еще до снега на пустоши засидеться. — Снега? — Царевна морщит нос, откидывая длинные блестящие волосы назад. — Да уж, выбрали вы местечко. И зачем вам эта Нарния? Аласкар пожимает плечами: — Отец с нами не советовался. Но сейчас мы уже не отступим — это дело принципа. — Странно, что противник вас удерживает так долго. Какие они, эти северяне? Есть, на кого посмотреть? — царевна игриво выгибает тоненькую бровь. — А ты все об одном, — смеется старший брат. — Кто бы говорил, — Зафира поджимает ярко-алые губы. — А сам наложниц меняешь чаще, чем я — серьги. — Потому, что тебе дарят серьги, а мне — наложниц, — кривится наследник престола. — Несправедливость, — констатирует факт царевна. — Я дрался с твоим «женихом», — старший брат насмешливо смотрит на сестру. — И как он тебе? — Зафира, заинтересовавшись, отбрасывает в сторону изящное колечко, которое до этого крутила в руках. — Мечом владеет хорошо. Его там очень почитают. — Да зачем мне эти ваши военные штучки, — сестра нетерпеливо смотрит на Аласкара. — А с виду? — Ну, типичный северянин, — Аласкар нарочно говорит медленно, будто выуживая воспоминания из глубинок памяти. Ему нравится дразнить сестру, — Высокий, статный… Блондин, глаза — голубые, гордо вздернутый подбородок… Царевич наслаждается реакцией сестры, которая аж подается вперед, слушая его с широко распахнутыми глазами. — Женат… — Заканчивает Аласкар, издевательски ухмыляясь. — И что? — Зафира проводит указательным пальцем по своей нижней губе. — Богиня Таш ведь не признает их языческих обрядов, диких, — царевна морщится. — Стой, так это он с той самой, о которой отец говорил? Та, что в нашей темнице сейчас? — Да, — медленно протягивает старший царевич, на губах играет вся та же улыбка. Слишком уж давно он знает свою сестру, чтобы не заметить этого дьявольского огонька в ее глазах. Когда тархистанская царевна чего-то хочет — ответа «нет» она слышать не привыкла. — А можно от нее как-то избавиться? — Теоретически — можно, — отвечает Аласкар. — Правда, у отца на нее другие планы были. — Но ведь он тебя послушает? — Перебивает Зафира. — Возможно, — задумчиво отвечает царевич. — Вот и отлично, — Зафира победоносно улыбается. — Потому что я хочу его, как подарок с далеких земель! Ты обещал привести мне все, что пожелаю!