II. Пересечение трех земель

Витольд запускает пятерню в растрепанные кудри и устало запрокидывает голову назад, закрывая глаза. Вся армия на ушах после того, как короля не стало. Они отправили гонца в замок с траурными вестями. Ожидается, что скоро сюда прибудет королева. Однако Витольд настаивал, чтобы Ее Величество сюда не совалась. Да и Присциллу забрать тоже надо бы. Тельмаринское войско заметно ослабло. А когда пал сам король — боевой дух опустился до предела. — Сир, — на пороге шатра появляется один из его приближенных. Витольд нехотя открывает глаза. Знает, что мальчишка принес очередные плохие новости. Хороших здесь просто не бывает. — Войди, Герольд. — Ваша сестра, сир… — Я знаю. Насильно увезите. Ей здесь делать нечего. Нам считанные дни остались. Тисрок не пойдет нас защищать. Лишь воспользуется тем, что враг отвлекся на других. — Но как же… Ведь Вы теперь нас поведете в бой, верно? — Верно. — Витольд принимается мерять шагами тусклый шатер. — Но это вряд ли нас спасет. — Воины в Вас верят. — Возможно. Но короля Савия они любили куда больше, да упокоится его душа с миром… — Вас они тоже полюбят, — не успокаивается мальчишка, — ведь Вы теперь регентом будете… Витольд замирает на месте и озадаченно смотрит на Герольда, пытаясь осознать сказанные им слова. Регентом. Он станет регентом. И сядет на трон, на место дяди. Витольд никогда не думал о короне, хоть и никогда не был последним человеком при дворе. А теперь — как снег на голову, причем где-то в пустыне. Женщина никогда не сможет быть полноправной королевой — так гласит закон. После смерти короля на трон восходит его сын. Если сына нет — муж дочери. А если и того нет — власть переходит в руки регента — ближайшего родственника правителя. На время, конечно. Пока законный наследник не будет готов взойти на трон. Племянник великого короля на миг задумывается о Присцилле — сестра уже на выданье, но ведь только как-то не доросла она еще, слишком пугливая, дикая будто. А после смерти отца она еще как минимум год о замужестве и думать не станет. И этот год Витольд будет вынужден носить корону. Однако осознание этого не радует рыцаря, не тешит самолюбие, а лишь ложится на грудь необъяснимой тяжестью. *** Тархистанская царевна сдержанно кивает тисроку, который уже сидит на коне. Младший брат стоит рядом и что-то восторженно говорит отцу, однако вид у владыки солнечных земель крайне не сосредоточенный. Он явно не слушает малого. Зафира бросает на отца презрительный взгляд и демонстративно отворачивается. — Аласкар! — царевна бросается к появившемуся во дворе старшему брату и крепко его обнимает. — Береги себя там, ладно? — Ладно, — царевич нежно целует сестру в макушку. — И еще, — Зафира немного отстраняется от брата, — пожалуйста, приглядывай за малыми.Сам ведь знаешь, отец и не посмотрит никогда в их сторону! — За малыми? — Аласкар выгибает бровь. — Алим и Азамат старше тебя! — Ты знаешь, что я имела ввиду! И привет им передавай, я по ним скучаю. — Аласкар! — раздается властный голос тисрока у них за спиной. — Пора! — Да, отец, — отвечает царевич и снова поворачивается к сестре, - все, прощай, моя хорошая! — Хорошая? — принцесса щурится с ухмылкой, — нет во мне ничего хорошего. — Есть, — улыбается наследник трона, — я один из немногих счастливцев, кто по-настоящему знает царевну Тархистана. Зафира молча наблюдает, как брат усаживается на лошадь. Тисрок и несколько тарханов покидают двор. Царевич тоже разворачивает лошадь. — Эй, Аласкар! Царевич поворачивает голову и вопросительно смотрит на сестру через плечо. — Блондина мне привези! Аласкар с ухмылкой закатывает глаза. *** — Тристан, я просила тебя подойти ко мне еще двадцать минут назад! Орландская королева замирает, переступив порог комнаты своего чада. Она недовольно смотрит на принца, сложив руки на груди. — Ну, занят я, — Тристан закатывает глаза. — Освободишься! — шипит королева. — В приёмной у отца сейчас наместник со своей дочерью сидят. Ты бы пошел да и показал девушке наш дворец или сад. Думаешь, интересно ей эти политические разговоры слушать? — А мне, думаешь, интересно в сотый раз обходить все эти комнаты пыльные да на цветочки пялиться? — Тристан! — королева не на шутку разозлилась. — Быстро встал и пошел вниз за дочерью наместника! Сидишь тут, бездельничаешь изо дня в день! Хоть чем-то отцу помоги, наконец! Тристан кривится и нехотя встает из своего кресла. — Прическу хоть поправь! — командует мать. Однако Тристан, напротив, еще больше ерошит непослушные волосы пальцами. Он раздраженно смотрит на мать, но все же покидает свои покои и идет вниз. На пути в приемную он натыкается на хрупкую белокожую девушку в пепельном платье, волосы аккуратно уложены в красивые локоны. — Ваше Высочество, — дочь наместника приседает в реверансе, стыдливо опуская глаза на пол. *** — Не помешаю? Дженни оборачивается и видит у себя за спиной Сьюзен. Она переступает через бревно и усаживается рядом с ней. Дженни приглядывается к королеве и замечает, что у нее покраснел кончик носа. Замерзла, наверное. Или плакала… Сьюзен как-то натянуто улыбается, нервно комкая тонкими пальцами юбку: — Неужели Питер тебя одну оставил? Дженни пытается улыбнуться, но выходит как-то вяло. Ее волнует поведение королевы Великодушной: — Он сейчас командует переправой раненых. — А, да… Я забыла… — растерянно отвечает королева. — Каспиан, наверное, тоже там. — Ты не знаешь, где он? — удивляется Дженни. — Нет, — Сьюзен снова натянуто улыбается. Зная, что на их границах больше нет неприкосновенности, Верховный король приказал переправить раненых, не способных ходить или держать в руках оружие, в селение в пяти километрах отсюда. Напасть могут в любое время, возможно, отступить заставят. А жизнями нарнийцев короли теперь дорожили. До сих пор в их душах жило страшное воспоминание об ошибках прошлого: ночь, замок Мираза, тяжелые ворота решеткой, за которыми десятки нарнийских рыцарей, как мыши в клетке, от боли кричат, и огонь в глазах покрывается льдом… — Знаешь, — продолжает Сьюзен, — я рада, что ты у Питера появилась. Он с тобой другим становится. С предыдущими такого не было… — С предыдущими? — Джен хмурится. Сьюзен закусывает губу, понимая, что сболтнула лишнего. — А много кто у него был до меня? — шестая королева смотрит куда-то вдаль. — Да не особо, — отмахивается Сьюзен. — И не серьезно обычно. Так, поверхностные отношения на короткий срок… А вообще, у вас так все замечательно, все время друг от друга не отходите. А если отходите — то это просто конец света какой-то. Дженни улыбается, вспомнив историю с планом расстановки войск. — Я думала, Питер тогда убьет Каспиана… — Дженни весело смотрит на Сьюзен и вдруг улыбка сходит с ее лица — шестая королева замечает, как Сьюзен заметно напряглась от упоминания жениха и отвернула лицо. — Сью… Что случилось? Вы поссорились? — Да нет, просто… — Сьюзен комкает ткань платья, — просто с той ночи, когда короля Тельмара убили, а позже вы с Роландом вернулись — я не знаю, что с ним. Он все время о чем-то думает, темнее тучи стал, а мне говорит — что все в порядке. Часто, бывает, разговариваю с ним, он вроде слушает. Потом спрошу что-то и замолкаю, ожидая ответа, а он еще с минуту молчит, а потом так удивленно на меня поднимает глаза и говорит: «ты что-то сказала?» — Сьюзен несколько раз быстро хлопает ресницами. — Я не понимаю. Что с ним происходит? Джен тоже опускает голову. О причине она догадывается, Питер как-то говорил, что Каспиан теперь знает. Вот только нужно ли знать об этом Сьюзен? А может, Джен вообще ошибается. — Слушай, Сью, просто твой Каспиан чистосердечный такой, искренний. Думаю, война его мучает. Она затянулась, а ему убивать не приносит никакого удовольствия. — Думаешь, в этом дело? — Сьюзен пристально смотрит на шестую королеву. — Думаю, — Дженни подбадривающе смотрит на Сьюзен. — Он устал. Его мучает все это гораздо сильнее, чем всех нас. Пройдет. Королевы не замечают, как перед ними возникает Питер: — Так, а почему это вы обе еще не в постелях? — Верховный король пытается выглядеть строгим, однако когда его глаза встречаются с глазами Дженни — на губах расцветает заботливая улыбка. — Чтоб ты спросил, — бурчит Дженни, вставая с бревна, чтобы обнять Питера. — Я скучал, — тихонько шепчет он ей на ухо. — Я тоже, — так же тихо отвечает Дженни. — И чем это вы тут занимаетесь? — Питер усаживается на бревно между девушками. — Да так, болтаем, — Сьюзен небрежно смахивает волосы за плечо, и Питер тоже замечает покрасневший нос сестры. — Сью? — он вопросительно смотрит на нее. — Тебя обидел кто-то? Сьюзен глубоко вздыхает и качает головой. Прошли те времена, когда Питер ходил во двор, чтобы разбираться с обидчиками сестры. Его там побаивались. И все было так просто. — Я спать пойду, — Джен бросает на Питера многозначительный взгляд, намекая, что ему следует поговорить со Сью наедине. Он знает сестру гораздо лучше, он точно поймет и найдет нужные слова, чтобы успокоить.