II. Пересечение трех земель

Питер валит на землю очередного тельмаринца ударом щита. Несмотря на холод на улице, волосы на лбу Верховного короля влажные от пота. Очень хочется пить. Король поднимает голову в небо, чтобы определить по солнцу, сколько времени им еще осталось сегодня биться, но все небо заволокло тяжелыми тучами. Возможно, будет дождь. А где сейчас солнце — можно определить только приблизительно. Внезапно Питер, который до этого стоял с задранной головой к небу, замирает. Кто-то уперся острием меча ему в спину. *** Когда раздается сигнал о прекращении битвы, Эдмунд устало вгоняет меч в землю, чтобы вытереть его от крови. Юный король усмехается, услышав за спиной шелест крыльев. Он оборачивается и видит Лиру. — Устал? — Лира участливо смотрит на Эдмунда. — Совсем немного, — отвечает тот. - Ну, что, сегодня возможность с честью пасть на поле боя надо мной не висела? — Эдмунд с иронией выгибает бровь. — Даже если б и висела, я не имею права тебе о таком рассказывать. Человек не может знать, что было бы, пойди он в свое время иной дорогой. Эдмунд хмурится, глядя, как Лира обхватила руками себя за плечи, а кожа покрылась мурашками. Летнее платье явно не защищает от почти ноябрьского холода. — Ты так замерзла! Идем скорее в лагерь, там огонь развели. — Эдмунд прячет меч в ножны. Он бы ее обнял, чтобы согреть, вот только холодная кольчуга с доспехами вряд ли чем-то помогут. — Эд! Лира! Эдмунд оборачивается к идущей к ним быстрым шагом Джен. Она стащила с ладони перчатку в железных чешуйках, внешняя сторона ладони окровавлена. Эд делает несколько шагов ей навстречу. — Джен, ранили? Болит? — король Справедливый тянется к окровавленной ладони шестой королевы, но та отмахивается, пряча руку за спину. — Это ерунда, не важно! Просто царапина. — Джен выглядит взволнованной. — Ты Питера не видел? Эдмунд на миг задумывается. Где-то по полудню он его видел — брат вел минотавров вглубь поля боя. Однако после они как-то не пересекались. — Давно еще, в начале дня, — неуверенно отвечает Эдмунд. — я думал, он с тобой все время. — Был, но пару часов назад я его потеряла из виду. Не могу понять, куда он делся. — Найдем мы твоего Питера, где-то на поле сейчас. Может в лагерь вернулся. Идем с нами, руку тебе перевяжем, и будешь его хоть до утра искать — романтика… — Заткнись, — Джен пытается сдержать улыбку, но у нее не получается. — То, что ты теперь жена Верховного короля, не дает тебе права так со мной разговаривать! — Эдмунд многозначительно смотрит на Джен. — Конечно, Ваше Величество! — Дженни наигранно кланяется. — Как Вам будет угодно. *** Зафира идет по длинному коридору, покрытому мягким ковром. На миг ей кажется, что она слышит голоса старших братьев где-то вдалеке. «Неужели уже вернулись? — проскальзывает мысль. — Странно, вроде еще рано. И почему мне никто не сказал? Показалось, скорее всего». Царевна толкает дверь в свою спальню и, войдя, по привычке, запирает ее на засов. — Ой, нет, не показалось, — протягивает она сама себе, замечая на своем любимом кресле, покрытом тигровой шкурой, светловолосого молодого мужчину. Зафира растягивается в сладкой улыбке, оглядывая того с головы до ног: вид у «гостя» слегка раздраженный. Он молча смотрит на нее голубыми, как лед, глазами из-под светлой челки. Одежда немного странная. Хотя, по сути, какое сейчас это имеет значение? Царевна замечает, что у северянина связаны запястья, поэтому сидит он спокойно. Зафира ухмыляется, оценив юмор Аласкара: «Еще бы лентой шелковой перевязал». — А ты почти такой, как я себе и представляла, — царевна вальяжно приближается к сидящему «гостю» и грациозно наклоняется, чтобы их лица оказались на одном уровне. Светловолосый равнодушно смотрит на нее, ничего не отвечая. Зафира внимательно вглядывается в его черты лица, и решает, что подарком она более чем довольна. — Вставай! — приказывает тархистанка, хватая нарнийца за предплечье и резко дергая вверх. И тот покоряется. — Я все равно уйду отсюда, — наконец подает голос «гость». — О, нет, мой сладкий, — Зафира прищуривается, — ты уйдешь отсюда только тогда, когда я тебе разрешу. — царевна толкает его в грудь, заставляя отступить на несколько шагов назад и упереться ногами о кровать. — Здесь твое слово не имеет власти, юный принц, — ухмыляется царевна, заставляя нарнийца упасть на роскошное ложе с балдахином. «Или не принц? Кто он там? — логика подсказывает царевне, что королями такие молодые люди не бывают. — Хотя, черт их знает, какие там у них, на Севере, обычаи». В геополитике тархистанская царевна была явно не сильна. Да и восточный народ не считал, что женские очаровательные головки нужно было забивать подобной чушью. И Зафира была с этим полностью согласна. Связанные руки не дают возможности нарнийцу сопротивляться. Однако, Зафриа замечает, что он на удивление спокоен. Просто лежит и смотрит на нее из-под полуопущенных ресниц. Царевна ловко хватает его за волосы, заставляя выгнуть голову назад, полностью открывая ее взору сильную шею. Зафира замечает разительное отличие между тархистанцами и северными. Белая, как молоко, кожа, без единого пятнышка, не тронутая солнцем, ее завораживает. Хочется попробовать на вкус. Царевна наклоняется к нарнийскому правителю и проводит языком от ключицы до впадины за ухом, подмечая, как дыхание ее «гостя» сбивается. Царевна усаживается сверху на своего пленника и, не отрывая взгляда от льдистых синих глаз, одним рывком разрывает на нем рубашку, заставляя жемчужные пуговицы со звоном разлететься по всей ее комнате. Нарниец молча на нее смотрит. Кажется, она заставила его немного понервничать. Ну и пусть. Тархистанка разводит в стороны края рубашки, вырывая их из-под брюк. Затем девушка принимается покрывать грудь нарнийца влажными поцелуями, опускаясь все ниже и ниже. Его белая, без единого волоска, кожа потихоньку сводит царевну с ума. «И почему я раньше не додумалась найти себе любовника с Севера?» — пролетает в голове. Опустившись до линии пояса Зафира замечает, что запястья пленника уже не связаны: «и когда успел только с веревкой разделаться? Или давно ее разорвал, а при мне притворялся просто? Плохой мальчик», — тархистанка усмехается собственным мыслям. Зафира выпрямляется и ладонями сбрасывает с плеч шлейки легкого платья, которое с шелестом и звоном монеток падает на кровать. Нарниец комкает его ладонью и презрительно отбрасывает в дальний угол ее комнаты. — Черт побери, как же ты мне нравишься! — ухмыляется Зафира, наблюдая за нарнийским пленником. — Не думаю, что в ближайшее время ты выйдешь за пределы этой комнаты. Нарниец молчит, взгляд его затуманен. Продолжая сидеть сверху на светловолосом, Зафира чувствует его возбуждение и принимается издевательски медленно его поглаживать через ткань брюк. Нарнийский правитель закусывает губу и откидывает голову назад, закрывая глаза. Царевна продолжает свою пытку, надавливая ладонью чуть сильнее. С губ пленника срывается тихий стон, который разливается сладким теплом внутри самой тархистанки. — Хороший мальчик, — царевна тянет вниз темную ткань брюк, заставляя пленника дышать еще быстрее. Она рывком охватывает губами твердое, от чего нарниец выгибается под ней, сметая рукой большую вазу с прикроватного столика. Та со звоном падает на пол, разбиваясь на тысячи осколков. Царевна резко открывает глаза от громкого звона. Она удивленно оглядывается вокруг, не узнавая места. Наконец она замечает стоящего перед ней придворного музыканта с подносом. Тот неловко наклоняется, чтобы собрать с пола черепки разбитого кувшина. Наконец он выпрямляется и замечает, что царевна уже не спит и крайне недовольно на него смотрит. — Простите, Ваше Высочество, — извиняющимся тоном произносит тот, — я Вас разбудил… Ваш завтрак. — Олух! — царевна со злом смотрит на любовника. — Такой сон испортил! Зафира резким движением откидывает одеяло и встает на пол, покрытый циновкой. Она неуклюже заматывается в покрывало, не заботясь о том, как оно сейчас будет на ней сидеть. Обувь она просто берет в руки — сейчас нет ни настроения, ни желания возится со всеми шнурочками изящных туфелек. Царевна хорошо себя знает, что возьмись она за такое дело в настолько раздраженном настроении — туфельки превратятся в хлам, ибо все раздражающее она попросту оторвет и забросит куда по дальше. — Ваше Высочество, вы уже уходите? — музыкант растерянно смотрит на царевну, которая так бесцеремонно заявилась вчера в его покои, требуя любви. Зафира застывает у двери и недовольно оборачивается на хозяина спальни, меряя его презрительным взглядом: — У тебя глаза не голубые, и никогда не будут! Так что забудь обо мне. С этими словами царевна покидает комнату, оставив музыканта еще в большей растерянности.