II. Пересечение трех земель

Зафира просыпается в холодном поту. Прошлую ночь она провела у молоденького купца, имени которого даже не помнила. Да и вообще, после распитой на двоих бутылки крепкого вина она мало что помнила. Вернулась она поздно, точнее рано — утром. Какое-то время бездумно бродила по дворцу и около полудня уснула. Царевна подходит к окну и широко распахивает его, чтобы глотнуть свежего воздуха. За окном садится солнце, в саду легкий ветерок покачивает листья — все как тогда, пять лет назад, она не забыла… Как ни старалась забыть, напиваясь до помутнения рассудка, как не пристало дочери тисрока, память становится горьким комом в груди. Зафира бессильно опускается на пол, у нее нет мочи больше смотреть на этот сад, на эти деревья и каменные лавочки, те же самые… Юная царевна выходит вечером на прогулку в сад. С закатом внутренний двор накрывает тень, так что Зафиру наконец-то отпускают на улицу — нет никакой угрозы получить солнечный удар. Четырнадцатилетняя девочка ходит в одиночестве извилистыми дорожками дворцового сада — когда она здесь, других детей забирают. Не гоже царевне с простыми ребятишками бегать. Девочка полностью уходит в свой маленький внутренний мир, мечтая о том, как когда-нибудь она перейдет пустыню и переплывет море, встречая на пути трудности и приключения, и она, конечно же, все их преодолеет. А братья будут ею гордиться и всем рассказывать, какая у них сестра смелая. Про море она узнала из сказок, да и про пустыню тоже. Так что, есть ли они на самом деле — девочка сомневалась, однако в мечтах они были самыми что ни на есть настоящими. Вдруг Зафира натыкается на парня, на вид всего пару годами старше ее. Девочка замирает и удивленно смотрит на него. Вид у мальчишки слегка взъерошенный, волосы торчат в разные стороны. Братьев бы за такое отругали, но вот его этот вопрос ни капельки не заботит. — Эй, привет! — парень ерошит ладонью волосы на затылке. — Ты чего, тоже потерялась? — Нет… — после паузы отвечает Зафира. Она в первый раз встречает в саду кого-то, кто не принадлежит к ее семье или к нянькам со слугами. — А я вот потерялся, — парень широко улыбается. — Мне сказали — по галерее идти до большой железной двери, дальше зайти в нее и прямо. А тут сад. Ну я и пошел, а дальше некуда прямо! Видно, не та дверь. — Не та, — соглашается Зафира. — А как звать-то тебя? — мальчик щурится. — Зафира, — тихо отвечает царевна. — На зефир похоже, — мальчик едва сдерживается, чтобы не рассмеяться. Но, увидев растерянное лицо собеседницы, сразу же берет себя в руки.- А меня Этерно зовут. — Чудное имя у тебя. — Для тебя! — Этерно недовольно хмурится. — А для меня твое странное, вот. Просто у меня папа орландец, а мама — тархистанка. Папа имя выбирал. — мальчик засовывает руки в карманы. — А ты была когда-нибудь в Орландии? — Нет… — Зафира растерянно смотрит на мальчика. — А что это? — Как это – что? Это страна такая, далеко-далеко отсюда! — За стенами замка? — удивленно спрашивает царевна. — Конечно! — Этерно смеется. — В миллион раз дальше! За пределами замка — базар, дома там всякие, школы… — Ты был там? — в голосе Зафиры удивление смешивается с восторгом. — Да каждый день бываю! — Этерно снова ерошит темные волосы. — А ты – нет, что ли? Зафира чувствует стыд, сама не зная, почему. Она лишь молча качает головой и опускает глаза. В тот вечер они проболтали допоздна, усевшись на каменную скамью, за которой рос буйный куст с розовыми цветами. Этерно рассказывал, как он с другими мальчиками учится, чтобы однажды стать великим воином. Как на базаре торговцы продают виноград и сочные яблоки, а дети бегают между торговых палаток, играя в догонялки. Как по праздникам на главную площадь приезжают пожиратели огня и танцовщицы. А Зафира лишь слушала его с открытым ртом, боясь пропустить мимо ушей хоть слово. Когда совсем стемнело, Зафиру позвали домой. Но уходить ей очень не хотелось, поэтому она лишь грустно посмотрела на Этерно. — Знаешь что, — протянул мальчик, — ты должна все это увидеть! Я тебя отведу туда! — Меня не отпустят! — глаза Зафиры стали от удивления большими, когда она получила такое предложение. — А ты скажи, что в сад гулять. А я тебя здесь встречу и проведу через ту дверь, в которую сюда попал. Мы ненадолго — никто и не заметит, что тебя не было! — Мальчишка довольно ухмыляется, опираясь рукой о спинку каменной скамьи. Царевна запрокидывает назад голову и крепко зажмуривается, до боли надавливая длинными ногтями на собственные ладони. Как в бреду, она встает с пола и на негнущихся ногах идет к прикроватной тумбочке: открывает верхний ящик и вываливает на пол все его содержимое, найдя в самом дальнем углу ветхую картонную коробочку лавандового цвета. Царевна аккуратно открывает ее и достает оттуда сухой цветок, бережно сжимая хрупкий стебелек двумя пальцами. Перед глазами возникает следующая картинка. — Нас поймают! — царевна судорожно оглядывается, но стражи в галерее нет. — Тише, не поймают, — Этерно уверенно улыбается, — побежали! Через несколько минут Зафира в первый раз в жизни видит мир за стенами дворца. И он ее поражает: такой большой и яркий. Здесь столько звуков и людей! И они отправляются в самое прекрасное в ее жизни путешествие: ходят по узеньким улочкам между аккуратными белыми домиками, проходят через базарную площадь и даже натыкаются на заклинателя змей. Когда Зафире захотелось есть — Этерно лишь улыбается и перелазит через забор одного из домов. — Не нужно! — в ужасе шепчет царевна, но Этерно ловко забирается на ближайшее дерево и срывает с него два персика. Засунув их в карманы, парень снова перелазит обратно через стену и достает свою добычу: больший персик он отдает Зафире, а тот, что поменьше, оставляет себе. Царевне тогда показалось, что она ничего вкуснее никогда в жизни не ела. Они гуляют до наступления ночи. — А ты смелая, — улыбается Этерно. — Не побоялась ослушаться старших. Как настоящая орландка! От этих слов юной царевне становится как-то странно тепло внутри. Она отворачивается от парня, чтобы спрятать улыбку. Их руки случайно соприкасаются и Зафира вздрагивает. Парень, напротив, улыбается и уже увереннее берет ее за руку. Какое-то время они идут молча, пока Этерно не решает, что девочку пора вернуть во дворец. По дороге ко дворцу он срывает с травы фиолетовый колокольчик и протягивает ей. Зафира медленно опускает сухой цветок на поверхность тумбочки и идет к столу, на котором стоит графин с вином. Она наливает себе кубок до краев и отпивает большой глоток, жмурясь при этом. Хочется что-то разбить, чтобы эта тишина больше не душила. Царевна силой толкает ногой пуф, переворачивая его вверх ножками. Но легче не становится. Тишину гораздо тяжелее разбить, нежели тарелку или кубок. Девушка возвращается к кровати и устало падает на нее, закрывая лицо рукой. Вино во второй руке разливается на белую простыню. Но ей плевать. Никто не узнал о вылазке юной царевны, поэтому через несколько дней они с Этерно снова повторяют свой побег. В этот раз парень снова берет царевну за руку, как только ее видит. И она уже почти что не краснеет. Ей приятна его теплая ладонь и хочется почему-то прыгать от радости и улыбаться. В этот раз сын орландца приводит ее на крышу пустого дома на берегу озера. Когда на небе появляются звезды — они решают, что хотят остаться до рассвета. Зафира еще немного колеблется, но Этерно ее уговаривает. Сначала они молча лежат на крыше, разглядывая звезды. Когда становится прохладнее — Этерно отдает царевне свою потертую, местами порванную, синюю полотняную куртку и приглашает спуститься к озеру, чтобы развести костер. Зафира никогда не разводила костров. Поначалу такая идея ее пугает, но затем ей очень нравится огонь: он дает свет и тепло. К костру слетаются разные бабочки и мошки, а они за ними наблюдают и смеются. Затем Этерно становится напротив девушки и медленно тянет к ней ладонь, нежно касаясь щеки. Зафира закрывает глаза, подаваясь навстречу. Сердце бешено колотится в груди, а глаза слегка испуганно снова смотрят на стоящего напротив сына орландца. Он очень медленно подается вперед, чтобы она, если что, могла отойти назад или оттолкнуть его. Но она не отталкивает и не отходит. Губы парня неумело накрывают ее, а ладонь продолжает ласкать щеку. Поцелуй длится всего пару мгновений, но от него перехватывает дух. — Когда-нибудь, — Этерно целует в макушку царевну, которая опустила ему на плечо голову, сидя на берегу, — я заберу тебя с собой в Орландию! Она замечательная, тебе очень понравится. — Клянешься солнцем? — царевна восхищенно хлопает глазами. — Клянусь, а вот тебе моя клятва, отдашь, когда исполню! — Этерно снимает с шеи зеленый мутный камушек на шнурке. — Это из орландских гор. Держи! — Спасибо, — царевна с интересом рассматривает вещицу, — а в чем я тогда тебе поклянусь? Парень на какое-то время задумывается: — Если хочешь, можешь поклясться в том, что не забудешь этот день. — Хорошо, — царевна смеется, — я клянусь. А вот тебе моя клятва! — Зафира стягивает с тонкого запястья золотой браслет и вкладывает ему в ладонь. Царевна снова тянется за лавандовой коробочкой, допивая одним глотком остатки вина из кубка. На дне ее лежит зеленый камень на шнурке и детский золотой браслет. Зафира больше не может терпеть. Боль в груди слишком сильная. Вино не пьянит и не дает такого желанного — забытья. Царевна начинает громко рыдать, обхватив колени руками. В ту ночь она видела Этерно в последний раз. Кто-то увидел царевну с простым пареньком и донес тисроку. Отец не ругал ее, он вообще ничего не сказал. Но через два дня царевна нашла свой золотой браслет, оставленный Этерно, на самом видном месте в своей спальне. А самого сына орландца больше никто не видел. Зафира рассказала все Аласкару, просила найти о нем хоть какие-то сведения, но Этерно просто исчез. Старший брат не знал, что с ним сделали. Или просто не хотел еще больше травмировать младшую сестренку. Она часами рыдала у него на плече, била зеркала, кричала в пустоту, а он просто был рядом и крепко обнимал. Вместе с Этерно умерло что-то и в самой царевне. После она сотни раз убегала из дому, хамила слугам и раздавала пощечины за малейшие провинности, спала с кем хотела. Но она никогда больше не держалась с мужчиной за руку, никогда не позволяла ему касаться своего лица и никогда не целовала в губы. В постели она была жесткой и неукротимой. Но каким бы красивым ни был ее любовник — глаза царевны оставались холодными, как лед. А еще она ненавидела персики. Зафира сжимает в ладони прохладный гладкий камушек на черном шнурке. — Ты обещал, ты мне поклялся! — сквозь всхлипы кричит девушка, обращаясь к камню в своей ладони. — Забери меня с собой…