II. Пересечение трех земель

Холодный ливень не утихает уже второй час. Дженни отходит в сторону от фавнов, с которыми они вместе провозились последний час, пытаясь рассчитать, на сколько им еще хватит продовольственных запасов. Результаты подсчетов оказались весьма неутешительными: еще пару дней — максимум, и на поле боя придется отправляться на пустой желудок. Шестая королева подходит к большому дереву и устало упирается лбом о его кору. Ветки, на которых почти не осталось листьев, все-таки кое-как защищают от холодных крупных капель, которые падают с небес. Шероховатая кора кажется теплой. Наверное, за лето, она успела впитать в себя достаточно солнца. Теперь это дерево кажется единственным местом во всем военном лагере, где можно хоть немножечко согреться. Хочется прижаться к коре, обнять ствол дерева, но это покажется глупым, скорее всего. На плечи Дженни опускается что-то тяжелое, становится немного теплее. Она резко выпрямляется и замирает от неожиданности. — Простудишься, — слышит она из-за спины слегка осипший голос Верховного короля, который закутывает ее в длинный плащ, задерживая руки на ее плечах чуть дольше, чем следовало бы. Первым желанием королевы было коснуться его руки щекой. Она знает, что его ладони всегда теплые и слегка шероховатые — от постоянной необходимости держать в руках меч. Но она вовремя вспоминает, что на него злится. Хотя, от такой горячей, пульсирующей, еще совсем недавно горькой обиды почти ничего не осталось. Самой удивительно, куда пропало то неукротимое чувство — как дождем смыло. — Ждем тебя в домике Люси и Сьюзен, — снова отзывается Питер, убирая с ее плеч ладони. — Я бы не стал тебя просить, но должны присутствовать все короли и королевы. С этими словами Верховный король удаляется, зная, что королева не захочет, чтобы он ее сопровождал. *** В воздухе ощущается напряженная атмосфера. Правители уже более часа решают, как поступить. Они твердо решили сделать первый шаг на тропе мирных переговоров. Но вот как будет правильно поступить, чтобы обеспечить желанный результат и свести риск провала к нулю? — Тисрок не согласится, у него большое преимущество, — качает головой Эдмунд. — Было, пока к нам не присоединились великаны, — парирует Питер, — стрелы лучников для них как иголки для нас. Они в разы сильнее. — Но Тельмар станет на нашу сторону, — отзывается из дальнего угла шестая королева, старательно избегая взглядом Питера, — они измождены, войско обезглавлено. Если не прекратить войну — их народ просто вымрет на этой битве. — И у нас есть, что им предложить, — подает голос Каспиан, — я много об этом думал. Ведь у них неурожай в этом году, верно? Мы можем предоставить им определенный займ, у нас есть возможность. Чего им еще нужно? — Земли, — отвечает Орей. — Они сами понимают, что в их случае шансов у них нет, — Каспиан разводит руками. — А их союзник? –отзывается еще один воевода. — Я вас прошу, — Сьюзен закатывает глаза, — тисрок не стал бы ни с кем делиться и ни за кого не вступится. Это было ясно с самого начала. — Мы должны убедить тархистанцев, — подытоживает Верховный король, поглаживая подбородок. — Давайте сделаем небольшой перерыв, а потом вместе составим текст писем противникам? — не выдерживает Эдмунд. — День подходит к концу. Если получим положительный ответ касательно переговоров — тогда уже будем думать, как и чем их убедить. Все присутствующее одобрительно кивают, вставая со своих мест. — Сью? — Дженни хватает за рукав направляющуюся к выходу из домика королеву. — Да? — Сьюзен вопросительно смотрит на Джен. — Там, в кладовой, еще есть вино? — нарнийский рыцарь невинно хлопает глазами. — Есть… — неуверенно протягивает Сьюзен. — Я не думаю, что это хорошая идея, — между ними возникает Каспиан. — Кас, уйди! — отмахивается от тельмаринца шестая королева. — Да пожалуйста, — Каспиан хитро смотрит на Джен, а затем оглядывается в поисках чего-то. — Питер, можно тебя на два слова? — Только попробуй! — шипит Дженни. — Сьюзен! — Что? — королеве Великодушной явно не нравится быть втянутой в конфликт между подругой, женихом и братом. — Забери их куда-то, мне надо побыть одной. Дженни покидает гостиную и ныряет в маленький темный коридорчик, который ведет в крошечную кладовую, прихватив с собой свечу. Кладовая заставлена какими-то глиняными горшочками и пузырьками. Она и вправду собирается напиться, причем единственная причина тому — сделать Питеру назло. Он ведь так не любит, когда она выкидывает что-то из ряда вон выходящее. Разозлит ли его такое? До чертиков! Дженни ухмыляется собственным мыслям, выуживая с дальней полки припавшую пылью бутылку с темной жидкостью. Вино. А может, и что-то покрепче — в местном алкоголе она не разбирается толком. Пока. Дженни гневно смотрит на бутылку в собственной ладони. Точнее, гнев королевы Бесстрашной направлен скорее на пробку. Она пока что не понимает, как ее вытащить. Интересно, а есть ли в Нарнии такая прекрасная штука, как штопор? Или они чем другим пользуются? И почему она раньше об этом не подумала и не спросила у Сьюзен? Она ведь как-то справилась сама в прошлый раз. — Поставь на место, — властный голос из-за спины заставляет Дженни вздрогнуть. Королева и не заметила, как он вошел. — Не приказывай мне, — не оборачиваясь, отвечает королева, еще крепче сжимая горлышко бутылки. — Ты хоть знаешь, что в руках держишь? — насмешливо спрашивает. — Знаю, — врет Дженнифер. — Настойка семнадцати черных трав, — продолжает стоящий у нее за спиной, — тебе от одного глотка крышу снесет. — Ну и прекрасно! Тебе-то какая разница? — Дженни поджимает губы. — Уходи! — Не уйду, — спокойно отвечает Питер. Дженни слышит, как он дышит ей в затылок, и это предает некую рассеянность собственным мыслям. Внутреннее упрямство заставляет сделать что-нибудь ему назло. Пусть перестанет разговаривать с ней этим спокойным тоном, это выводит из себя! «Что ли, на ногу больно наступить? Или под коленку пнуть?» — Уйди сейчас же, или я тебя ударю! — Не ударишь, — все так же спокойно отвечает Верховный король, наклоняется ближе к Дженни, касаясь губами уха, — пустые угрозы. Воспользовавшись замешательством своей королевы, Питер мягко привлекает ее к себе правой рукой, левой же вырывает из обмякшей ладони пыльную бутылку, которую ставит на самую высокую полку, до которой Дженни просто не дотянется. Да, в душе Верховного короля тоже есть место для детской вредности. Дженни резко дергается, пытаясь высвободиться из его рук, и случайно переворачивает свечу. Та падает на пол и гаснет, погружая маленькую пыльную кладовую в кромешную темноту. — Ну, вот, смотри, что ты наделала, — с легким укором говорит Питер. — Сам виноват! — парирует Дженни. — Как всегда, — вздыхает Верховный король, легонько сжимая пальцами ладонь шестой королевы. Если на Пересечении трех земель временное затишье, то внутри королевы Бесстрашной начинается настоящая война: одна половина рассудка бунтует, требуя от нее поставить на место слишком самоуверенного короля, а вторая твердо настаивает на том, чтобы первая половина заткнулась, а сама Дженни просто перестала воевать с самой собой и подалась навстречу Питеру. Он ведь всегда знает, как лучше. — Я на тебя все еще злюсь, — шипит Дженни, переплетая свои пальцы с пальцами Питера. — Знаю, — спокойно отвечает тот, зарываясь свободной ладонью в ее волосы. — И ты меня раздражаешь… — Да, — Питер разворачивает Дженни к себе лицом. — Даже больше, ты меня просто бесишь! - Угу, — Питер подается вперед, принимаясь нежно тереться кончиком носа о ее лицо. — Ненавижу тебя, — выдыхает королева, подаваясь навстречу его ласкам. За дверью раздается топот, а затем кто-то со всей силы бьется о ветхую деревянную дверь. — Эй, Джен! — раздается веселый голос из-за двери. — Это правда, что ты собралась там напиться? — Эд, иди отсюда! — отвечает за королеву Питер. — Ого, даже так? А я-то думаю, куда ты делся… Вы там заперлись и… пьете, да? — Младший король взрывается хохотом. Джен отталкивает от себя Питера и резко открывает дверь. Раздается характерный звук: кажется, Эдмунд получил по лбу дверью. Но в данный момент сохранность чела Его Величества Справедливого мало заботит шестую королеву. — Не ходи за мной! — Джен предостерегающе смотрит на Питера перед тем, как развернуться и уйти в гостиную. — Ты напортачил, а мне — выгребать? — обиженно говорит Эдмунд, потирая лоб. Питер лишь недовольно поджимает губы и отвешивает младшему брату подзатыльник. — Ай! — Эдмунд хватается второй рукой за ушибленное место, — вы смерти моей все хотите?! — Нет, — ухмыляется Верховный король, — своей смерти здесь хочет только один, но пока что она его уверенно динамит. — Придурок! — обиженно бросает Эдмунд вслед уходящему старшему брату, но тот не реагирует, продолжая улыбаться. *** Вторая часть собрания проходит гораздо быстрее, чем первая. Каспиан берет инициативу написания послания противнику на себя и через какое-то время два письма готовы. Послания передают гонцам, остается лишь ждать ответа. Уставшая Люси забирается на колени к старшему брату и опускает голову ему на плечо, принимаясь что-то шептать на ушко. Дженни упрямо игнорирует присутствие Верховного короля в помещении, хотя и ощущает небольшой укол ревности, видя, как он нежно обращается с младшей сестрой. Эдмунд зол на весь мир. Его явно не радует перспектива сразу двух шишек на голове, которые проявятся к завтрашнему утру. Лира как всегда куда-то исчезла, не сказав ему ни слова. На пороге дома появляется Роланд. — Есть новости? — отзывается Каспиан. — Пока нет, Ваше Величество, — отвечает тельмаринец, стряхивая с плаща капли дождя. — Заходи, хоть обсохнешь немного, — приветливо бросает ему пятый король. — Думаешь, сработает? — обращается к Роланду Дженни, когда тот приседает возле огня недалеко от нее. — Не знаю, — отвечает тельмаринец, протягивая руки к камину. Краем глаза шестая королева замечает, как Питер заметно напрягся. Теперь он не сводит с нее пристального взгляда, да и Люси, похоже, больше не слушает. Дженни отворачивается, пряча победоносную ухмылку. Совесть подсказывает королеве, что нельзя так беспардонно использовать парня в личных целях, хотя так хочется… потрепать этому белобрысому выскочке нервы! Хоть чуточку. — Ро, как думаешь, как там тот парнишка из тархистанской тюрьмы? — Надеюсь, ему поверили, — пожимает плечами Роланд, продолжая смотреть на огонь. Разговор явно не клеится, от досады Дженни закусывает губу, пытаясь придумать другую тему для разговора. — О, у тебя кинжал такой интересный! Можно? Тельмаринец равнодушно достает из-за пояса кинжал и протягивает королеве. Дженни с наигранным интересом принимается вертеть оружие в руках, но на самом деле в нем нет ничего примечательного, о чем можно бы было заговорить: серебристый эфес и тонкое лезвие, никаких камней, узоров и прочих украшений. — Спасибо! — Дженни улыбается краешком рта, возвращая Роланду его оружие. В доме появляется гонец. Взоры всех устремляются к нему. — Они согласны идти на переговоры, завтра, в полдень. *** Дождь не перестает лить даже к ночи. Из всех шатров уцелело лишь несколько, остальные сгорели. Следовательно, дома, в которых до этого жили короли и королевы, нужно было разделить со всеми воинами. Теперь в домике Питера и Дженни было многолюдно и… весело. Нарнийцы никогда не теряли надежды на счастливый конец, на то, что свет всегда будет побеждать тьму. Через какое-то время шестая королева пожелала всем спокойной ночи и удалилась в свою новую, импровизированную, спальню. Королям-то привычно с обычными воинами спать, а королевам — не пристало. Сжимая в руке свечу, Дженни оглядывает свои новые «покои», которые, сама и выбрала до этого. Маленькое помещение в несколько квадратных метров, служившее до этого оружейной или каким-то складом. В одном углу лежит куча сухой соломы. В принципе, пару ночей перекантоваться — почему бы и нет? Как ни крути — здесь хотя бы сухо и тепло. Если на солому плащ положить — можно и поспать будет. Дженни ставит свечу у стены и раскладывает плащ на сене, чтобы немного подсох после улицы. В дверь стучат. Дженни оборачивается и вопросительно смотрит в сторону входа — она никого не ждет, да и меч в старом доме оставила. Сколько раз Питер ей повторял, что оружие всегда должно быть при себе. Поздно. Стук повторяется. Джен глубоко вдыхает и открывает деревянную, потемневшую от времени, дверь. В комнату врывается промозглый ветер и шум ливня. На пороге застыл Питер. Он промок до нитки, мокрые волосы прилипли ко лбу, с них тоже течет крупными каплями дождевая вода, падая на грудь и плечи. Он ничего не говорит, просто смотрит в упор. Только сейчас Дженни замечает, что Верховный король в одной рубашке, которая превратилась в кусок мокрой тряпки и липнет к телу со всех сторон. Джен делает шаг в сторону, впуская внутрь. Ему бы сейчас к огню, переодеться, выпить чего-нибудь горячего. А здесь лишь голые стены и тусклый огарок, гордо именуемый свечой. Джен закрывает за Питером дверь, боясь, что ветер уничтожит последний источник света в этом, с позволения сказать, помещении. Питер рывком впечатывает Дженни в только что закрытую дверь, та лишь удивленно таращит глаза. Сразу становится немного холодно от его мокрой одежды. Он впивается в ее губы властным поцелуем, заставляя играть по своим правилам. Королева замечает, что в первый раз в жизни его губы холодные. Он словно ищет в этом поцелуе тепла, ищет жадно, как утопающий, хватающийся за соломинку в водовороте. Дженни запускает руку в мокрые волосы, пытаясь струсить с них дождевые капли. Теперь ее руки тоже мокрые. Верховный король прижимается к ней всем телом, легонько закусывая нижнюю губу королевы. — Мне очень холодно, — шепчет он, отстранившись на миг, — спаси меня. Питер жадно целует шею королевы, медленно спускается к плечу, собирая губами тепло с ее тела и упиваясь им до помутнения рассудка. Дженни срывает с него мокрую рубашку и та падает на каменный пол. Кожа покрылась мурашками. Королева Бесстрашная принимается хаотично растирать ладонями еще влажную от дождя спину, иногда царапая бледную кожу. Губы жадно целуют сначала плечи, затем грудь, чтобы разжечь внутри него почти угасший огонь. У Питера дрожат руки. Он сам не знает, то ли это холод пробрался настолько глубоко, то ли это внутри просыпается уснувший вулкан. Им не удается устоять, ноги подкашиваются. Питер падает на расстеленный плащ, увлекая за собой королеву, владеющую его сердцем без остатка. Она ловит его дрожащие ладони и принимается покрывать их поцелуями, чтобы согреть. — Все будет хорошо, — сбивчивый шепот нависшей над Питером королевы, — я не дам тебе замерзнуть. Дождевые капли повсюду. Теперь они дрожат вдвоем. Жадно прижимаются друг к другу голыми телами, стараясь победить холод. Питер нечаянно прислоняется мокрыми волосами к разгоряченной коже на шее Дженни, заставляя ту выгнуться от неожиданного ощущения. Она запускает пятерню в мокрые волосы цвета спелой пшеницы и притягивает его голову к губам, чтобы согреть горячим дыханием. — Ближе, — словно одержимый, шепчет Питер. — Еще ближе. И они разбивают последнюю грань, которая была преградой между ними, становясь одним целым, чувствуя каждый порыв, каждую мимолетную мысль, каждый вздох друг друга. Они борются с холодом. Коварным, как сама Белая Колдунья. Холодом, который умеет проникать под кожу, замедляет течение крови в венах, оседает глубоко в сердце. Но их холоду не побороть. Они выстоят, защитят друг друга, переплетаясь пальцами и кусая от отчаянья нежную кожу, жадно хватая ртом воздух, будто в последний раз. Становится жарко. Жарко до стонов и криков. Жар вынуждает извиваться, словно в агонии, запрокидывая назад голову и крепко зажмуривая глаза.Им удается пробудить в своих телах огонь, древнюю магию, которая заставляет изнывать от жары даже в лютый мороз. Древнюю магию, ту, что можно вызвать только вдвоем. Перед ней Холоду не устоять. И он отступает, признав поражение.