II. Пересечение трех земель

Всю ночь в Нарнии шел снег. Теперь, куда ни глянь — все вокруг застелено белым. Первый снег всегда вызывал у королей и королев Золотой эпохи особое чувство, что-то похожее на дежавю. Век правления Джадис остался далеко позади, поэтому нынешние Нарнийцы всем сердцем любили зиму, особенно дети. Ведь где снег — там зимние забавы и, конечно же, Дед Мороз, который никого не оставит без подарков. Каспиан скачет на лошади по узкой лесной тропинке. Впереди него, всего в нескольких шагах, скачет Сьюзен на темной лошади. Королева, как всегда, грациозна и величественна. Каспиану трудно оторвать от нее глаза: он смотрит, как пушистые снежинки опускаются на ее темные пряди, придавая Сьюзен еще большей сказочности. Королева Великодушная то и дело отбрасывает назад волосы, легко проводя по ним тонкими пальцами с аккуратными длинными ноготками. Она оглядывается на мгновение, посылает Каспиану улыбку, и снова переводит взгляд на дорогу. Каспиан успевает заметить, что у королевы порозовели щеки на морозе. Ей так идет этот румянец на бледной коже. Порой Каспиану трудно поверить в собственное счастье. Мог ли он, еще совсем недавно, предположить, что самая красивая королева за всю историю Нарнии станет его? Он с упоением в детстве слушал истории мудрого учителя о величайших королях и королевах Нарнии: о храбрости Питера, о рассудительности Эдмунда, о доброте Люси и о красоте Сьюзен. Королева Великодушная будто сошла со страниц исторического предания и вот, теперь она его невеста. А ведь он просто Каспиан, сын тельмаринского правителя. В нем нет и половины того величия, которое есть в ней. С самого первого дня она ему приглянулась. И чем больше он на нее смотрел — тем сильнее она ему нравилась. Хотя, Каспиан должен признать, нравилась она не только ему. Королева Сьюзен мало кого оставляла равнодушным. И хоть она сама и утверждала, что ничего подобного никогда не замечала, Каспиан всегда видел, как на нее смотрят другие мужчины. Она все делала по особенному: говорила, ходила, держалась в седле, дралась, отдавала приказы, гладила кончиками пальцев розы… Они выехали на прогулку верхом несколько часов назад. Каспиан замечает, как Сьюзен натягивает на шею меховой воротник накидки, укутываясь плотнее. Ладони заметно покраснели от мороза. Каспиан хмурится: почему не надела перчатки? — Сьюзен, ты замерзла? — кричит Каспиан. Королева оборачивается к нему: — Совсем немного. — лошадь Сью переходит на шаг. — А ты как? Думаешь, стоит уже возвращаться? — Далеко до замка ведь. — тельмаринец погружается в мысли и тут ему в голову приходит одна идея. — Давай свернем вправо? — Но там море, — Сьюзен хмурится, — ветрено. Будет еще хуже. — Именно, — Каспиан улыбается, — море. Там мы найдем, где согреться. *** Двое всадников появляются в гавани. Тонкая корочка льда сковала морские воды у самого берега. В гавани стоят королевские корабли и Каспиан сразу же узнает самый красивый из них — «Покоритель Зари». Из небольшого домика на берегу выходят двое часовых сатиров, что приглядывают за кораблями. Каспиан жестом показывает им, что все в порядке и что в их помощи король с королевой не нуждаются. Тельмаринец первым спрыгивает с лошади, а затем подходит к коню Сьюзен и подает ей руку. — Мы пойдем в сторожке часовых погреться? — неуверенно спрашивает королева. — Зачем? — отвечает Каспиан. — На "Покорителе Зари" нам явно будет уютнее. — Ты предлагаешь кораблем, как домом воспользоваться? — А почему бы и нет? — Каспиан подает руку Сьюзен и она восходит на борт вместе с ним. — «Покоритель Зари» для меня как второй дом. Была бы у меня вторая жизнь — я провел бы ее в море. Каспиан открывает дверь в капитанскую каюту и пропускает Сьюзен вперед. Внутри не намного теплее, чем снаружи. Чтобы не замерзнуть, Сьюзен принимается ходить туда-сюда по комнате, а Каспиан тем временем разводит огонь в камине. Наконец пламя охватывает горку ссохшихся поленьев и в каюте становится теплее. Король подставляет ближе к огню кресло и жестом приглашает Сьюзен присесть. Сьюзен садится на самый краюшек кресла и протягивает руки к огню. Каспиан приседает на корточки у ее ног. — И как нарнийцы сто лет одной зимой жили? — удивляется Каспиан, вспоминая уроки истории. — Не знаю, — Сьюзен пожимает плечами, — когда мы пришли — буквально сразу начало теплеть… Каспиан усмехается, глядя на огонь: — Не удивляюсь. Сьюзен опускает глаза на тельмаринца: — Почему ты на полу сидишь? Иди сюда, ко мне. — Сьюзен встает с кресла и, несмотря на протесты Каспиана, заставляет его усесться, а сама устраивается у него на коленях. Она наконец сбрасывает с себя меховую накидку — становится достаточно тепло, чтобы оставаться в одном платье. Каспиан обвивает руками ее талию, притягивая ближе к себе. Снежинки на волосах превратились в тяжелые капли и теперь то и дело соскальзывают вниз по темным локонам, падая на пятого короля. В большие окна на корме видно, как солнце постепенно клонится к горизонту. Снег все не перестает идти, создавая какую-то особенную атмосферу уюта. Каспиана одолевает какое-то странное ощущение, имени которому он пока не в состоянии дать. Хочется тепла. Но не того, которое может дать пламя в камине. Каспиан принимается водить отогревшимися пальцами по плечам и рукам королевы, то едва касаясь, то надавливая сильнее. Сьюзен поворачивается к нему лицом и вопросительно смотрит. — Хочу тебя как следует согреть, — слегка севшим голосом поясняет пятый король, принимаясь ласкать спину королевы Великодушной. Сьюзен подается вперед, опуская ладони на плечи Каспиану. Их губы встречаются, что придает Каспиану еще большей уверенности в том, что он задумал. Ласки становятся настойчивее и Сьюзен невольно ловит себя на мысли, что с одной стороны — чувствует себя немного неловко, а с другой — готова все отдать, только бы он продолжал. Поцелуй затягивается и руки тельмаринца скользят к груди королевы, сначала нежно поглаживая, а затем уже сжимая. Сьюзен тихо стонет ему прямо в губы, что Каспиан принимает за просьбу продолжать. Королева ерзает на коленях жениха и тот затуманенным умом осознает, что ему стало тесно. Небольшое кресло становиться слишком маленьким для них, слишком неудобным. Не желая разорвать очередной поцелуй, Каспиан крепко обхватывает Сьюзен и осторожно шагает в сторону кровати, опуская королеву на вышитое покрывало и нависая над ней. Рука, будто сама по себе, задевает край платья и скользит по гладкой коже ножки королевы вверх. Сьюзен вздрагивает от неожиданности, случайно прикусив нижнюю губу короля. Каспиан тихо рычит, сжимая ладонью ее бедро. Краем рассудка он понимает, что, кажется, зашел слишком далеко, но остановить себя уже вряд ли сможет. Каспиан нежно переворачивает королеву на живот, принимаясь покрывать поцелуями ее шею, в то время как руки разделываются со шнуровкой корсета. Сьюзен снова поворачивается к Каспиану лицом и он медленно стягивает с нее платье, покрывая поцелуями каждый открывшийся участок белой кожи. Осознание собственной наготы немного приводит королеву в чувства. Она ощущает стыд и легкий укол страха перед неизведанным. Сьюзен смотрит на Каспиана: расстегнутая рубашка выбилась из брюк, волосы растрепаны, дыхание сбилось. — К-каспиан, — хриплым голосом спрашивает королева, — что мы делаем? — Согреваемся, — спокойным шепотом отвечает тот, отбрасывая платье королевы в сторону. — Ты прекрасна. Твоя красота ни с чем не сравнится. Теплые ладони снова касаются ее кожи, на этот раз стаскивая уже нижнее платье. Сьюзен, как зачарованная, смотрит в его темные глаза. От них исходит ощутимое тепло, ласка и… любовь. Он ведь никогда не причинит ей вреда, она это знает, так всегда было. Прохладный воздух окутывает уже полностью голое тело королевы. Каспиан застывает с приоткрытым ртом, жадно вглядываясь в свою королеву. — Ты — совершенство, — дрожащими губами шепчет Каспиан, наклоняясь ближе к Сьюзен, чтобы ее поцеловать. Рука Сьюзен скользит по животу тельмаринца, другой она стаскивает с него рубашку, а он ей помогает, подаваясь навстречу. Вскоре уже полностью раздетый Каспиан застывает, нависая над ней. Глаза вопросительно смотрят на королеву. Действуя по наитию, Сьюзен притягивает к себе Каспиана еще ближе, чтобы чувствовать его тепло. Так не страшно. — Моя королева, — сбивчиво шепчет Каспиан, упираясь в нее твердым. Она очень горячая, прикрывает глаза от наслаждения… Или просто стесняется посмотреть ему в лицо? Еще ведь не поздно отступить, но надо ли? Каспиан зарывается ладонью в ее волосы, принимаясь успокаивающе поглаживать. В голове немного проясняется. Он и вправду зашел слишком далеко, и он не вправе решать это за нее. — Сьюзен… — тихий шепот у самого ушка. — Ты… хочешь? Королева открывает глаза и как-то несмело смотрит на Каспиана, быстро отводит взгляд. Но все же ему удается кое-что уловить в этом взгляде. Сьюзен едва заметно кивает, продолжая смотреть в стену. — Тебе страшно? — тельмаринец вопросительно смотрит на свою королеву. Сьюзен качает головой, на губах мелькает едва различимая улыбка. — Если что-то будет не так — просто скажи. — Каспиан нежно трется носом о ее щеку. — Я люблю тебя и всегда буду. Каспиан осторожно толкается вперед. Становится очень тепло и приятно. Сьюзен закусывает губу, комкая пальцами одеяло. Еще один толчок сопровождается сдавленным всхлипом королевы. Каспиан нежно проводит тыльной стороной ладони по ее щеке. Она вся сжалась, глаза — зажмурены. — Все уже позади, — тихо шепчет тельмаринец, касаясь горячими губами мочки уха. Любопытство превозмогает страх и неуверенность. Несмотря на то, что солнце уже село, становится наоборот все жарче и жарче. Сьюзен тянется вверх и находит то, что искала — губы Каспиана. Тот размыкает уста, подаваясь ей навстречу и так сладко целует. Сьюзен ощущает, что все происходит так, как должно было произойти. Каспиан рядом. Каспиан с ней. Он защитит, он подскажет, как нужно, он согреет. Сьюзен шумно хватает ртом воздух, ощущение покалывающего тепла внутри нарастает. Она находит ладонь Каспиана и тот сжимает ее руку в ответ, как бы говоря, что всегда будет рядом. Королева начинает извиваться в судорогах от сладости нового ощущения и от такого вида Каспиан не выдерживает и глухо стонет, запрокидывая голову назад. Приятно. Приятно до дрожи и помутнения разума. А если приятно, значит — правильно. Когда они вместе — это всегда правильно. Сьюзен, будто застеснявшись, прячет лицо на плече у Каспиана, пытаясь выровнять дыхание. Тельмаринец мягко обнимает Сьюзен, целуя темные локоны. Ему еще никогда не было так тепло.