II. Пересечение трех земель

На землях Нарнии царит необъяснимая атмосфера волшебства. Оно везде: в морозном воздухе, в узорах на стекле, в пушистых снежинках. Люси забралась на подоконник в большом светлом холле и теперь смотрит в окно, прижавшись лбом к холодному стеклу. Она наблюдает за тем, как ветер гоняет снежинки, то закручиваясь вихрем, то утихая. Во внутренний двор въезжают двое всадников. Люси сразу же узнает в них Каспиана и Сьюзен. Они уехали на прогулку еще вчера утром, и когда не явились даже к ужину — Люси начала бить тревогу, хотела послать кого-то на их поиски. Вот только Питер, Дженни и Эдмунд были на удивление спокойными и сказали, что не нужно никого искать и что король с королевой сами вернутся, когда посчитают нужным. Королева отважная удивлялась их спокойствию, ведь на дворе так холодно и снег — ничего не стоит потеряться. Однако, к изумлению Люси, братья оказались правы. Из окна Люси видит, как Каспиан первым спрыгивает с лошади, а затем подходит, чтобы снять с коня Сьюзен. Он легко подхватывает ее за талию, вот только вместо того, чтобы опустить на землю, принимается кружить ее. Сьюзен что-то кричит и смеется. В какой-то момент тельмаринец поскальзывается на покрытой льдом и снегом земле и летит прямо в сугроб, Сьюзен падает сверху на жениха. Теперь уже он заливается смехом, а Сьюзен принимается посыпать его белыми хлопьями. Каспиан отчаянно пытается увернуться и «дать сдачи». Через некоторое время вся накидка Сьюзен оказывается белой от прилипшего снега. Люси невольно улыбается, глядя на них, но ее отвлекают приближающиеся шаги. Королева отважная отрывается от окна и вслушивается в голоса, доносящиеся из коридора. Она узнает голос Питера: — В следующий раз накажу! — Не имеешь права, — отзывается второй голос, принадлежащий шестой королеве, — король может наказать второго короля только в случае смертоубийства или предательства на государственном уровне. Причем, только при наличии как минимум трех неоспоримых доказательств и свидетелей. — И откуда же такие глубокие познания? — хмыкает Верховный король. — Я свод законов вчера читала! — Да ну?! Питер и Дженни появляются в дальнем конце холла, теперь Люси их не только слышит, но и видит. — Правда, меня всего на восемь с половиной страниц хватило, — протягивает Джен, —, но я вдумчиво их прочла. Надо же соответствовать статусу. Питер смеется, сгребая Джен руками за талию из-за спины и крепко целуя в щеку. Дженни тоже смеется, накрывая ладони Питера своими. Затем они замечают сидящую на окне Люси и отшатываются друг от друга, как подростки в подъезде. Король с королевой, слегка смущенно поглядывают на королеву Отважную, направляясь в ее сторону. Люси не редко сравнивала у себя в голове Каспиана со Сью и Питера с Джен. У первых отношения были более мягкие, доверительные, что ли. Они всегда становились на защиту друг друга. В глазах — бесконечное благоговение перед вторым. Разлука длинной в год без надежды на возвращение навсегда что-то изменила в их душах. Было видно, что они очень боялись потерять друг друга и умели ценить каждый миг вместе. Что касается старшего брата, то здесь все складывалось немного по-иному. Они с Дженни гораздо чаще ссорились. А если ссорились — то слышали об этом все. Хотя, больше нескольких часов обычно ни один из них не выдерживал, и они снова летели друг другу навстречу. Эдмунд считал, что они это специально устраивают ради бурных примирений. Люси же была немного другого мнения. Каспиан и Сьюзен умели подстраиваться друг под друга, в паре же Джен и Питер сошлись два лидера, и никто не хотел уступить. Упрямый характер Верховного короля, который привык к тому, что все беспрекословно подчиняются ему, встретил противодействие. С таким укладом Джен явно не желала мириться, поэтому их отношения были бесконечной борьбой за первенство. Каждый хотел решать, как будет лучше и защищать второго от опасностей, закрывать собой. Хотя, привязанность друг к другу была сильнее упрямства. Гораздо сильнее. Наконец Джен и Питер поравнялись с Люси. — Привет! — первым поздоровался Питер. — А ты здесь чего одна сидишь? — Жду, когда Тумнус освободится, — отвечает юная королева, —, а потом он обещал со мной прогуляться. — Ясно, — Питер переминается с ноги на ногу, не зная, о чем говорить, — ладно, мы пойдем… Нам к Орею нужно. — Хорошо, — пожимает плечами Люси. Дженни с улыбкой машет рукой Люси и они с Питером направляются в другой конец холла. Люси снова поворачивается к окну, но Каспиан со Сьюзен куда-то исчезли. Девочка вглядывается во внутренний двор, кое-где в окнах напротив горит свет. Стражники у дальней арки о чем-то оживленно спорят, оставив копья у стены. Не будь короли так заняты — их бы за такое, как минимум, отчитали. Но им явно не до того. Люси вздыхает. Девочка поднимает голову вверх, заметив сквозь пелену снега какое-то движение. Вглядевшись, Люси удается рассмотреть две фигуры на балконе: Лира и Эдмунд. Ангел раскрывает крылья, чтобы взлететь, но Эдмунд хватает ее руки. Они начинают о чем-то говорить. Эдмунд смеется, притягивая к себе Лиру. Она не сопротивляется. Более того — складывает крылья. Люси удается различить улыбку на губах ангела смерти. Она опускает руки на плечи Эдмунда и они прижимаются друг к другу лбами, прикрывая глаза. На волосы короля Справедливого и его смерти опускаются мягкие снежинки. Король поводит плечами от холода и Лира со смехом утаскивает его обратно в комнату. Люси опускает взгляд на собственные колени. Ей становится так тоскливо. Вокруг просто царит какая-то атмосфера любви, а она совсем одна. Люси вспоминает всегда веселого Тристана, как он ерошит непослушные волосы, как ухмыляется, как глаза блестят, как ему идут серебристо-зеленые цвета. Они не виделись со свадьбы Питера и Дженни. Она даже не знает, как у него дела — он ей не пишет, только Эдмунду. Знай Люси, где брат хранит эти письма — стащила бы. Хотя бы на один вечер. Просто чтобы подержать в руках то, что держал когда-то он. Никто не воспринимает Люси всерьез. Она была маленькой для всех, когда ей было восемь. Теперь ей уже четырнадцать, но ничего не изменилось. Питер со Сьюзен до сих пор считают, что ей еще в куклы играть время. Эдмунд… Эдмунд бы понял. Он всегда понимал, вот только сейчас ему не до нее. В горле встает неприятный ком. Люси отворачивается к окну, быстро хлопая ресницами. Вдвойне обидно от того, что они ведь с братьями и сестрой всегда были вместе: играли, разговаривали, вместе решали проблемы, если они появлялись у кого-то из них четверых. Они обещали, что всегда будут рядом, что поддержат. Теперь каждый занят своей второй половинкой. Люси тихонько всхлипывает, не в силах сдержать внезапно нахлынувших горячих слез. Она скучает по вечерам, которые они проводили вместе. А еще больше скучает по орландским принцем. Но так заведено в этом мире, что она — леди, а, следовательно, леди первых шагов не делают. Это вызовет осуждение и насмешки. Особенно, если взаимностью не ответят. Умом она это понимает, но сердцу ведь не объяснишь. Зачем оно, глупое, так щемит? Зачем мысли все время возвращаются к его образу? Зачем Орландия так далеко? Люси срывается с подоконника и, вытерев рукавом слезы, бросается к лестнице. Есть всего один, кто может ее понять, и, возможно, дать дельный совет. Никто не знает о ней столько, как Тумнус. Люси быстрым шагом идет в его комнату. Не задумываясь ни секунды, она рывком распахивает дверь в покои фавна. Тот стоит посреди комнаты, опираясь рукой на спинку кресла, и разговаривает о чем-то с Роландом. Оба обескураженно смотрят на ворвавшуюся королеву с покрасневшим носом и влажными глазами. — Люси… — фавн делает несколько шагов в сторону девочки. Роланд инстинктивно кладет руку на эфес меча: — Вас кто-то обидел, королева? Люси качает головой, упираясь лицом в плечо Тумнуса. Фавн притягивает к себе королеву, принимаясь успокаивающе поглаживать ее волосы и кивает Роланду, чтобы тот закрыл дверь. — Люси, что случилось? — фавн обеспокоенно поглядывает на королеву. Девочка прерывисто вздыхает, глотая слезы: — Я по Тристану скучаю. А ему, по-моему, до меня и вовсе нет дела. Он даже Эдмунда больше любит… Роланд достает из кармана светло-голубой платок и молча протягивает его королеве. Та благодарно кивает. — Успокойся, не нужно плакать, — Тумнус заботливо смотрит на Люси, — сейчас мы во всем разберемся. Люси отходит в сторону и усаживается прямо на ковер, опираясь спиной о кровать фавна. Тумнус идет к одному из шкафов и достает оттуда коробку сушеных ананасов в шоколаде, подаренных ему кем-то на День рождения. — Думаю, их время пришло, — ободряюще улыбается Тумнус, протягивая коробку Люси. Она выдавливает на лице грустную улыбку, принимая сладости. Сам Тумнус усаживается возле Люси и жестом предлагает Роланду сделать то же самое. Они втроем неплохо сдружились после случая с испорченным Днем рождения Эдмунда. — Скажи, Тумнус, — Люси шмыгает носом, — это все из-за возраста, да? Он думает, что я еще маленькая? Фавн мнется, не зная, как правильно ответить. По сути, он понимает, что Люси права: — Я думаю, что к сожалению да… Вот подождешь годик, максимум – два, и увидишь, что его отношение к тебе изменится. Пока что он просто видит в тебе очень милую, красивую, замечательную девочку. — Просто ждать? — Люси смахивает со щеки очередную слезу, вопросительно глядя на фавна. — Если потом не будет поздно, — срывается с губ Роланда. — Роланд! — Тумнус укоризненно смотрит на рыцаря. — Нет, он прав… — Люси грустно смотрит на Роланда, а потом снова на Тумнуса. — Он может другую встретить за все это время, пока я буду ждать. И потом я уже ничего не сделаю… — Люси, не думаю, что так случится, — фавн кладет руку на плечо королевы, — принцу ведь всего… — Девятнадцать, — одновременно отвечают Люси и Роланд. Тельмаринец смотрит в пол, сложив руки в замок на коленях. — А помнишь, Роланд, когда орландцы к нам в первый раз приехали, тоже снег шел, пушистый такой, два года назад… — Помню, — отвечает рыцарь. — Как же мы здорово тогда провели две недели… Каждый день играли в снежки, строили снежные крепости, сбегали от остальных, пропадали в лесах целыми днями… Король Лун еще тогда Тристана долго отчитывал, когда я напрочь ноги промочила… — Люси сглатывает, на лице появляется улыбка. — Мы еще совсем маленькими были. Он мне сбежать предлагал, дальше пустыни, и я даже всерьез задумывалась над этим… — Люси, милая, это было детство… — осторожно добавляет Тумнус. — Но у тебя еще все впереди. У вас все впереди. Не стоит расстраиваться раньше времени. Ведь краше нарнийских королев не сыскать дев во всем мире. — И почему не мы выбираем, кого любить? Любовь сама выбирает нас… А было бы гораздо проще. — Люси глубоко вздыхает. – Ро, как ты все еще терпишь? Тельмаринец поднимает удивленный взгляд на королеву: — О чем вы, Ваше Величество? — Я же говорила, что для тебя — просто Люси. Мы ведь не на приеме. — Люси заглядывает в лицо рыцарю. — Я про Дженни. — Откуда вы… ты… — Роланд заметно бледнеет. Фавн непонимающе смотрит на Люси. — Не переживай, я никому не говорила, и не скажу. — Люси грустно смотрит на Роланда. — И ты идеально держишься на людях. Только всегда так смотришь ей вслед… Не знаю, как назвать этот взгляд, только вот в нем все написано. — С твоим братом ей будет лучше, с ним она — королева. А кем бы была со мной? Никем, как и я сам, — Роланд отворачивает голову в сторону стены. — Эй, ты один из лучших рыцарей Нарнии! Просто не в этом дело… — Просто она на меня никогда даже не смотрела, — подытоживает тельмаринец. — Я знаю. Тумнус наконец начинает понимать, что к чему: — Но ты ведь не думаешь с Верховным королем тягаться? — Узнай он — меня бы здесь с вами не было. — горько усмехается Роланд. — в лучшем случае, я был бы изгнан. — Но ведь нет ничего плохого в любви к королеве? — отзывается Люси. — Это же нормально, когда рыцари посвящают своим королевам подвиги, оды… — Не в этом случае, — качает головой тельмаринец. — В моем — лучшее: это сидеть тихо и не высовываться. Хотя, я начинаю серьезно задумываться о том, чтобы покинуть двор, а лучше — Нарнию, по крайней мере — материковую. — Будь у меня возможность находится рядом с Тристаном, даже в качестве друга — я бы ни за что никуда не уехала. — Все слишком сложно, — Роланд зарывается пальцами в длинные темные волосы. — Я знаю, — тихо отвечает Люси, устало прикрывая глаза.