II. Пересечение трех земель

Люси в десятый раз подбегает к зеркалу и поправляет прическу, перекидывая длинные рыжие локоны за плечи, а потом, снова возвращая их вперед, решив, что так будет лучше всего. Щеки горят от возбуждения, ладони слегка трясутся. Она нервно поправляет платье и снимает один из браслетов, решая, что три — это перебор. Дверь в ее комнату открывается и на пороге появляется Эдмунд: — Лу, сколько можно копаться? — слегка недовольным тоном начинает брат. — Орландцы будут здесь с минуты на минуту. — Уже? — щеки юной королевы вспыхивают еще ярче. — Да. Пойдем, наконец, вниз. Когда Эдмунд и Люси выходят за порог парадной двери — гости уже появились в арке внутреннего двора. На лице короля Справедливого появляется широкая улыбка. Он скучал по лучшему другу. Орландский принц заметно ускоряет шаг и Эдмунд тоже радостно сбегает вниз по ступенькам. Если Питер все разыгрывал по пафосному сценарию, как подобает, здесь — не тот случай. Эдмунд крепко обнимает Тристана, похлопывая того по плечу. — Ну, наконец-то сам принц Орландский к нам пожаловал! — ухмыляется Эд. — Я, между прочим, в третий раз за этот год приезжаю, а ты — еще ни разу не соизволил, Ваше великое Величество, — кривится Тристан. — А что это за шапка на тебе такая дурацкая? — прыскает со смеху Эдмунд, наблюдая, как Тристан поправляет на голове шапку, богато украшенную мехом, с длинным лисьим хвостом сзади. — А чтоб ты спросил, — парирует Тристан, наконец замечая мнущуюся на нижней ступеньке королеву. — Люси! Иди ко мне! Тристан сам срывается с места и крепко обнимает смеющуюся королеву, отрывая ее от земли. Эдмунд замечает скромно стоящих чуть поодаль Раймундо и Лючию. Тристан наконец отпускает Люси и оборачивается к двойняшкам. — Да… Мелкие тоже со мной напросились, — Тристан улыбается краешком рта. — А у мамы с папой там прием какой-то до невозможности важный. Малыши подбегают к Люси и та, улыбаясь, по очереди обнимает каждого, расспрашивая о путешествии. Тем временем Тристан поворачивается к Эдмунду: — Постой, а где же твоя, — орландский принц заговорчески несколько раз поводит бровками, — сме-ерть? Я жажду знакомства! — Лира? Она у себя, я вас скоро познакомлю. — Эд закатывает глаза. — Ты голоден? Или спать, может, хочешь? Орландский принц показательно выгибает бровь: — Что за бред? Веди меня к смерти! А мелким — по две тарелки кислого супа и спать на три часа! — Ну Тристан… — одновременно стонут принц с принцессой. — Я что сказал? — орландец демонстративно складывает руки на груди. — Здесь я главный, а вы меня слушаетесь. Ну ладно, по полторы тарелки, но тогда спите до утра! Люси, улыбаясь, качает головой, прижимая к себе маленьких: — Не слушайте его, не будет ни супа, ни дневного сна. — Эй! — Тристан укоризненно смотрит на Люси. – Ты, между прочим, мой авторитет подрываешь. — Все, пошли внутрь! — Эдмунд утягивает за предплечье Тристана вверх по лестнице. Люси берет за руки Раймундо и Лючию, кивая свите орландцев, чтобы те следовали за ними. *** Каспиан тепло улыбается и делает шаг вперед. Прибывших тельмаринцев всего трое. Они единственные, кто прибыл в Нарнию не по морю, а на лошадях. Первым спешивается принц-регент, затем он подает руку сестре. Последним с лошади спрыгивает какой-то незнакомый Каспиану парень и они все втроем подходят ближе к Каспиану и Сьюзен. Вид у путников весьма усталый, измотанный. Каспиан замечает, что принцесса в упор старается его не замечать и слегка хмурится. Сьюзен берет инициативу в свои руки: — Витольд, Присцилла! Мы очень рады, что вы к нам пожаловали! — забывая о том, что их дружба с принцессой должна оставаться в тайне, Сьюзен бросается обнимать Присциллу, а затем учтиво кивает Витольду, осведомляясь об их самочувствии и дороге. — Разве ты сама не видишь, что они устали и замерзли? — Каспиан укоризненно смотрит на невесту. — Прошу за мной, мы проведем вас в Ваши покои. *** Верховный король идет по коридору, ведущему в тронный зал. Там только что закончили украшать елку и он собирается взглянуть на результат собственными глазами и удостовериться, что все сделано подобающим образом. Однако на повороте его едва не сбивает с ног светловолосая девочка, сжимающая в руках большой апельсин. Та со смехом удирает от брата и решает, что Верховный король не есть достаточно весомой причиной, чтобы остановиться и проиграть брату, поэтому она лишь бросает Питеру виноватое «извините» и бежит дальше. — Лючи, стой! — зовет Раймундо. Когда из-за угла появляется маленький принц, Питеру хватает сообразительности вжаться в стену, чтобы они не столкнулись. Король с улыбкой провожает взглядом малышей. Люси была в том же возрасте, когда они праздновали свое первое Рождество в Нарнии. Ему даже становится немного грустно от того, что сестра так быстро выросла и больше не играет в прятки и догонялки. Глубоко вздохнув, Верховный король решает продолжить свой путь, но тут его слух улавливает приближающийся топот, который с каждой секундой становится все громче. Судя по шуму, по коридору несется как минимум стадо оленей. И то — больших, северных. Король невольно округляет глаза, когда замечает тройку больших гончих псов. К шее каждого привязано по ленте разных цветов. Другим концом лента каждого пса привязана к большой кастрюле, в каждой из которых сидит по коту. Коты были явно говорящими, ибо ужас в их глазах, который смог рассмотреть Верховный король, может быть лишь у осознанных существ. В общем, картина Питеру открылась следующая: трое гончих псов несутся по коридору Кэр-Параваля, с шумом тарабаня за собой кастрюли с котами внутри, а за ними следом бегут Люси, Тристан и Дженни. Каждый прикрикивает своей собаке, подгоняя ее бежать быстрее и активно подбадривая. — Вы что, совсем сдурели?! — выкрикивает Верховный король, которому снова приходится вдавиться в стенку. Однако компания слишком занята, чтобы обратить на него внимание. Лишь жена сжаливается над Питером, выкрикивая на ходу: — У нас соревнования! Держи за Бригеллу кулаки! Это моя собака! Ответить король не успевает, так как троица просто скрывается за поворотом. Питер устало прикрывает ладонью лицо, молясь Аслану, чтобы этого балагана не увидели гости. Ладно, не увидели. Чтобы они хотя бы не убили наследника престола какого-нибудь соседнего государства. Питер наконец приходит в тронный зал, мысленно благодаря Создателя, что его не покалечили по дороге, и облегченно вздыхает. Хотя бы там все спокойно. Большинство гостей как раз в зале. Тархистанцы вообще не в курсе, что за праздник Рождество и зачем в замке елка. Питер переводит взгляд на зеленую красавицу: ее, в большой кадке, минотавры водрузили в противоположной тронам части зала. Елка украшена большим количеством разнообразных игрушек: деревянных и глиняных. Добрая половина из них расписана самой Люси. Некоторые разрисовывали другие нарнийские малыши. Кроме игрушек, на елке висят фонарики со свечками внутри, много яблок и груш. А еще — пряники самых разнообразных форм. На кончиках веток завязаны банты из широких лент. Ими елку обычно украшают в самый последний момент.К тому времени Люси обычно устает и просто наблюдает за тем, как дриады их развешивают. В этот раз младшая сестра Верховного короля нашла себе занятие поинтереснее… Сьюзен подходит к Зафире, которая сжимает в руке бокал с красным вином. — Вам, наверное, все это чуждо, — с легкой улыбкой начинает королева. — Тебе, — исправляет царевна, — мне же, все-таки, не сорок лет. Сьюзен ухмыляется краешком рта и кивает. — Почему, это все очень даже интересно, необычно, — медленно протягивает Зафира. — Только вот этот жуткий холод! Сьюзен смеется: — Со временем можно привыкнуть. И в замке ведь тепло. — Знаешь, — Зафира делает маленький глоток вина, — у вас здесь — как в сказах, которые у нас детям читают. Такое все странное, но милое. И мальчики симпатичные. Сьюзен смеется еще громче: — А что, в Тархистане — не такие? — Ну почему же? — отвечает царевна. — Тоже красивые. Только вот мужчины не ставят нас ни во что. В Тархистане женщина — это украшение. Чем богаче тархан — тем быстрее его кони, ярче одежды, красивее жена. А что ты об этом думаешь — всем плевать. Это настолько укоренилось в мозгу тархинь, что они даже не задумываются о том, что может быть иначе. Что муж может быть не только пятидесятилетним пузатым хрычом. — А что же молодые красивые юноши? — осторожно спрашивает Сьюзен. — Они обычно на побегушках у этих самых толстых стариков. А ни один тархан ведь не выдаст замуж свою дочь за безродного музыканта придворного только потому, что у него глаза красивые… — А если просто сказать отцу? — Думаешь, он послушает? — хмыкает царевна. — Наивная ты еще совсем, королева. Зафира пожимает плечами и направляется в сторону выхода из зала.