II. Пересечение трех земель

Расшитое блестящими камушками полупрозрачное платье валяется на полу возле кровати. Где-то там же лежит и лёгкий шарфик. Темные вывернутые брюки висят на спинке кресла. В их тени поблескивают мелкие стеклышки разбитого бокала. Свечи давно погасли. Её руки крепко связаны белой полотняной рубашкой, волосы разметались по мягкой подушке. Она кусает губы почти до крови, пытаясь сдерживать стоны, чтобы тем самым не признать свою слабость. Видя это, он набирает темп, толкаясь с каждым разом сильнее. Правитель смотрит, как она жмурится, запрокидывая назад голову, пытается свести бедра и это вызывает у него усмешку. Он знает, что почти что довел её до пика. Остались считанные минуты. Возможно секунды. Темноволосая красавица пытается высвободится от импровизированных пут на её запястьях, но ей не удаётся. Уже в который раз за эту ночь. Он ведь знает толк в узлах. Темноволосая решает, что ей плевать на собственное поражение, и перестаёт душить в себе стоны удовольствия, плавно переходящие в крик. Если так пойдёт и дальше — то утром она проснется с сорванным голосом. Но кареглазому длинноволосому рыцарю, который удобно устроился сверху на ней, явно нет до этого дела. В горле пересохло. Она уже в который раз за эту ночь устало откидывается назад на мягкую постель, пытаясь унять дрожь во всем теле, но он и не думает останавливаться. «Неужели ему ещё мало?!» — стонет она про себя. Жарко. Хочется пить. И спать. Она измотана. — Пожалуйста, — жалобная мольба сама по себе срывается с её губ. — Что-то не так, царевна? — Витольд насмешливо выгибает бровь. — Ты ведь сама напросилась. Надо было думать о последствиях раньше. Ночь с тархистанской царевной в планы принца-регента ну никак не входила. Весь день он провел на охоте вместе с королями Питером, Эдмундом и тархистанскими царевичами. После охоты все отправились на ужин, но Витольд ушёл первым, сославшись на усталость. На самом же деле он просто не любил светских бесед и считал их пустой тратой времени. Вместо этого Витольд вернулся в свои покои и, сбросив с себя одежду, отправился принимать ванну. Но долго наслаждаться горячей водой с пахучими маслами ему было не суждено. Буквально через несколько минут он заметил движение за деревянной резной ширмой и, как потом оказалось, за ней пряталась тархистанка. — А тебе никогда не говорили, что подсматривать за другими нельзя? — раздраженно спросил регент, вытаскивая тархистанку под локоть из-за ширмы, не заботясь о том, чтобы хотя бы чем-то прикрыться. А смысл теперь? Зафира принялась вырываться и сбивчиво перечислять какие-то оправдания, но Витольд её не слушал. — Сейчас я преподам тебе хороший урок! С этими словами тельмаринец закинул на плечо сопротивляющуюся ради приличия царевну и понес в свою спальню. Хотя как — ради приличия? Витольд был уверен, что данное слово было попросту незнакомым для капризной дочери тисрока. Парой резких движений он сорвал с неё платье, не заботясь о его сохранности. В общей суматохе он даже разбил бокал и смахнул несколько свечей. Уложив брыкающуюся тархистанку на постель, регент не смог не заметить красоты ее стройного тела. Но он ведь здесь не для того, чтобы любоваться девичьими прелестями. Он её проучит. Если она так того хочет — то по её правилам. От вида нависшего над ней крепкого тельмаринца перехватило дыхание и одновременно так приятно защемило где-то внутри. — Отпусти, — слабо запротестовала царевна. — А ты этого хочешь? Зафира промолчала в ответ. Слишком уж быстро развивались события. И слишком непривычно для неё. Мысли путались в голове. — Ну вот, — довольно ответил тельмаринец, хватая со спинки кресла светлую рубашку. — А за свои поступки, Ваше Высочество, нужно отвечать, особенно особам королевского рода. Тархистанка вначале не поняла, зачем ему рубашка, а когда поняла — было поздно что-то менять. Витольд резким движением наклонился к ней, щекоча горячим дыханием ухо: — Следить за другими — очень неприлично. — прошептал Витольд. — хорошие царевны так никогда не делают. А нехорошие получают за это наказание. Дальше последовали сотни прикосновений, поцелуев, укусов. Вначале царевна даже решила, что именно в этом и состоит её наказание — принц-регент будет сводить ее с ума ласками, но не давать такого желанного. Она старалась изображать безразличие, чисто в отместку, но на долго её не хватило и она принялась инстинктивно подаваться вперёд бедрами, не решаясь озвучить немую просьбу. Поиздевавшись над ней еще некоторое время, Витольд, будто бы случайно коснулся самого чувствительного места на теле тархистанской девы и, насладившись протяжным, полным нетерпения, стоном, наконец толкнулся ей навстречу. В его движениях не было нежности и трепета, к которым так привыкла тархистанка от всех своих придворных любовников. Наоборот, движения тельмаринца были решительными и резкими. Ими он показывал свою власть и преобладание. От того, как он впивался пальцами в нежную кожу на округлых бедрах царевны, на завтра наверняка выступят тёмные синяки. Но у Зафиры не было выбора. Витольд не давал ей ни капли власти, полностью контролируя ситуацию, каждое её движение, каждый рваный вздох. Витольд твёрдо решил, что не оставит тархистанку в покое, пока она не будет его об этом умолять. Она должна понимать, кому бросила вызов. И не только понимать — запомнить это на всю жизнь. И плевать, что завтра они уезжают из Кэр-Параваля и нужно быть выспавшимся и отдохнувшим. Витольд решает на секунду оставить Зафиру. Он поднимается с кровати, не развязывая её рук, и идёт в сторону стола, наполняя единственный уцелевший бокал водой. Тельмаринец видит, как жадно на неё смотрит царевна и с ухмылкой подходит к ней, приседая рядом на корточки. — Может, ты наконец освободишь меня? — устало спрашивает царевна. — Ты не заслужила, — парирует регент, свободной рукой помогая Зафире приподняться на кровати и прислоняя к её губам бокал с водой. Царевна жадно выпивает все его содержимое. — Ещё? — осведомляется тельмаринец. В ответ Зафира устало мотает головой, падая обратно на подушку. Витольд возвращается к графину с водой и наполняет тот же бокал, но уже для себя. Напившись, принц-регент медленным шагом возвращается к кровати. — Ну, что, ты готова? — насмешливо спрашивает Витольд. Однако ответа не последовало. Подойдя ближе, принц-регент видит, что царевна заснула, руки по прежнему связаны над головой, что придаёт ей даже некое очарование. Витольд со вздохом освобождает уже спящую царевну от собственной рубашки на запястьях и накрывает её одеялом, опускаясь рядом и устало закрывая глаза.