II. Пересечение трех земель

— Ты надо мной издеваешься! — Не правда, я забочусь о тебе! — Нет, Джен, ты меня мучаешь, — стонет Верховный король, шея которого укутана в теплый шарф. Шарфа даме сердца показалось мало, поэтому она укрыла его еще тремя одеялами и в придачу уселась сверху на него. Теперь королева пыталась напоить его горьким лечебным зельем, но Питер стойко держал оборону и не давался.  — Не стану я это пить! Его пьют в случае тяжелой болезни, когда человек бредит от жара. А у меня всего лишь немного болит горло! — Не упрямься, Питер! Давай, открывай рот! — Джен прижимает чашу с темной жидкостью к плотно сжатым губам короля. В ответ тот лишь что-то мычит, чтобы не дать ей ни единого шанса. Джен корчит недовольную рожу и ставит чашу на прикроватный столик, касаясь ладонью лба Верховного короля. — Вот! Он слишком теплый! Почти горячий! Это не нормально, — авторитетным тоном заявляет Дженнифер. — Укрой меня еще десятком одеял и результат не заставит себя долго ждать. Мне жарко, — стонет Питер. — И вставать уже давно пора. Джен, кончай ломать комедию! В дверь королевской спальни стучатся. Из-за двери доносится голос одного из рыцарей: — Ваше Величество, вот-вот начнется собрание наместников. Вас ожидают в тронном зале! Питер собирается было что-то ответить, но Джен предусмотрительно затыкает ладонью рот своему благоверному и громким голосом отвечает вместо него: — Король очень болен! Сегодня он не сможет никого принять, обратитесь к королю Каспиану или королю Эдмунду. Рыцарь что-то отвечает, добавляя пожелания скорейшего выздоровления Его Величеству. Питер вытаращенными глазами смотрит на усевшуюся сверху Дженни, однако та не отнимает ладони от его рта, пока шаги рыцаря за дверью полностью не утихают. — Джен, ты с ума сошла? — шипит Верховный король. — Мне нужно на совет! — Уже не нужно, — довольно ухмыляется королева, — у тебя сегодня выходной. Питер вскидывает бровь: — У королей не бывает выходных. — Значит, сегодня будет, — сияет Джен. – Все, успокойся, жребий брошен! Отступать поздно. — И что теперь прикажешь делать? Джен слезает с Питера и плюхается на кровать рядом: — Ничего. Просто отдыхай и наслаждайся моим обществом. Питер переворачивается на бок, лицом к Дженни, выпутываясь из раздражающего его шарфа: — Джен, так нельзя делать. Королева запускает ладонь в пшеничные растрепанные после сна волосы: — Я королева, и мне все можно! — Кто тебе сказал такую глупость? — ухмыляется король. — Если хочешь, считай, что я тебя захватила в плен, — Дженни продолжает перебирать пальцами светлые пряди. — А если я буду сопротивляться? — с игривым вызовом в голосе продолжает Питер. — Тогда я буду вынуждена прибегнуть к грубой силе. Джен хватает крайнюю подушку и немедленно выполняет свою угрозу. Питер со смехом берет свою и принимается обороняться. Эпичнейшая из битв длится минут десять. Затем король резким движением укладывает Дженни на лопатки и, ухватив одной ладонью оба ее запястья, второй умудряется закутать ее в простынь таким образом, что она не может пошевелиться. Питер издевательски медленно связывает у нее на груди кончики простыни так, что на виду остается лишь голова. — Так не честно, пусти! — Дженни принимается извиваться под усевшимся сверху Питером. — Пожалуйста, — усмехается тот, пересаживаясь на кровать. Не помогает. Джен еще несколько минут упрямо пытается вырваться, не желая признавать поражения, но вскоре все-таки решает успокоиться, осознавая собственную беспомощность. Питер лишь с легкой улыбкой наблюдает за ее попытками вернуть себе свободу действий. — Хорошо, ты победил, — недовольно бурчит королева, — отпусти меня теперь! — А знаешь, — задумчиво отвечает король, еще раз окидывая взглядом замотанную в простыню Дженни, — очень даже неплохо вышло. И как я раньше до такого не додумался? — До какого? — прищуривается Дженни. — Вот смотри: будут у меня важные переговоры какие-то, а тебя негде оставить. Можно так тебя обездвижить и оставить в соседней комнате, а когда переговоры закончатся — взять на том же месте, где я тебя и положил. И больше не будет головной боли по поводу того, куда тебе взбрело в голову влезть. Здорово, правда? — Смешно, — Джен поджимает губы, — с детьми своими так будешь делать. А сейчас — развяжи меня! *** Тепло. И так щемяще-нежно. Джен сидит на подоконнике, обхватив ногами Питера за пояс. Так она капельку выше его. Он жадно припадает к ее губам, не желая отстраниться ни на сантиметр. Глаза закрыты. Так чувства становятся острее. Так приятнее. Питер находит пальцами шнуровку платья на ее спине, пытаясь развязать узел вверху. Еще чуть-чуть, и он просто разорвет его к чертовой матери. В дверь стучат. Оба замирают, разрывая поцелуй. — Дженни, Питер? — доносится из-за двери голос Сьюзен. — Быстро в кровать, — шипит Дженни, соскальзывая с подоконника. — Но я не… — начинает было Питер, однако Джен уже тащит его за руку в сторону ложа и толкает вперед, заставляя лечь. Далее она накидывает на него одеяло аж до подбородка и строго смотрит на очумелого мужа. — Ты очень болен, забыл? — шепотом отчитывает Питера Джен. – Спи! Дженни подбегает к двери и отодвигает засов, впуская королеву Великодушную. — Мне сказали, Питер заболел. Что-то серьезное? — взволнованно осведомляется Сьюзен. Джен придает своему лицу скорбное выражение: — Простудился. Очень сильно. Горло болит, все время кашляет, температура, кости ломит, все тело саднит, легкие жжет… — Настолько серьезно? — Сьюзен округляет глаза. — Почему же вы доктора не позвали? — А… это… Ты же знаешь Питера, он не любит проявлять слабость. Говорит, не мужское это дело, целителей слушать да настойки там всякие пить. — Джен неодобрительно качает головой. — Я сама пойду за доктором, — Сьюзен подходит к «спящему» брату и тянется рукой к его лбу, но Джен перехватывает ее руку. — Не нужно, пожалуйста, — шепотом просит шестая королева, — он только уснул. Знаешь, Питер так чутко спит, особенно когда болеет. Муха сядет — уже проснется! А ему сейчас нужен сон и отдых. — Да, я понимаю, — Сьюзен убирает руку, продолжая обеспокоенно смотреть на Питера. – Но, все-таки, я бы послала за целителем… — Не сейчас. Ты же знаешь, какой он раздражительный. Скандал устроит, если узнает что мы так, за его спиной… Питер ведь упрям, как осел. А ему сейчас нельзя нервничать. Только покой, только хорошие новости. — Ладно, — неуверенно отвечает Сьюзен. — Но держи меня в курсе, хорошо? — Разумеется, — Дженни берет Сьюзен под руку и настойчиво провожает до двери, — я ему передам, что ты заходила. Дженни еще раз сердобольно кивает Сьюзен на прощание, обмениваясь дежурными любезностями, и снова запирает дверь. Когда королева оборачивается к Питеру, тот уже сидит на кровати, сложив руки на груди, и со злостью смотрит на Дженни. — Что ты только что сказала, любимая? — Брось, — Джен пытается выдавить на губах улыбку, — ты ведь не обиделся, правда? — Значит я раздражительный? — Питер встает с кровати и выпрямляется во весь рост, делая шаг в сторону Дженни. — И упрям, как осел? И в довесок ко всему этому, по мне ночью мухи лазят и не дают мне спать? — Ну, солнышко, ты же понимаешь, обстоятельства… — Я тебя убью! *** На следующий день Питер возвращается к исполнению своих обязанностей. Что именно рассказала всем Дженни о его выздоровлении — он не знает, да и не горит желанием знать. С него хватило его «истории болезни» в ее исполнении. Он просто поставил вопрос ребром, заявив, что если она заварила эту кашу с его болезнью, то ей и расхлебывать. То есть, как объяснить его чудесное выздоровление всего за одну ночь — теперь не его забота. Питер принимается еще раз перебирать бумаги на своем столе, но нужной снова не находит. — Дженни? Тут был договор с островами о поставке железной руды, ты случайно не… — С восковой печатью внизу? — отзывается королева, отрываясь от свода законов. — Красной такой? — Да, — Верховный король удивленно смотрит на жену. — Прости, я взяла его утром почитать ради интереса. Он в наших покоях, на моем столе с книгами. — Джен спускает ноги на пол. — Еще раз прости, совсем из головы вылетело, я должна была его на место вернуть. Сходить принести? — Не нужно, — губы короля трогает легкая улыбка. — Я сам схожу. Читай. Питер поднимается в их спальню и подходит к небольшому столу Дженни. На нем откровенный бардак, куча книг и каких-то пергаментов лежат вперемешку. Перебрав половину бумаг, находящихся на столе, Питер решает проверить выдвижной ящик. К радости короля, он тоже наполнен листами пергамента. Питер берет в руки верхний, сложенный вдвое и разворачивает. Там что-то написанное рукой Дженни. Питер собрался было отложить его в сторону, но его взгляд цепляет форма написанного. Осекшись, он снова разворачивает лист и принимается читать написанное: Шепчет сказки о звездах вдали тишина. Ты мерно спишь. Тебе снится весна. Звездная пыль на ресницах дрожит, Время замедлилось. Ночь не спешит. Шорох потрепанных ярких страниц Тебя успокоит, как пение птиц. Сказка проникнет в твой призрачный сон, С губ твоих теплых сорвется вдруг стон. Сердце от страха пропустит удар. Шумно вдохнешь. Тебе снится кошмар. Нежно коснусь пряди светлых волос. Ровно дыши, это все не всерьез. Страх прогоню твой тяжелым мечом, Спрячу от холода нас под плащом. Свет и тепло тебе снятся пускай, Я всегда рядом. Теперь — засыпай. Питер отводит взгляд в сторону, не сдерживая улыбки. Вот это новость. Его Джен пишет стихи. Ему. А Питеру казалось, что ей его уже никак не удивить. Ведомый любопытством, Верховный король вытаскивает следующий пергамент из выдвижного ящика и с нетерпением его разворачивает. Еще один стих. Откладывая в сторону предыдущий, Питер начинает читать: Ты бьешь с размаху, Вгоняя меч в сердце. Нет места страху И некуда деться. Голос твой ранит, От боли согнуться б. Что с нами станет? Хочу отвернуться. Беги, куда хочешь, Разбей гневом пламя, Пусть кровоточит Глубокая рана. Хочешь — топчи Мою гордость. Не больно. Злись. Накричи. Успокойся. Довольно. Отрываясь от пергамента, Питер хмурится, чувствуя себя виноватым. Он начинает невольно перебирать в голове все произошедшие ссоры, пытаясь понять, что именно могло натолкнуть ее на написание этого. Дженни… Он действительно иногда срывается и говорит то, чего не следовало бы. Просто на эмоциях. А потом не спит ночью, когда она виновато сворачивается в клубочек на другом конце постели, не смея даже взглянуть на него. Хочется уткнуться лицом ей в затылок, приласкать, прошептать извинения. Но гордость не позволяет. Ведь по сути дела, если он прав, то почему должен извиняться? Ну, а если он все-таки прав, то почему каждый раз чувствует себя виноватым? Значит, что-то он делает неправильно. Ведь если разум может ошибаться, то сердце не обманешь. Верховный король тяжело вздыхает, мысленно давая себе обещание быть сдержаннее. И не только по отношению к ней. Рука сама тянется за следующим пергаментом. Ты пахнешь теплом, От тебя веет светом. Идешь напролом, Не жалеешь об этом. Взглядом вулкан Пробуждаешь в душе — Боль тяжких ран Утихает уже. В холод ты — зной, В жару — сладость тени. Перед тобой Упаду на колени… — Питер, прости, я нашла его в твоем кабинете! Я таки занесла его обратно, просто… Что ты делаешь? Верховный король, отрывается от последнего стиха, так и не дочитав несколько последних строф. Дженни застыла на пороге и вопросительно смотрит на него, затем переводит взгляд на пергамент в его руках и открытый ящик ее стола. Питер чувствует себя более чем неловко, пытаясь найти в голове подходящие слова. — Ты… — Джен не верит своим глазам. — Ты лазил в моих вещах?! Ты читал мои…?! — Дженни, любимая, — как можно ласковее говорит король, но дама сердца явно не желает его слушать. — Да как ты посмел?! — она переходит на крик. — Это было не для твоих глаз! Какая же я глупая! Во взгляде Ее Величества смешался гнев с обидой и отчаянием. Губы начинают дрожать. Бросив последний взгляд на Питера, она стрелой вылетает из комнаты, громко захлопывая за собой дверь. — Проклятье, — Питер быстрым движением бросает пергамент на стол, переходя на бег, — Дженни стой! Выслушай меня! Когда Верховный король оказывается в коридоре, Дженнифер скрывается за поворотом, ведущим к лестницам. Питер бросается вдогонку, на ходу придумывая себе оправдания. Сбежав вниз по ступенькам, Дженни влетает в зал с камином, где как раз находились остальные короли с королевами. Питер бежит за ней, их разделяют с десяток шагов. — Джен, я не хотел, постой! Послушай меня! — Не хочу тебя видеть, — сорвавшимся голосом бросает ему через плечо королева, влетая в небольшую комнатку для слуг и запирая за собой дверь. Питер запоздало подбегает к уже закрывшейся двери и от досады ударяет в нее кулаком, упираясь лбом в темное дерево. — И что ты уже натворил? — вскидывает бровь Эдмунд, отрываясь от книги в руках. — Эд, заткнись! — шипит Питер. — А лучше вообще иди отсюда!