II. Пересечение трех земель

Понятливые власть имущие Нарнии, для приличия найдя предлоги, удалились из зала с камином один за другим. Питер уже около часа сидел на полу, упершись спиной о деревянную дверь и разговаривал с Дженни. — Ну, открой, — в который раз повторяет король. — Не буду, — отвечает голос из-за стены. — Я искренне сожалею. Ну, пожалуйста. О том, что он, в принципе, не видел большой трагедии в произошедшем, Питер решил промолчать. Многолетний опыт с двумя сестрами, все-таки, не прошел для него даром. — Но ты же не собираешься там спать? Джен, ну не упрямься, уже поздно. Ответа не последовало. Верховный король усмехнулся, понимая, что лёд наконец тронулся. Через несколько мгновений последовал характерный щелчок дверной задвижки и торопливые удаляющиеся шаги. Питер встал с пола и толкнул дверь, делая шаг внутрь. Дженни стояла к нему спиной, глядя в окно и всеми силами пыталась изображать крайнюю незаинтересованность в происходящем. Верховный король мягко обнимает свою жену со спины. Та не вырывается, но и не притягивает его к себе в ответ. На самом деле Джен просто стыдится посмотреть ему в лицо. — Я прошу прощения, я виноват, — осторожно начинает Его Величество. — Но не обижайся, пожалуйста. Мне очень понравилось и я хотел бы прочесть все, но если ты мне не позволишь — клянусь, я больше не притронусь к написанному твоей рукой. — Не позволю, — упрямо отвечает королева, вызывая усмешку на устах рыцаря-грозы волков. — А ещё ты мне поклянешься, что никогда никому не расскажешь. — Клянусь, что никому не расскажу о том, какая у тебя нежная и поэтичная душа, — улыбается Питер, наклоняясь к её ушку и переходя на шепот, — даже под жестокими пытками. — Балбес! — Джен резко разворачивается к Питеру лицом. — Возможно, — ухмыляется тот, —, но я все же не оставлю попыток упросить тебя дать мне почитать. Мне всегда говорили, что у меня есть особый дар убеждения. — Не трать сил, — закатывает глаза королева. — Я, все-таки, попробую. *** Верховный король появляется в дверях покоев Люси. Хозяйка спальни и королева Бесстрашная замолкают и смотрят на него. — Люси, я только что встретил внизу твоего наставника. Он ждет тебя уже более четверти часа, — старший брат с укором смотрит на сестру. — Забыла совсем, — Люси спрыгивает с кровати, - иду. Питер отступает в сторону, пропуская Люси в коридор, а затем смотрит на Джен: — Хорошо, что ты тоже здесь. Я тут подумал… Заминка мужа заставляет Дженни заподозрить что-то неладное. — Да? — она вопросительно смотрит на владыку земель нарнийских. — Может… Тебе стоит присоединиться к Люси? — В каком смысле? — Джен хмурит брови. — Ты хочешь, чтоб я к ней переехала? Питер закатывает глаза: — Да нет же! Я хотел бы, чтобы ты тоже взяла несколько уроков у Тулиуса. По географии и истории. Как королеве, тебе это будет полезно. — Ты мной недоволен? — королева опускает взгляд. — Нет, конечно! — Питер глубоко вздыхает. Он знал, что она обидится. Но надо идти до конца. — Просто у тебя не было возможности раньше многому научиться. Но ты ведь больше не новая здесь. И ты — королева. Я не хочу, чтобы потом тебя кто-нибудь упрекнул, что ты не… — Я поняла, — Дженни поднимается с кровати юной королевы. — Мне сейчас идти за Люси? — Думаю, так будет лучше всего, — слабая улыбка трогает уста Верховного короля, когда Дженни, с важным видом, проходит мимо него, чтобы спуститься вниз. *** Дверь в покои королевы Сьюзен открыта. Она сидит возле большого зеркала, расчесывая длинные волосы. Её внимание привлекают торопливые шаги. Сьюзен отрывает взгляд от зеркала и смотрит на дверь. По коридору буквально «прошмыгивает» Каспиан с большим свертком в руках. Сьюзен хмурится. Отложив в сторону гребень, она встаёт со стула и идёт к двери. Далее королева Великодушная видит, как её жених заходит в пустую комнату в конце коридора. Сьюзен прибавляет шаг, пытаясь передвигаться как можно бесшумнее. Когда королева оказывается на пороге комнатушки, Каспиан закрывает дверцу старого шкафа. В руках у короля больше ничего нет. — Что там? Голос королевы Великодушной заставляет Каспиана вздрогнуть от неожиданности. Он оборачивается и с укором смотрит на Сьюзен: — Ничего. — Но я видела тебя со свертком в руках, — не отступается королева. Каспиан закатывает глаза: — Тебе показалось. — А вот и нет! — Сью упрямо складывает руки на груди и подходит ближе к жениху. — Хорошо, если ничего, тогда что ты спрятал в этом шкафу? Каспиана так и подмывает съязвить что-то вроде «любовницу», но он сдерживается. Поняв по решительному выражению лица невесты, что та так и не отступится, Каспиан глубоко вздыхает и достаёт из старого слегка покосившегося шкафа нечто, завернутое в серую бумагу, и протягивает его королеве. — Можно открыть? — удивляется Сью, принимая свёрток из рук Каспиана. — А если я скажу «нет», разве это что-то изменит? — качает головой тот. Ухмыльнувшись, Сьюзен принимается за упаковку и довольно быстро с ней разделывается. — Это… Это королевская роскошь?! Тот самый шелк… — Тот самый. И если бы ты не была настолько любопытной, через пару дней ты бы получила его в виде платья, и сюрприз был бы более впечатляющим. Но тебе ведь невозможно сделать сюрприз вообще! — Каспиан глубоко вздыхает, с легкой укоризненной улыбкой глядя на невесту. — Каспиан, он замечательный, — Сьюзен бросается на шею Каспиану и тот кокетливо подставляет щечку для поцелуя. — Но как ты…? — Долгая история, — с ухмылкой отвечает тот, наслаждаясь бурной благодарностью невесты. *** Верховный король застает Дженни за собственным столом в их покоях. Та устало что-то чертит на листе пергамента, вокруг валяется еще с десяток скомканных листов. — Милая, что ты делаешь? — Питер останавливается за спиной королевы и опускает руку ей на плечо, заглядывая в пергамент. — Домашнее задание, — кривится Джен. — Мне нужно на завтра нарисовать карту Нарнии. Практически по памяти. Есть только описание всех ваших границ, земель и городов, а мне, по этим описаниям, нужно воспроизвести карту. — королева жалобно смотрит на Питера. — У меня ну совсем не получается. Каждый раз что-нибудь, да перепутаю. — Тебе помочь? — Нет. Я должна сама. Питер улыбается: — Хорошо, тогда работай. У меня еще есть пару дел, но скоро я к тебе вернусь. *** — Люси, собирайся! Королева поднимает удивленный взгляд на фавна, нежданно появившегося в ее спальне. Сама юная королева уже распустила волосы и переоделась в ночное платье. — Куда? — не понимает королева. Фавн плюхается на кровать рядом с ней: — Мы идем в лес. На замечательное гуляние до самого рассвета. — Но ведь сейчас конец февраля… Какое гуляние? Да и нет настроения. — Люси вздыхает и отворачивается от Тумнуса, притягивая к груди коленки. — Ну, вот именно, что конец февраля! Дриады будут исполнять ритуал, пробуждающий весну! Это отличное зрелище! И, клянусь, тебе там никто не даст замерзнуть. Ну же, вставай! Фавн принимается стаскивать Люси с кровати. На самом деле, у него давно болело сердце из-за ее грусти и слез по ночам. Но он ей этого не показывал. Тумнус знал, что если начать жалеть плачущего человека — тот расплачется еще сильнее. А если и вправду хочешь его успокоить — нужно делать вид, что не замечаешь его печали и постараться отвлечь от грустных мыслей. — Почему я? — стонет королева. — Потому, что мне сказали привести с собой прекраснейшую из дев, с которой я знаком, так что у меня просто нет другого выхода. Губы Люси трогает легкая улыбка. Она начинает колебаться: — Но ведь, полночь почти… Питер меня не отпустит на всю ночь в лес, да еще и зимой… — А если мы ему просто не скажем? — подмигивает Тумнус. — То когда он узнает, будет зол, как я не знаю кто, — Люси начинает смеяться, в глазах загорается азарт. — Но это будет потом, когда-нибудь, а сейчас нас ждут, — ухмыляется Тумнус. — Переодевайся, даю тебе пять минут. Люси соскакивает с кровати и босиком подбегает к большому платяному шкафу, принимаясь перебирать платья. *** Когда Верховный король возвращается в свои покои, то его глазам предстает следующая картина: среди удвоившегося количества исчерканных кривыми линиями и мелкими буквами листков пергамента, на столе спит Дженни, так и продолжая сжимать в кулаке изрядно потрепанное перо. Питер прикрывает рот рукой, чтобы громко не засмеяться. Он сначала подходит к большой кровати и откидывает в сторону покрывало с одеялами. Затем подходит к письменному столу и осторожно приподнимает голову спящей королевы, облокачивая ее о свое плечо. После осторожно поднимает ее на руки и переносит в кровать, мягко опуская на взбитые подушки. *** В чем же все-таки заключается любовь, о которой мы, прекрасные принцессы и храбрые рыцари, мечтаем днем и ночью? В романтичных признаниях? Благоухающих букетах посреди зимней стужи? В страстных поцелуях и сбившемся дыхании? В томных взглядах и глубоких вздохах? Я думаю, настоящая любовь — она в чем-то более прозаичном, повседневном и, на первый взгляд, в чем-то совсем неприглядном. На первый взгляд. В чем-то таком, о чем ты не стал бы мечтать лежа в постели перед тем, как уснуть. О таком не пишут в романах и зачастую вырезают из кинолент, как ненужные кадры. Но, порой, настоящая любовь живет немного глубже, чем слова и признания. *** Люси весело кружится в хороводе дриад, фавнов и сатиров вокруг огромнейшего костра. Она сбрасывает сапожки и становится ногами на траву, начиная смеяться от радости. Дриады растопили снег на небольшой полянке, призвав теплый ветер и дух весны на помощь. Тумнус наблюдает за ней со стороны и тоже улыбается. Он давно не видел свою маленькую королеву такой воодушевленной и раскованной, такой свободной и… Счастливой? Возможно. По крайней мере, Тумнус очень на это надеется. Что именно так ее обрадовало — веселый праздник или же дух приключений из-за нарушения строго установленных правил — он не знает. Да и не считает нужным знать. Точно так же, как Люси не знает, что в феврале никто не пробуждает весну. Она приходит в Нарнию во второй половине марта, следовательно, такой ритуал был бы обидой для зимы. А дриады и фавны слишком почитают великого фавна Золотой Эпохи, чтобы отказать ему в такой скромной просьбе, как подыграть для юной королевы. *** Весь вечер Каспиан выслушивает восторженные речи Сьюзен о тархистанских мастерах и качестве их тканей. Она уже в двенадцатый раз заворачивается в тончайший шелк, прикидывая, где лучше сделать вырез и какой длины должны быть рукава. Король терпеливо слушает, кивает и даже пытается давать свои советы. Как взгляд со стороны. И ему тоже хочется смеяться, хотя, он все еще считает, что какой-то кусок ткани не стоит стольких разговоров и внимания. Но если она так ему радуется — почему бы и ему не порадоваться? И он радуется. Искренне, всем сердцем. И он совсем не жалеет о той цене, которую ему пришлось заплатить за этот шелк. Если бы он мог изменить прошлое — то сделал бы так еще тысячи раз. Ведь блеск в родных глазах стоит дороже любого шелка. *** Питер поворачивает голову в сторону спящей Дженни: она отвернулась к нему спиной, прижимая к груди его подушку. Наверное, свет мешает. Питер снова опускает взгляд на лежащий перед ним пергамент. Чернила немного подсохли. Можно продолжать. Он снова берет в руку перо и принимается подписывать мелкими печатными буквами названия городов, пытаясь подражать мелкому неровному почерку Дженни. Работы еще на полчаса-час. И будет готово. Питер задумывается о том, чтобы допустить пару-тройку ошибок. Нарочно. Чтобы строгий наставник Тулиус не заподозрил ничего. Пожалуй, наверное, так будет правильно. Питер склоняется чуть ниже над столом, принимаясь вырисовывать недостающие линии в мерцании догорающих свечей.